ГЛАВА 52

СЕРАФИНА

Лерой почти не говорил со мной с тех пор, как вынул меня из ванны и вытер каждую складочку пушистыми полотенцами. Потом мы вернулись в комнату для допросов, выключили спринклер, и Лерой, не объясняя планов, отволок труп Паоло к мусоросбросу.

Я прижимаюсь к дверце машины и смотрю на его профиль, прокручивая наш разговор в голове, пытаясь понять, где именно все пошло не так. Точного момента не найти. Может, когда я, пользуясь послевкусием оргазма, попросилась спать в его кровати?

— Лерой? — тихо зову я.

— Что?

— Я что-то не то сказала?

— Конечно нет. — Голос грубый, выдает ложь.

— Тогда это из-за того, что я сделала с Паоло?

Он резко качает головой.

Сердце падает. Так я никогда не докопаюсь до правды. Отворачиваюсь и смотрю на темное шоссе.

Секс с Лероем самое яркое, что было в моей жизни. Кончить, когда он внутри, это в десять раз сильнее, чем его пальцы, язык или рукоять ножа. Это было как прикоснуться к другому человеку и заглянуть ему в душу. Он перестал быть загадочным незнакомцем, которого я хотела покорить, он стал моей половиной, которая хочет меня так же сильно, как я его.

Мы соединились глубже, чем я когда-либо знала, смотрели друг другу в глаза и видели родственные души. Время остановилось, пока он трахал меня жестко и быстро. Не было ни травмированного прошлого, ни неясного будущего, ни жажды крови и мести. Он удерживал меня полностью в моменте. Он был моим наслаждением, моим покоем, моим миром.

А потом, когда он благоговейно смывал с меня кровь, мое сердце растаяло. Я прижималась к его груди, доверяла без оглядки, пока он не начал задавать вопросы.

Я сглатываю и бросаю на него быстрый взгляд: мы уже в конце коридора. Мышца на его скуле ходит ходуном, будто ему невыносимо чувствовать мой взгляд.

Могла бы снова спросить, в чем дело, но он все равно не раскроется.

Остаток пути домой проходит так же тихо, односложные ответы. Похоже, он уже жалеет.

Он открывает свою дверь, пропускает меня внутрь без единого слова, бросает сумку в угол и поворачивается ко мне, будто собирается объявить, что секс был ошибкой.

Прежде чем он успевает открыть рот, я уже бегу через гостиную и распахиваю свою дверь.

— Серафина?

Я захлопываю ее перед собой и прислоняюсь спиной к дереву, превращаясь в засов.

Через несколько секунд раздается стук. Легкий, почти нежный, отдается мне в позвоночник, а не тот кулачный грохот, которого я ждала.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Уйди, — говорю я.

Он замирает.

Дыхание застревает в горле. Хочу, чтобы он вышиб дверь, поднял меня с пола и потребовал объяснений, но это значило бы, что я ему вообще нужна.

Я опускаю голову на колени, сердце колотится от страха. Сейчас он скажет, что все было ошибкой и больше никогда не повторится.

Но он не говорит.

Вместо этого долгий, усталый выдох, и шаги удаляются к его спальне. Дверь открывается, закрывается.

Я закрываю глаза и выдыхаю с облегчением.

Я воспользовалась Лероем, заставила нарушить его правило насчет секса, и теперь он жалеет.

Через несколько часов, когда первые лучи света начинают танцевать на моих веках, я поднимаюсь с пола и иду в душ, горячая вода смывает боль из затекших мышц. Не впервой ночевать на полу, но сидя, привалившись спиной к двери, еще не доводилось.

Проходя через гостиную, бросаю тоскливый взгляд на дверь Лероя и захожу на кухню, и вижу на столешнице блок поварских ножей.

Желудок падает вниз.

Это что, он не ждет, что я останусь? Отгоняю мысль. Надо мыслить позитивно. Может, это проверка: он лежит в спальне с пистолетом под подушкой и ждет, когда я прокрадусь и перережу ему горло.

Но он ошибается.

Я докажу Лерою, что кухонные ножи могу использовать по назначению. Тогда он увидит, что я больше не та сумасшедшая девчонка из подвала, а женщина, достойная его любви.

И передумает меня выгонять.

Открываю холодильник, там овощи и девятидюймовые салями. Игнорирую явную ловушку, беру лук и режу его тонкими кольцами, потом болгарский перец, помидоры, грибы, зелень, бекон. Лерой любит завтраки с высоким содержанием белка, значит, будет фриттата.

Взбиваю яйца, смешиваю с травами и специями, выливаю в форму, добавляю нарезанное и ставлю в духовку. Пока печется, варю кофе.

Кухня наполняется вкусными запахами. Дверь открывается.

Я отхожу от ножей и поворачиваюсь к кофеварке; сердце колотится.

— Не знал, что ты умеешь готовить, — говорит Лерой за спиной. — Думал, ты только рубишь.

Поворачиваюсь к нему с равнодушной маской на лице.

— Наша повариха научила нескольким блюдам.

Он пересекает плиточный пол и обнимает меня.

— Что случилось прошлой ночью?

Сердце пропускает несколько ударов. Он скучал? Закрываю глаза, прижимаюсь к его твердой груди, впитываю объятия. Неужели я все неправильно поняла? Вдыхаю его сандаловый запах. Он хочет меня сейчас, значит, вчерашнее уже не важно?

Нет, важно. Он то горячий, то холодный.

Я отстраняюсь и смотрю ему прямо в лицо.

— Ты замолчал. Либо получил свое и я тебе больше не нужна, либо решил, что опять ошибся. Вот я и оставила тебя в покое.

Он морщится.

— Я... переваривал.

— Что именно? Секс?

— Нет. — Он отводит взгляд. — Некоторые моменты из твоей истории не выходили из головы.

Я прищуриваюсь. Ничего нового о моем прошлом Лерой слышать не мог. Он сам видел, как я убиваю и кастрирую, и единственное, на что жаловался, это на беспорядок и риск попасться.

— Какие именно моменты? — спрашиваю я. — Я ведь не рассказала тебе ничего, чего ты уже не подозревал.

— Ты права, — хрипит он. — Прости. Больше не буду так тебя отталкивать.

Я прищуриваюсь. Извинение звучит искренне, но поступки не совпадают со словами.

Лерой кладет ладонь мне на щеку, возвращая мое внимание к себе.

— Я серьезно, — тихо говорит он. — С этого момента ты во всем со мной.

Я открываю рот, чтобы ответить, и тут звенит звонок.

Лицо Лероя мгновенно каменеет.

— Кто-то пришел.

Я смотрю на него пустым взглядом.

— Все мои знают, что сначала нужно позвонить или постучать особым образом.

Мои глаза округляются.

— Ох.

Звонок повторяется, уже настойчивее.

Взгляд Лероя скользит к блоку ножей, он выхватывает пистолет.

— Вооружайся и спрячься. Что бы ни случилось, не выходи из кухни.