ГЛАВА 45

ЛЕРОЙ

К окраинам Бомонта мы подъезжаем уже в сумерках. Серафина проспала почти всю дорогу: день жесткой тренировки вымотал ее в хлам. Я хотел проучить, и получилось. После зала она даже не заикнулась о своей обычной «награде».

Последние лучи солнца окрашивают небо в кроваво-красный, напоминая о той ночи в покере. Бросаю взгляд на пассажирское сиденье и невольно улыбаюсь своей невинной маленькой серийной убийце. Она свернулась калачиком, ноги на сиденье, голова прижата к стеклу.

Ангел. Темный ангел. Падший ангел. Ангел-мститель. Мой ангел. Хочу убрать кофейные пряди с ее лица, но стоит только прикоснуться, и последняя нитка моего самоконтроля лопнет.

Мне не понравилось, как она использовала Мико, чтобы разжечь во мне ревность, хотя частично сработало. Отрицать чувства бессмысленно, но причин держать ее на расстоянии больше, чем достаточно.

Она именно та женщина, из-за которой я теряю равновесие. Связаться с ней значит потерять контроль.

Одну полную минуту ярости я правда видел в Мико соперника. Зря вообще согласился тренировать ее оргазмами, но слово дано, назад не отыграешь.

Подъезжаю к складу, глушу мотор, выхожу и обхожу машину, чтобы открыть ей дверь.

— Просыпайся.

Пальцы скользят по ее волосам, пахнущими клубникой.

Глаза трепещут и открываются.

— Уже приехали?

— Готова увидеть Паоло Рошаса так скоро после прошлого?

Весь сон слетает с нее в секунду, голубые глаза превращаются в узкие щели. Она отстегивается, выскальзывает из машины и выпрямляет плечи.

— Где он?

Мы идем через заброшенное здание молча, только ее яростное дыхание эхом отдается в пустых коридорах. Мгновение, и мы уже в дверях комнаты, куда я вчера закинул Рошаса.

Ноздри дергаются от смеси мочи, пота и говна. Пропуская Серафину вперед. Рошас спит, уронив голову на грудь, лицо скрыто сальной черной паклей. Стул, на котором он обмяк, и пол под ним покрыты желтой лужей.

Серафина бросается к нему, но я хватаю ее за плечо.

— Подожди.

— Чего? — рычит она.

Я подхожу к раковине в углу комнаты, прикручиваю шланг к крану и обдаю холодной водой и пол, и Рошаса. Мужчина просыпается с громким рывком и откидывается назад на стуле, привинченном к полу.

— Какого хрена? — орет он, дергая головой в сторону.

— Что это за место? — спрашивает она.

— Допросная, которую фирма использует время от времени. — Я продолжаю держать ее за плечо, пока вода не становится прозрачной и не уходит в решетку, вмонтированную в бетонный пол.

— Кто вы такие? — голос срывается на визг.

— А теперь можно?

Я выключаю воду.

— Не забудь спросить про Габриэля и Самсона.

Она бросается вперед и с размаху бьет его кулаком по лицу. Голова Рошаса откидывается назад с хриплым воплем. Второй удар ломает ему нос, кровь хлещет ручьем.

Я ухмыляюсь, грудь распирает от гордости. Быстро учится. Техника заметно лучше, чем вчера ночью с Хулио Катания.

— Кто вы такие? — рычит он.

— Это я задаю вопросы, — отрезает она. — Где Габриэль Капелло?

— Кто?

Я качаю головой. С этими ублюдками всегда одно и то же: прикидываются идиотами, пока не начнешь по-настоящему делать больно. Открываю шкафы рядом с раковиной, достаю ящик с инструментами и рулон ножей.

— Серафина.

Я кладу все на верстак.

— Спасибо. — Она отходит от Рошаса и внимательно разглядывает приборы. — У тебя есть что-нибудь на электричестве?

В голове всплывает ее давняя история про фен в ванне, я наклоняюсь к ней и шепчу: — Ты не испортишь мне проводку.

Она мотает головой.

— Совсем не то. Что у тебя есть?

Со вздохом открываю второй шкаф, вытаскиваю электроинструменты и ставлю их на столешницу. Серафина тянется к дрели, но я перехватываю ее запястье.

— Ты что задумала?

— Ему просто нужно немного мотивации, — отвечает она с изящным пожатием плеч.

— Ты вообще умеешь пользоваться электро-дрелью?

Она несколько секунд разглядывает инструмент, потом нажимает на курок — мотор оживает с воем.

— Да, но где эта штучка?

— Сверло?

— Ага, оно.

Если судить по его визгам, Рошас уже понял, что Серафина в жизни не держала в руках электроинструмент и понятия не имеет, что делает. Он дергается на стуле из стороны в сторону, пытаясь вырваться, но все бесполезно.

— Что вам нужно знать?! — орет он. — Я скажу! Все скажу, что угодно! Только убери эту суку с ее дрелью!

Я вставляю в дрель сверло на одну шестнадцатую дюйма и возвращаю инструмент Серафине.

Рошас при виде дрели в ее руках начинает хватать ртом воздух.

— Вы мне даже слова сказать не даете!

— Тогда говори, — холодно бросает она.

Мое дыхание учащается. Есть что-то опьяняющее в том, как она берет верх над другим мужчиной. Может, дело в ее крошечном росте, может, в том, что она отвоевывает свою силу, но я не могу отвести глаз от Серафины и ее дрели.

— С чего начать? — хрипит он.

— Где Габриэль Капелло?

Он сглатывает, не отрывая взгляда от Серафины.

— Последний раз я его видел лет пять-шесть назад, когда босс велел забрать его из квартиры какой-то телки.

Я киваю. Пока все сходится с ее версией.

— Куда ты его отвез?

— В квартиру где-то в Куинс-Гарденс. — Он кашляет. — Больше я о нем ничего не слышал, клянусь.

— Значит, за Габриэлем присматривал кто-то другой, — говорит она.

Рошас мотает головой.

— Если и так, я об этом ничего не знаю. Мы потом месяцами обсуждали ту безумную заварушку, всем хотелось узнать, чем дело кончилось.

Я криво усмехаюсь. «Заварушка». Приказать своим охранникам унизить и пустить по кругу мать собственных детей – это не «заварушка», особенно когда Рошас был одним из самых ретивых участников.

— Это ты о чем? — резко спрашивает она.

Он вздрагивает.

— Н-ни о чем. Та ночь, когда мы с Майком забирали Габриэля… она была… другая.

— О, правда? — Серафина прищуривается. — Чем же?

— Просто групповуха. Босс наказывал одну из своих шлюх за то, что гуляла на стороне, ну и пацаны все поучаствовали.

Черты Серафины искажаются в гримасе ярости от этого преуменьшения, и мой желудок переворачивается. Я бросаюсь вперед и хватаю ее за руку, прежде чем она вонзает дрель ему в череп.

— Подожди. — Я оттаскиваю ее назад. — Что ты можешь рассказать о местонахождении Самсона Капелло?

— Он мертв, — говорит Рошас, голос у него перехвачен.

— Катания сказал мне, что ты прошел по дому Капелло и опознал тела.

— Д-да, верно, — выдает он.

— Значит, ты должен был найти одного из близнецов лежащим лицом вниз.

— Нашел.

— Ты перевернул его? — спрашиваю я.

Он вздрагивает.

— Что?

— Откуда ты знал, что Самсон мертв?

Серафина врубает мотор дрели, и звук заставляет его дернуться.

Я наклоняюсь к Рошасу, опуская голос: — Ты понимаешь, что живым из этой комнаты не выйдешь? — Он зажмуривается, и я продолжаю: — Самсон не придет тебя спасать, и твои коллеги тоже. У тебя есть выбор: умереть с пулей в мозгах или я позволю моей милой ученице вскрыть тебе череп дрелью.

Рошас рыдает, лицо сморщивается в полном отчаянии.

— Мертвый парень был каким-то дальним кузеном, у которого не заводилась машина. Должно быть, он знал, что Самсон ночует где-то в другом месте, и занял его постель.

— И это было так сложно? Теперь скажи, где нам его искать.

— Последнее, что я слышал, он уехал из города и прячется, пока не умрет человек, который убил его семью. — Он сглатывает. — Клянусь богом. Это все, что я знаю. Самсон сказал, что нанял две фирмы, чтобы выследить убийц, но…

— Какие именно?

— Не знаю! — кричит он.

Я отступаю. Не важно. Одна из них — фирма, которую я унаследовал от Антона. Вторая будет тратить время на поиск несуществующих улик. Все машины, которыми пользуюсь, арендованы по поддельным документам и с фальшивыми номерами. Меня не арестовывали даже за неправильную парковку, так что любой ДНК-доказательство, которое они найдут на месте преступления, ко мне не приведет.

— Ладно, — поворачиваюсь к Серафине. — Твоя очередь.

Рошас смотрит на меня во все глаза.

— А как же пуля, которую ты обещал?

— Осталась еще одна мелкая неувязочка, — говорю я, пятясь к столу. — Но я позволю моей маленькой ученице освежить тебе память.

Серафина надвигается на Рошаса, оскалив зубы. Остатки ее самообладания тают, глаза пылают яростью.

Я откидываюсь назад, скрещиваю руки на груди и наслаждаюсь зрелищем. Как бы сильно меня ни заводило зрелище того, как она разносит этого человека, как бы ни ныл член от желания разрядки, и как бы Серафина ни умоляла меня растянуть границы ее награды — я останусь сильным и не перейду больше ни одной черты.