ГЛАВА 3

ЛЕРОЙ

Слава богу, у меня есть человек с медицинским образованием. Хотя, если быть честным, у доктора Сэла отозвали лицензию за врачебную халатность. Теперь он у нас в команде зачистки, а в этой работе целители не особо востребованы.

Удаление чипа — это не просто вырезать кусок пластика. Сэл усыпляет девчонку, чтобы вынуть из плоти металлические щупальца. Со временем ее тело успело срастись с инородным предметом, и без специалиста вытащить его просто невозможно.

Когда Сэл обрабатывает рану и склеивает края медицинским клеем, я поднимаю ее с операционного стола, уношу из арсенала и кладу в запасную спальню. Аккуратно укладываю ее на матрас и наблюдаю, как она спит. Ее грудная клетка тихо вздымается под огромной толстовкой, и из-за этого она кажется еще более худой и юной. Более беззащитной.

На вид ей не больше восемнадцати. Хотя, с ее телосложением, точно не скажешь.

Черт. Только самый больной ублюдок мог держать собственную дочь взаперти в подвале. Если бы я мог, я бы воскресил его только для того, чтобы убить снова медленно, и мучительно. Его и всех, кто причастен к ее заточению.

Я отхожу назад и прижимаю пальцы к переносице. Моей задачей было уничтожить всех, кто связан с Капелло по крови или браку. Не только чтобы вытащить Романа из тюрьмы, но и чтобы вернуть себе контроль над империей, которую этот ублюдок украл после смерти отца моих кузенов.

По-хорошему, в эту задачу входило и устранение Серафины с ее братом. Но в ее невинности есть что-то такое, что цепляется за остатки моей изношенной совести.

Она уже достаточно настрадалась.

К тому же, никто, кроме нее самой, не знает, что она дочь Капелло. И так оно и останется.

Я качаю головой и выхожу из комнаты.

В коридоре меня ждет Мико, сложив руки: — Ты расскажешь мне, что с ней?

— Лучше тебе не знать, — бурчу я.

Мико как младший брат и напарник, которого мне не хватало. Я наткнулся на него, когда выполнял заказ на его ублюдочного отчима. Мико тогда было четырнадцать, он был весь в синяках, брошенный, и вошел в комнату в тот момент, когда я душил этого ублюдка гарротой.

Он посмотрел мне прямо в глаза и кивнул, мол, продолжай. А потом умолял не оставлять его с матерью-наркоманкой. Антон как раз ушел на пенсию и оставил мне фирму, так что я забрал Мико с собой. С тех пор он стал моей тенью.

Он хакер, исследователь и водитель, в девятнадцатилетнем теле.

— Что ты собираешься с ней делать? — Мико кивает в сторону девушки.

— Уберечь, — отвечаю я. — Хотя бы до тех пор, пока Роман не укрепит свою власть над империей Капелло. Потом ему с братьями будет плевать, жива она или нет.

Мико медленно кивает, оценивающе глядя на меня. Я уверен, он вспоминает, как я когда-то взял его под свое крыло. А сам я еще даже не подумал, что делать, когда Серафина проснется.

Вряд ли она сможет стать моей новой протеже. Слишком хрупкая. И слишком многое увидела в этом мраке, больше, чем должна была увидеть девчонка в ее возрасте. Когда окрепнет, пусть поработает с Мико и найдут ее выживших родственников.

Если именно они продали ее в сексуальное рабство, то я последую за ней, пусть сама решает, как им мстить.

— Хорошо сработал сегодня, — бурчу я. — Завтра возьми выходной.

Мико устало улыбается.

— Спокойной ночи, босс.

Остаток ночи я пролежал в постели с открытыми глазами, размышляя, как, черт побери, можно держать свою дочь прикованной в подвале. Мысли крутятся, извиваются, проваливаются в темные закоулки разума, пока не растворяются в черноте.

Когда я просыпаюсь, уже далеко за полдень. Я собираю для Серафины все, что удается найти на кухне: в основном чипсы, фрукты, крекеры, овсянка, бутылки с водой и сок. Сал закажет все необходимое из добавок, но пока не привезут новую партию продуктов, придется довольствоваться тем, что есть.

Она лежит на боку, все еще спит. Солнечные лучи пробиваются сквозь окно, освещая кончики ее светлых волос, они кажутся золотыми. Неизбитая половина лица выглядит такой спокойной, почти ангельской, что я не могу оторвать взгляд.

Неужели она правда Капелло? У всех родственников старика были темные глаза и волосы. Может, она приемная. Вряд ли удивлюсь, если ее привезли исключительно для того, чтобы сыграть в извращенную ролевую игру «папочка и дочка». Я сжимаю челюсти при одной мысли об этом и отрываю взгляд от ее хрупкого тела. Пока я жив, никто не причинит вреда этой невинной девочке.

В кухне раздается звонок телефона. Я ставлю поднос и иду к аппарату. На экране номер Антона. Мои скулы начинают подергиваться.

Он мой наставник, дальний кузен по линии матери, тот, кто привел меня в этот бизнес. Человек, который первым объяснил мне, что чувства и убийства несовместимы, и что это самый короткий путь к гибели киллера.

— Антон, — говорю я напряженно.

— Ты слышал о том, что сегодня утром случилось в особняке Капелло? — спрашивает он.

Мозг моментально переходит в режим тревоги. Антон чересчур хорошо осведомлен для человека, ушедшего на пенсию больше пяти лет назад.

— Что произошло? — спрашиваю я.

— Один стрелок проник в дом и перебил всю семью. Даже кузенов.

— Трагедия, — бормочу. — Капелло были отличными клиентами.

Антон замолкает. Ждет, что я скажу еще что-то. А может, надеется на признание. Я доверяю этому человеку свою жизнь. Он научил меня всему, что я знаю о том, как выжить в этом деле, и не раз вытаскивал меня из передряг. Но признаться в том, что я был тем самым стрелком, значит рассказать, кого я нашел в подвале. А я пока не готов говорить о Серафине.

— Есть зацепки? — спрашиваю я.

— Никаких, — отвечает Антон. — Кто бы это ни был, он все сделал чисто. Камеры безопасности транслировали старые записи в облако, а одно крыло особняка превратилось в пылающий завал.

Краешек губ поднимается в усмешке. Слава богу, что Мико — еще и гений по части взрывчатки.

— Поспрашиваю у своих, — говорю. — Может, кто-то что-то слышал.

Он хмыкает: — Разве ты не собираешь у себя ребят по четвергам на покер?

Черт. Под «ребятами» Антон имеет в виду толпу болтливых мужчин с кучей связей. Если налить им достаточно виски и забить пару косяков — расскажут все, что знаешь и чего не знаешь. Или хотя бы подскажут, с чего начать.

Все внутри подсказывает, что покер стоит отменить, но это может вызвать подозрения. Капелло не был самым уважаемым лидером, но я не хочу, чтобы кто-то даже заподозрил мою причастность к резне.

— Поспрашиваю, что слышали, — бурчу я.

— Одинокий стрелок еще и кое-что украл у Капелло.

Я замираю.

— Что именно?

— Лолиту-убийцу.

Ло... Я даже не хочу додумывать, что это значит. Это наверняка какой-то бредовый слух. Я зажмуриваюсь, а мысли из спокойных пятидесяти миль в час срываются в бешеную сотню. Антон выполнял кое-какие заказы для Капелло до выхода на пенсию, но я не думал, что они были настолько близки, чтобы делиться такой информацией.

— Не бывает никаких «Лолит-убийц», — говорю я.

— Сам ее тренировал, — отвечает он с ноткой гордости. — Личико ангела, инстинкты хищника.

Блядь.

Отвращение скручивает желудок, во рту становится кисло. Я отшатываюсь, тяжело выдыхая. Он не может говорить о Серафине... но кроме нее в особняке не было никого, кто хотя бы отдаленно подходил бы под описание.

— Зачем она была нужна? — спрашиваю.

— Я не задавал вопросов. Чем меньше знаю, тем дольше живу. — Он прочищает горло. — Поищи информацию. Не хочу, чтобы она попала не в те руки.

Сотни вопросов всплывают в голове. Например: какого черта Антон вообще взялся тренировать такую молодую и невинную девчонку на убийцу? Но я сглатываю их. Никто не должен знать, что Серафина у меня. Это приведет к вопросам о том, кто устроил бойню в доме Капелло.

— Намекну кое-кому на покере, — отвечаю ровным голосом. — Может, кто-то что-то слышал.

— Сомневаюсь. Ты еще общаешься с кузенами?

Я прищуриваюсь. Антон подбирается слишком близко к истине.

— Иногда пересекаюсь с Бенито и Чезаре в «Фениксе». А что?

— Резня прошлой ночью может быть местью за Энцо Монтесано.

— Разве он умер не от сердечного приступа? — нахмурившись, уточняю я.

Антон замолкает:

— Капелло захватил империю Монтесано сразу после его смерти. Почти в то же время его старшего сына устранили приговором к смертной казни, как по заказу. Потом Капелло полностью отстранил остальных двух. Не нужно быть гением, чтобы понять Монтесано умер не своей смертью.

— Верно, — киваю. Это и так очевидно. Но мои кузены никогда не озвучивали вслух, как именно Капелло мог довести Монтесано до фатального «приступа». — Но сомневаюсь, что Бенито или Чезаре признаются в чем-то таком... даже дальнему родственнику.

— Держи ухо востро. Смуты в преступном мире — это хорошая возможность. Падение такой большой семьи оставляет после себя вакуум власти. И теперь все будут рваться занять это место.

Он кладет трубку, а я остаюсь, потирая переносицу.

Антон прав — за бойней в особняке Капелло стоят братья Монтесано. Информация с тех жестких дисков, что я забрал, вполне достаточна, чтобы вытащить Романа из тюрьмы. Если бы Антон хоть что-то заподозрил, он бы сказал об этом прямо, но промолчал. Значит, не считает меня тем, кто нажимал на курок.

Я ставлю телефон и направляюсь к кофемашине, мысли с бешеной скоростью носятся в голове.

Серафину нужно куда-то перевезти на ночь. Это единственный способ провести покерный вечер и при этом обезопасить ее.