ГЛАВА 50

СЕРАФИНА

Лерой опять весь на нервах и портит момент своими вечными вопросами. Какая, к черту, разница? Я защищалась от Самсона. Психопат получил по заслугам.

По нижней стороне его члена тянется сеть толстых вен, от которых расходятся мелкие диагональные и горизонтальные сосуды. Член Лероя — настоящее произведение искусства, как и он сам.

На широкой головке выступает капля предэякулята, и у меня слюна течет от одного вида. Интересно, что более соленое, его сперма или кровь? Хочу попробовать и то, и другое.

Я уже наклоняюсь, чтобы провести языком по этой аппетитной вене, как он хватает меня за лицо и заставляет посмотреть ему в глаза.

— Серафина?

Я раздраженно выдыхаю.

— Что?

— Залезай в ванну.

— А минет тебе не нужен? — спрашиваю я, губами тянусь к его члену.

Он стонет, отстраняется, убирая его из досягаемости.

— Этому научимся в другой раз.

Мои губы сжимаются, я давлю вспышку раздражения. Он маньяк контроля и перфекционист, но, черт возьми, именно это в нем и притягивает. Только человек с такой дисциплиной и выдержкой мог пробраться мимо всей охраны в особняк Капелло и вырезать эту поганую семейку. Я даже не могу винить его за то, что Самсон остался жив: я провела пять лет с близнецами и добилась всего одной крупной победы.

С неохотным вздохом я поднимаюсь с края ванны. Лерой забирается первым, берет меня за руку и усаживает к себе на колени спиной к своей груди.

Его толстый, твердый член уютно устраивается между моих ягодиц. Я слегка ерзаю бедрами, он выдыхает низкий, горловой стон.

— Веди себя прилично, — рычит он, голос пропитан желанием.

Когда он хватает меня за бедра, чтобы удержать на месте, я расслабляюсь и хихикаю.

— Да, сэр.

— Повтори, — шепчет он, глубокий голос отдается вибрацией у меня в спине.

— Да, сэр, — повторяю мягче, с притворной покорностью. Руку завожу за спину, обхватываю его ствол пальцами. — Все, что прикажете.

Лерой стонет.

— Мой непослушный ангелочек.

Он покрывает нежными поцелуями мою щеку, одновременно смывая кровь влажными ладонями. Вода теплая, но его прикосновения жарче любого огня.

— Ты так хорошо приняла мой член, — шепчет он. — Не больно?

Мышцы внутри невольно сжимаются.

— Чуть-чуть. Скорее приятная тягучесть, будто меня растянули.

— Тебе это нравится? Когда тебя растягивают?

— Только тобой.

Его рука замирает.

— Что такое?

— Ты точно в порядке? — спрашивает он.

— Конечно. Почему спрашиваешь?

Он выдыхает тот самый долгий, усталый вздох, который обычно сопровождается щипком за переносицу или массированием кожи между бровями. Я делаю вид, что не замечаю. Если у Лероя комплексы насчет секса, то решать их надо практикой, а не воздержанием.

— Серафина, — произносит он.

— Лерой, — передразниваю его.

— Годы насилия несколькими жестокими убийствами не стереть.

— А почему нет? — я упрямо смотрю прямо перед собой.

— Ты невыносима.

Я пожимаю плечами, внутри ни капли убийственного настроения. Лерой не понимает, что его присутствие — это все, что мне нужно.

Он обнимает меня крепче и нежно целует чувствительное место за ухом, прямо над шрамом от чипа. По коже бегут мурашки, соски мгновенно затвердевают.

— Еще раз, — шепчу я.

— Вот так? — он снова целует шрам.

Мои мышцы тают.

— Да, — выдыхаю я. — Твои прикосновения — это все, что мне нужно, чтобы стереть прошлое.

Второй вздох тише, в нем уже не злость, а покорность. Я беру его большую ладонь и переплетаю наши пальцы.

— Все было не так уж страшно, — тихо говорю я.

Лерой молчит. Либо ждет продолжения, либо считает, что я вру.

— Первые пару недель да, было паршиво, правда. Но это было так давно, что и вспоминать не стоит.

— А кошмары о том, что случилось с мамой, у тебя все еще есть.

Я каменею.

— Это другое.

— Как?

— Просто другое.

— Серафина.

Ладони на моей коже замирают, я стискиваю зубы.

— Какой смысл ворошить прошлое? Я справилась.

— Ты выковыряла мужчине глаза за... Как ты выразилась? За грубость?

— Я тогда еще злилась на того, кто приходил ко мне в комнату, — бурчу я.

Он прижимает меня к себе так, будто пеленает, но я напрягаюсь. Сейчас начнет про очередного терапевта? Мои губы уже готовы выдать отказ.

— Прости, что оставил тебя в квартире, когда были гости. Надо было наплевать на твои «не надо» и унести к Мико, там бы ты была в безопасности.

Мои глаза закрываются, я расслабленно оседаю в его объятия.

— Все нормально, — шепчу. — Я и с этим быстро разобралась.

— Убить того, кто тебя тронул — понятно. Но ты не остановилась. Тебе нужен выход получше.

— У меня есть ты. — Получилось резче, чем хотела. Снова тянусь назад, чтобы взять его член, но он перехватывает мое запястье.

— Ты уводишь разговор в сторону. — Голос ровный, но слова острые.

Мои кулаки сжимаются. Дергаю руками, пытаюсь вырваться, но он слишком силен. Даже когда я резко откидываю голову назад, чтобы врезать ему затылком в нос, он уже все просчитал.

— Отпусти, — шиплю я.

— Чтобы ты опять сменила тему? — фыркает он. — Ты говоришь, что подвал тебя не сломал, а поступки кричат об обратном.

— Ты меня осуждаешь за Паоло? — всаживаю локоть назад, целясь в ребра.

— Нет. — Он уводит мои руки подальше. — Но я не могу помочь, если не знаю, что с тобой делали.

Глаза щиплет, в основном от досады: я голая, без оружия, в таком положении, что ни ногтями, ни зубами не достать.

— Отпусти, — голос дрожит. — Пожалуйста.

— Не отпущу, пока не скажешь хоть что-то.

— Я уже рассказала про член Самсона. Что еще ты хочешь знать?

— Издевательства прекратились?

— Да?

Он резко выдыхает.

— Не очень-то уверенно звучит.

— Ну, без члена он меня точно не изнасилует, верно? — огрызаюсь я.

— А Грегор?

— Он никогда меня так не трогал, хотя делал вид, что да.

— Что это значит?

— Я слышала, как он говорил Самсону, что я никчемная шлюха или слишком растянутая. Все были отговорки.

— Он был геем?

Я качаю головой, крепко зажмурившись. В каком-то смысле Грегор был хуже Самсона, он не думал только членом, как обычный мужчина.

— Не знаю. Может быть? Ему было важно только оскорблять и посылать меня на задания.

Лерой целует меня в висок.

— Спасибо, что рассказала.

Я не расслабляюсь, допрос не окончен. Он все еще держит мои запястья.

— Как долго продолжалось сексуальное насилие?

Я опускаю голову.

— Пару недель. Это папа отвел меня в подвал, сказал, что я самозванка и должна ему.

— За что?

— За все деньги, которые он на меня потратил с самого рождения.

Лерой издает недовольный рык.

— Да. Сказал, мама умерла, так что теперь я отрабатываю ее долг, — голос едва громче шепота. — Он оставлял меня там на часы без еды и воды, пока я не ослабела и не горела от температуры. Тогда он привел близнецов и представил меня как их новую игрушку.

Лерой шипит сквозь зубы.

— И они просто взяли и согласились?

— Грегор засмеялся и сказал «нет», но папа настоял. Сказал, делайте что хотите, только без следов.

Лерой молчит, и я продолжаю: — Сначала Грегор меня отверг, сказал, что маленькие девочки не для него, и что ему не нужны объедки Самсона. Так что поначалу был только Самсон… пока он не совершил ошибку и не заставил меня взять его в рот.

— Тогда ты его и откусила?

Киваю.

— Это того стоило, Самсон больше меня так не трогал.

Лерой чуть расслабляет хватку и спрашивает: — А потом что?

— Близнецы избили меня, потом оставили голодать и гнить, пока папа не ворвался с криками, что я искалечила его сына. Я уже была слишком слаба, чтобы сопротивляться. Думала, он меня придушит, но Грегор его остановил.

— Почему? — спрашивает Лерой.

— Я не понимала, что происходит, пока однажды не очнулась от ледяной воды. В комнате стоял новый человек. Сказал, что пришел меня тренировать. Что я буду учиться убивать, чтобы отработать мамин долг.

Дыхание Лероя замирает.

— Кто это был?

— Грегор звал его Антон.