ГЛАВА 32

СЕРАФИНА

Сердце колотится так громко, что почти заглушает музыку, пока мы приближаемся к знакомому входу. Ладонь Лероя на моей пояснице — единственное, что не дает мне рухнуть, когда охранник пропускает нас в двери «Феникса».

Он не знает, что все началось именно здесь. Я пришла в этот клуб под присмотром того мерзкого куратора, чтобы убить Энцо Монтесано, самого могущественного криминального босса Нью-Олдерни. Дядю Лероя. И мой первый заказ.

Я не сказала ему, насколько важно это место. Хочу встретиться со своими демонами лицом к лицу. Если сегодня я проведу вечер, не убив и не покалечив никого, может, у меня получится стать нормальной… ради Габриэля. И ради Лероя.

— Все хорошо? — Он снимает с моих плеч куртку и передает девушке в гардеробе.

Внутри все трясет так сильно, что я боюсь, голос дрогнет, поэтому просто смотрю в его темные глаза и киваю.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо: — Все будет в порядке. Я буду рядом всю ночь и прикрою спину.

Его слова, как бальзам на истрепанные нервы, наполняют меня уверенностью, которой так не хватало. Расправив плечи, я смотрю прямо в полумрак: вспышки света, море тел, прыгающих в такт музыке. В нос бьет знакомый коктейль из сухого льда и алкоголя, тот самый прилив адреналина, что всегда приходил перед миссией.

За пять лет планировка изменилась. Теперь на краю зала отгорожена VIP-зона с отдельным баром, у входа стоит охранник. Но я все равно вижу ту вторую дверь, вход туда, где охранник Монтесано когда-то подал мне шампанское с наркотиком.

Толпа расступается перед Лероем, пока мы идем к VIP-зоне. Я не могу не замечать взгляды, и от женщин, и от мужчин. Лерой излучает власть, и дело не только в росте, мускулах и черном костюме по фигуре. Острые скулы, четкая линия челюсти, темные глаза, смертельно опасная комбинация, которая кричит «опасность» и одновременно манит.

Лерой смотрит только на меня и даже не замечает, как каждая проходящая мимо женщина пожирает его глазами, кто-то с голодом, кто-то с благоговением. Это понятно. Рядом с ним все мужчины в клубе выглядят одинаково серо.

Кожа не перестает покалывать с того самого момента, как я вышла из примерочной в этом платье. Оно куда откровеннее тех пастельных, что я носила на заданиях. Те были рассчитаны на то, чтобы я выглядела моложе, невиннее, беззащитнее. Сегодня впервые мне разрешили выйти с темными волосами и макияжем, и я почти чувствую себя другой женщиной.

Пробравшись сквозь толпу, мы наконец добираемся до VIP-зоны, охранник отходит в сторону, пропуская нас. Лерой подводит меня к столику с отличным видом на танцпол. Не успеваем мы сесть, как к нам уже подлетает бармен с меню.

— Виски со льдом и… — он поворачивается ко мне.

— Шампанского, — говорю я.

— Лучше спрайт, — добавляет Лерой.

Официант уносится к бару, а я поворачиваюсь к Лерою с гримасой.

— Я умею пить спиртное, — шиплю я.

Он приподнимает бровь.

Я прижимаюсь к нему ближе, голос делаю тише музыки: — Меня дрессировали вводить шприцы в любом состоянии, в том числе пьяной в стельку.

Лерой ерзает на месте, лицо кривится.

— Что? — огрызаюсь я, все еще злясь за то, как он когда-то назвал мою историю с электрошоком бредом. Лерой ведет себя так, будто я дикарка, будто не прошла шесть месяцев изнурительных и болезненных тренировок.

— Не веришь?

— Не в этом дело, — бурчит он.

— А в чем тогда?

— Я хочу, чтобы ты сегодня оставалась трезвой и не рисковала.

Он не объясняет, почему именно не хочет меня пьяной, и я списываю все на очередной его контролирующий заскок, вроде того, как он заставил меня медитировать перед выходом и повторять кучу аффирмаций.

Официант возвращается с напитками. Я отпиваю из своего стакана и делаю вид, что это шампанское. Злюсь на Лероя, зато сердце больше не колотится. У него талант стирать даже самую жуткую тревогу. Музыка такая громкая, что бас отдается в костях.

Я выпрямляюсь и оглядываю танцпол. Прямо сейчас чувствую себя уверенной, собранной, а рядом с Лероем, еще и всемогущей. Совсем не то, что в первый раз здесь, когда еле справлялась с мыслью об убийстве. Теперь убийство у меня в крови.

Щеку обжигает его взгляд. Я поворачиваюсь, встречаюсь с его темными глазами и говорю: — Потанцуем.

Уголок его губ приподнимается.

— Давай, вперед.

— Пойдем со мной.

Я встаю и протягиваю руку.

Он фыркает.

— Я не танцую.

Закатываю глаза.

— Тогда какой смысл вообще тащиться в клуб, чтобы просто сидеть и бухать?

Он откидывается на спинку дивана и широким жестом указывает на танцпол.

— Ты танцуй. Я посмотрю.

От досады я резко разворачиваюсь и выхожу из VIP-зоны прямо к тем, кто уже танцует. Гремит тот самый трек, что играл в бутике, и я начинаю покачиваться в такт.

Взгляд Лероя обжигает кожу, хотя я стараюсь не смотреть в его сторону. Куда бы ни повернулась, он на периферии сознания, постоянное, неубиваемое присутствие.

В чем-то он напоминает того куратора, которого папа нанял, чтобы сделать из меня убийцу. Оба высокие, темные, неулыбчивые. Только у куратора не было души вообще. Мерзкий тип, которому я мечтала выковырять глаза ржавой ложкой. Лерой тоже убийца, но у него есть сердце.

Слева раздается громкий взрыв хохота. Поворачиваюсь, пятеро девчонок примерно моего возраста выдают одинаковые движения. Это вариация «виноградной лозы», танец такой древний, что мама включала его в свои аэробные тренировки. Смотрю пару повторов, потом вливаюсь.

Танцую, и снова ловлю взгляд Лероя. Лицо его непроницаемо, но глаза следят за мной, как красная точка прицела. Усмехаюсь про себя. Если он так боится, что я сейчас сделаю с этими девчонками, пусть подойдет поближе и проверит.

— Эй! — кричит через музыку та, что ближе всех. — Классные туфли!

Высокая, с копной темных кудрей, сразу вспоминается Грегор, тот из близнецов, что был менее отмороженным и носил длинные волосы.

— Спасибо! — ору в ответ. — Они шли в комплекте с платьем.

Продолжаем танцевать, она расспрашивает про мой наряд. Ее собственное платье собрано из лоскутов джинсы, аккуратно облегает фигуру. Я не гуру моды, но выглядит классно.

Музыка меняется, я бросаю взгляд на наш столик. Рядом с Лероем сидит мужик в черной кожаной куртке и тоже смотрит в нашу сторону. Опасный, острый, как некоторые из тех, кого мне приходилось убирать. Лерой рядом с ним расслаблен до невозможности.

— Как тебя зовут? — кричит кудрявая.

— Сера, — отвечаю. — А тебя?

— Эмберли, — говорит она. — Друзья зовут Эмбер.

Эмбер представляет меня остальным девчонкам, их имена тут же вылетают у меня из головы. Все они милые, глаза горят, улыбки легкие, но я чувствую себя отрезанной. У них все светлое и беззаботное, а мое прошлое замуровано в такой тьме, до которой никакому свету не добраться.

Я им завидую до боли в ребрах.

В следующий раз, когда бросаю взгляд в сторону Лероя, он уже стоит и машет рукой той самой черноволосой, что вломилась к нам в квартиру, Розалинде.

Я уже готова рвануть в VIP-зону и разобраться с ней по-своему, но тут чьи-то руки обвивают меня за талию, и я ощущаю, как крошечный стояк трется об мою задницу. Ладони переползают на бедра, а в ухе пьяный хрип: — Эй, малышка, потанцуем?