ГЛАВА 29

СЕРАФИНА

Я не понимаю, что только что произошло. Сначала Лерой заставляет мою кожу гореть, а между ног все пульсировать. Потом снова бесит. А теперь укладывают спать, будто я хрустальная, и соглашается почти на все, о чем прошу. Ну, не на все. В свою комнату он меня так и не пустил и не поверил, что я не могу уснуть, хотя это была даже не совсем ложь. Как тут расслабиться, если он явно собирается вышвырнуть меня на улицу? По крайней мере, мне так казалось.

Он заправил меня так туго, что я даже руками пошевелить не могу, а потом начал гладить по волосам. Теплые пальцы просачиваются в кожу и успокаивают нервы. Не помню, когда в последний раз кто-то прикасался ко мне с такой заботой. Мама вечно была занята, Габриэль считал меня приставучей. Зато папа, когда бывал дома, всегда садился у кровати и целовал на ночь.

Слезы наворачиваются на глаза и готовы пролиться. Я уже не та маленькая девочка. Мои руки по локоть в крови, душа в багровых пятнах, а меня запятнали больше мужчин, чем я готова признать. Но то, как Лерой обо мне заботится, будит в сердце что-то, что давно похоронила.

Может, у меня еще есть шанс стать нормальной. Лерой убийца, как и я, но он умеет ходить по грани между тьмой и светом. Его стоит оставить в живых. Пока он не воткнет нож мне в спину.

Веки тяжелеют, и я позволяю теплу его прикосновений убаюкать меня. Впервые за больше чем пять лет не чувствую себя такой одинокой. И в этот раз во сне нет ни кошмаров, ни флэшбеков. Будто Лерой своим присутствием разогнал их всех.

Следующее, что я ощущаю, запах жареного мяса. Солнечный свет пробивается сквозь закрытые веки, кокон из простыней все еще держит меня в теплых объятиях. Выбираюсь из кровати только с третьей попытки, но, когда наконец встаю, чувствую себя бодрой и выспавшейся. Выхожу из комнаты и вижу, как Лерой возвращается с балкона: белая рубашка расстегнута до середины груди.

Взгляд цепляется за мышцы, скользит вверх по сильной шее к пульсирующей венке у самой челюсти.

Он ловит мой взгляд и приподнимает бровь. Я опускаю глаза, щеки горят.

— Стейк и фриттата, — говорит он.

Голова дергается вверх.

— Что?

Он кивает в сторону балкона и идет обратно на кухню.

— Я приготовил завтрак.

Лерой появляется через несколько секунд, неся две чугунные сковороды. В одной — фриттата из картошки и капусты, во второй шипят ломтики стейка, нарезанный перец и черри. Аромат заполняет всю гостиную, и мой желудок громко урчит.

— Это те овощи, что я резала? — спрашиваю я.

Он усмехается.

— Ты отличный маленький помощник на кухне.

Уголки губ сами собой тянутся вверх, я переминаюсь с ноги на ногу. Кроме Бьянки, никто никогда не хвалил мои навыки, хотя я годами ходила на кулинарные курсы в этой чертовой элитной школе.

— Идем. — Лерой выходит на балкон. — Я приготовил на двоих.

Он ставит сковороды на стол и накладывает мне огромную порцию фриттаты и стейка, а я тем временем наливаю сок. С этими божественными запахами вокруг и солнцем, греющим кожу, кажется, будто я часть семьи. Извращенной семьи убийц, но это все равно в сто раз лучше того, что было раньше.

— Я подумал над тем, о чем ты просила вчера, — говорит он.

Мозг мгновенно прокручивает наш вчерашний разговор.

— Про Габриэля?

Он качает головой.

— Мико все еще ищет. Он уже исключил Бомонт-центральный госпиталь и мемориал Саймона, расширяет радиус.

— А-а.

Я откусываю стейк, который идеально приправлен. Может, Лерой все-таки разрешит спать у него?

— Ты просила больше свободы.

Плечи опускаются.

— Я не перееду в соседнюю квартиру.

— Не в этом дело, — говорит он. — Теперь, когда ты изменила внешность, тебе ничто не мешает выходить одной и исследовать город.

Я давлюсь стейком и хватаюсь за стакан с соком, чтобы проглотить. Лерой слегка хлопает меня по спине.

— Правда? Я могу выходить, когда захочу?

Его взгляд смягчается.

— Только не вздумай устраивать миссии мести. Ты все еще можешь быть мишенью.

Я энергично киваю, не веря, что он отпускает меня гулять по внешнему миру. Как только доедаю, лечу в спальню, прыгаю в душ и перебираю новые вещи.

Останавливаюсь на леггинсах и розовой футболке, которая уже не особо подходит к моему новому цвету. Вставляю линзы так, как учил Фарфалла, надеваю кроссовки и выхожу.

Лерой уже ждет у двери. Я замираю на полушаге.

— Ты идешь со мной?

Он пожимает плечом.

— Тебе нужны деньги. Подумал, пойду с тобой, пока не сделаем тебе свою карту.

Я стеснительно улыбаюсь и киваю. Это почти похоже на свидание. Пытаюсь отогнать эту мысль, но от одной перспективы гулять по городу вместе с Лероем сердце все равно колотится.

Он открывает входную дверь и жестом приглашает меня выйти.

— Эм… — Я откашливаюсь и поправляю прядь волос. — А будет награда, если я никого не убью?

Он приподнимает бровь, уголки губ дергаются вверх.

— И что бы ты хотела?

— Поцелуй, — шепчу я.

— Почему?

Бабочки в животе взлетают стаей, взгляд цепляется за его губы. Поцелуи были частью обучения. Способ отвлечь мужчину перед тем, как вколоть яд, но всегда выворачивали меня наизнанку. Поцелуй с Лероем будет другим. Лерой не спешит, он позаботится, чтобы мне было хорошо.

— В моей школе не было мальчишек, а папа не разрешал встречаться, — пожимаю плечами. — Просто хочу узнать, каково это, когда целует тот, кто мне нравится.

Его лицо мрачнеет.

— Это не обсуждается, Серафина.

Щеки пылают, я опускаю голову, внутри все корчится. О чем я вообще думала? Конечно, он не хочет целовать такую, как я. Я просто убийца, которой приходилось соблазнять мужчин, чтобы выжить. Наверное, он до сих пор в шоке от того ублюдка, которого я кастрировала.

— Извини, — бормочу, уставившись в пол.

Лерой поднимает мой подбородок, заставляя встретиться взглядами.

— Не извиняйся. Я могу дать любую другую награду в пределах разумного…

— Все нормально. — Высвобождаюсь из его пальцев. — Пошли.

Мы выходим в коридор и направляемся к лифту. В этот момент открывается дверь соседней квартиры, оттуда высовывается Мико и лыбится.

— Эй, куда вы собрались? — спрашивает он, глаза скользят по моему наряду.

Лерой делает шаг вперед, закрывая меня собой.

— Прогуляться по городу.

— Серьезно? Серафина уже выходит в свет?

Я выглядываю из-за плеча Лероя.

— А что в этом такого?

Мико разводит руками.

— Да ничего, совсем ничего. Просто… я думал, ты будешь занята кое-каким делом, вот и все. И, кстати, выглядишь шикарно.

Он скрывается за своей дверью, а Лерой обнимает меня за плечи.

— Что это было? — шепчу я.

Лерой качает головой и ведет нас к лифту. Мы молчим до самого выхода из здания, пока не оказываемся на залитой солнцем улице.

Вокруг гудит трафик, тротуары кишат людьми. Я невольно прижимаюсь к боку Лероя, без ночной темноты чувствую себя голой. В прошлый раз на улице было не так страшно, хотя, наверное, тогда я еще не понимала, что за поступки приходится платить.

Безумно, что я раньше даже не задумывалась, сколько труда вкладывается в каждую миссию, пока не оказалась рядом с профессиональным киллером. Еще безумнее думать, что кто-то может искать девчонку, подходящую под мое старое описание. Удивительно, что я вообще до сих пор жива.

Лерой наклоняется к моему уху и тихо произносит: — Мико хочет быть как мы.

— Он хочет убивать людей? — шепчу в ответ.

Он кивает.

— Ты будешь ему помогать?

— Я научу его стрелять, но учить убивать не буду. Только если для самообороны.

— А как давно он с тобой?

Мой взгляд цепляется за витрину с шоколадом, там маленький фонтанчик, окруженный трюфелями, извергает поток тягучего, сладкого, божественного шоколада. Слюна наполняет рот, я облизываю пересохшие губы.

— Мико не работает на меня, — отвечает Лерой. — Я подобрал его на одном деле почти шесть лет назад. Так же, как тебя.

Мы идем по тротуару, вдоль офисов и жилых домов, воздух полон гудков и голосов. Зная, что Лерой не сделает из Мико такого же, как мы, я чуть расслабляюсь. Хочу, чтобы все его внимание было только моим.

Переходим дорогу и входим в парк через высокие кованые ворота. Я поворачиваюсь к Лерою: — А ты учишь меня быть убийцей?

— Нет, — его голос становится жестче, пока мы идем по аллее, обсаженной деревьями.

— Почему нет?

Он бросает на меня взгляд и кривится.

— Потому что ты не создана для этой работы.

Я хмурюсь, волоски встают дыбом, все инстинкты бросаются защищать мои навыки.

— Как ты можешь такое говорить, если я занимаюсь этим с шестнадцати лет?

— Ты слишком эмоциональна, импульсивна, — перечисляет он. — Действуешь на чувствах, а не с холодной головой. Не умеешь отстраняться от цели.

Я хмурюсь, губы сжимаются в нитку.

— Ты называешь меня неряшливой?

Он резко останавливается и хватает меня за плечи.

— Тебя вообще никогда не должны были втягивать в это дерьмо. — Его голос так тих, что я невольно подаюсь ближе, чтобы расслышать. — Ты была ребенком, уже сломленным тем, что случилось с твоей мамой. А единственный отец, которого ты знала, отдал тебя в руки двум психопатам.

Я опускаю взгляд на наши ноги.

Он наклоняется еще ближе.

— Капелло и его сыновья угрожали тем, кого ты любила, и заставляли убивать.

Гнев сдавливает ребра, дыхание становится поверхностным. Все это я и так знаю. Не понимаю, зачем ворошить то, что никогда не исправить.

— Зачем ты мне это говоришь? — спрашиваю я, хотя отлично понимаю, что никакой моей вины тут нет.

— Потому что быть хорошим убийцей — это не почетный знак. Это клеймо человека, у которого больше нет души. Я не хочу, чтобы ты потеряла остатки своей человечности.

— А охранники, которые убили маму? — выдавливаю из себя. — Ты сейчас скажешь, что я должна быть выше и простить их?

— Ни в коем случае. — Он сильнее сжимает мои плечи. — Ты убьешь этих четырех ублюдков и вычеркнешь их из совести. Потом плюнешь на могилу Капелло и никогда не оглянешься.

Я киваю, давление на грудь ослабевает.

— Вот поэтому я и не буду учить тебя быть убийцей, — говорит он, ослабляя хватку. — Но я научу тебя самоконтролю.

В груди все перемешивается: облегчение, что, может, у меня будет жизнь без убийств и увечий. Жизнь без травмы. И еще часть меня, которая любит работать бок о бок с Лероем, даже когда он придирается. В горле встает ком, я сглатываю.

— А ты? — спрашиваю я.

Он наклоняет голову.

— А ты будешь дальше работать убийцей?

Что-то мелькает на его лице, слишком быстро, чтобы я успела понять, что именно.

— Для меня уже поздно. Я слишком долго в этом деле и не смогу быть кем-то еще.

Я встречаюсь с его темным взглядом и не знаю, что ответить, потому что не могу представить, как перестану хотеть вырвать кому-то глаза только за то, что он слишком долго на меня посмотрел, или как перестану фантазировать, каким Лерой будет весь в крови.

Если даже такой «нормальный» человек, как он, не собирается пытаться выбраться, какая у меня надежда избавиться от жажды крови?

Прежде чем успеваю это сказать, он обнимает меня за плечи.

— Пошли за мороженым. А потом я расскажу, что запланировал на вечер.