ГЛАВА 15

СЕРАФИНА

Лерой сверкает взглядом на мой пистолет; на лице чистая ярость. Я иду к двери, надеясь, что в обойме достаточно пуль, чтобы избавиться от угрозы.

— Серафина, — шипит он. — Держись подальше от двери.

— Кто она? — спрашиваю я.

— Никто, — рычит он.

— Лерой, впусти меня, — стонет женщина за дверью. — Нам нужно поговорить.

— Стоять. — Он выставляет ладонь, будто я его собака.

Я замираю посреди гостиной, дыхание становится неглубоким.

Когда он жестом приказывает мне отойти, моя челюсть сжимается. Единственная причина, по которой я подчиняюсь — он поможет мне найти Габриэля.

Отступая в сторону, я даю себе обещание сохранять спокойствие. Хотя бы до тех пор, пока он не даст мне то, что я хочу.

— Убери палец с камеры, — говорит Лерой, уже звуча устало от ее присутствия.

Через мгновение он смотрит на телефон, и напряжение в его плечах слегка ослабевает. Черты лица становятся менее убийственными, когда он поворачивается ко мне: — Она одна. Могу я впустить ее внутрь?

Мои губы размыкаются в протесте, поэтому он добавляет: — Я мог бы предупредить ее прямо в коридоре, но у нее может быть кто-то спрятан в лестничном пролете. Позволь мне затащить ее внутрь.

Я киваю.

— Иди в свою комнату. Я не хочу, чтобы кто-то знал о твоем существовании, пока это небезопасно.

— Ты все еще не ответил на вопрос, — говорю я. — Кто она?

— Серафина, — рычит он. — В комнату.

У меня дергается мышца на челюсти. Он говорит со мной так, будто я не способна перерезать ему горло и смотреть, как он заливает кровью простыни.

Мне приходится напоминать себе, что он мне нужен... пока что.

После того как он найдет Габриэля и поможет отыскать насильников мамы, я не позволю ему командовать мной.

Лерой продолжает сверлить меня взглядом, отчего мои пальцы зудят от желания выцарапать ему оба глаза ржавым лезвием.

Раз он такой упрямый, придется подчиниться.

Я возвращаюсь в комнату, открываю дверь и шагнула внутрь, но не закрываю ее. Вместо этого держу пистолет и смотрю через щель.

Он движется с неожиданной скоростью. Всего за пару вдохов распахивает дверь, затаскивает ее внутрь, впечатывает в стену и рычит: — Я сказал тебе никогда сюда не приходить.

Розалинда и я полные противоположности. Она высокая, с роскошной фигурой, брюнетка с мягкими волнами волос. Напоминает мне Монику, ту элегантную терапевтку. Единственное различие — в макияже: у терапевтки он легкий и естественный, а у Розалинды алые губы и дымчатые глаза. На их фоне я выгляжу как бледная маленькая девочка.

По тому, как она держит его за плечи, вместо того чтобы отбиваться, ясно, что они любовники. И еще — это короткое красное платье, демонстрирующее километры стройных ног.

Я сглатываю, горло сжимается. Это его тип? Высокие, худые брюнетки, оголяющие все, что можно?

Я вжимаюсь в дверь, пальцы крепче сжимаются на пистолете.

— Да, — выдыхает Розалинда, голос хриплый. — Вот так.

Она выгибается, подавая грудь вперед, одна нога скользит вверх, обвивая его бедро. Мое дыхание сбивается, а пульсация между бедер становится такой сильной, что я ощущаю ее даже в кончиках пальцев ног.

Так Лерой любит заниматься сексом?

Его рука сжимает ее шею.

— Что, черт возьми, было настолько важным, что ты рискнула получить пулю?

Ее лицо замирает.

— Подожди… что?

Лерой поднимает пистолет к ее виску.

— Во-первых, я говорил тебе никогда не приходить сюда без приглашения. — Она всхлипывает, когда дуло скользит по ее щеке. — Потом я сказал тебе больше не возвращаться. — Он проводит пистолетом по ее нижней губе, натягивая ее, оставляя след от красной помады на стволе. — И теперь мне кажется, что единственный способ заставить тебя слушать — это пуля.

Ее глаза расширяются, грудь тяжело вздымается от панического дыхания.

— Не стреляй. Я просто пришла сказать…

— Что? — рычит он.

Адреналин вспыхивает в моих венах, и все ощущение уходит вниз живота. Такой Лерой — захватывающий. Гораздо интереснее, чем когда он нудит по поводу уборки в комнате.

Я хватаюсь за дверной косяк и прижимаюсь клитором к деревянной поверхности. Увидеть Лероя в таком свете возбуждает меня так, как я даже не могла представить.

Губы Розалинды дрожат, мое дыхание учащается.

Я хочу, чтобы он заставил ее открыть рот для пистолета. Хочу увидеть, как она берет ствол в глотку, прежде чем он нажмет на курок и раскрасит стену ее кровью.

— П-пожалуйста, — сипит она. — Ты не можешь меня тронуть. Я беременна.

Моя челюсть отвисает.

Смех Лероя резкий: — Чушь.

— Это правда. — Потеки туши стекают по ее щекам, превращая в клоуна. — Я сделала тест вчера… и еще один сегодня утром, чтобы убедиться.

Розалинда плачет некрасиво, но меня больше беспокоит ребенок.

Если Лерой вот-вот станет отцом, он бросит все, чтобы заботиться о матери своего ребенка.

Он не похож на Папу или на тех мужчин, которых я убила за свои пять лет в заточении.

Если Лерой смог проявить сострадание к незнакомке, найденной в подвале, то ради женщины, носящей его ребенка, он бы сжег весь мир.

Мое сердце падает в живот, как камень, поднимая к горлу горькую волну. Он больше не сможет помогать мне.

— Если ты говоришь правду, то возвращайся к одному из тех мужчин, с кем ты трахалась, потому что ребенок, которого ты ждешь, — не мой.

— Он твой. Никого другого не было.

— Тогда тебе стоит поговорить со священником.

Она всхлипывает: — Что?

— У меня вазэктомия, — рычит он. — Мы пользовались презервативом, и у тебя имплант под кожей.

Мою грудь наполняет торжество, и я резко втягиваю воздух.

Лерою нужно покончить с этой преследовательницей, пока она не зашла слишком далеко.

Розалинда открывает и закрывает рот, как рыба: — Но⁠…

— Вон из моей квартиры, — рычит он. — И не возвращайся, если не хочешь, чтобы следующий раз стал последним.

Ее взгляд смещается ему за плечо, и наши глаза встречаются.

Она держит мой взгляд долю секунды дольше, чем следует, и я оскаливаю зубы.

Она смотрит на Лероя как на свою собственность, так же, как папа думал, будто я ему чем-то обязана за его ложную заботу.

Лерой оборачивается, чтобы увидеть, на что она смотрит, и я успеваю закрыть дверь, прежде чем он заметит, что снова ослушалась.

Прижав ухо к щели в двери, я подслушиваю остаток разговора.

Голос Розалинды густ от слез: — Прости. Я не знала, как еще заставить тебя меня выслушать, когда ты меня заблокировал⁠…

— В следующий раз, если я увижу тебя рядом с этим зданием — получишь пулю в лоб, — говорит Лерой холодным голосом.

Розалинда заливает квартиру отчаянными рыданиями.

Я приоткрываю дверь на полдюйма и успеваю увидеть, как он вышвыривает ее в коридор. Затем хлопок двери и щелчок замка. Он поднимает трубку.

— Карл, — говорит он в телефон. — Брюнетка в красном платье покидает здание. Проследи, чтобы она здесь больше не появлялась.

На другом конце что-то отвечают, прежде чем он завершает звонок.

Я выхожу из комнаты, надеясь, что он говорил с кем-то из команды зачистки.

— Кто такой Карл?

Его черты заостряются.

— Я сказал тебе оставаться в комнате.

— Но она же ушла.

Его взгляд падает на мою руку.

— Я также говорил, что будут последствия, если ты солгала насчет оставшегося оружия.

Я опускаю глаза на пистолет.

— Ты говорил про ножи.

Лерой оскаливается: — Помнишь, как ты согласилась принять наказание за непослушание и дерзость?

Кровь отливает от лица и собирается между бедер, вызывая тепло-трепещущее покалывание. Даже пульс резко учащается.

Я качаюсь на ногах, одурманенная возбуждением.

Я не думала, что мы так скоро перейдем к игрушкам.