75. АМЕТИСТ

Мы чувствуем себя разбитыми после бессонной ночи и остаток дня проводим во сне. Ксеро уверяет меня, что его главный врач и Изабель позаботятся о том, чтобы дети, которых мы спасли, получили помощь в преодолении психологической травмы.

Впервые с тех пор, как я покинула приют, у меня возникает ощущение, что я вернула себе частичку прошлого, которую, как мне казалось, потеряла навсегда. Ксеро был очень терпелив, позволял мне разбираться со своими чувствами в своем темпе и не давил на меня. Он не требовал от меня больше, чем я могла вынести.

Он ворочается рядом со мной, крепче обнимая меня за талию. Благодарность разрастается в моей груди, грозя выплеснуться слезами. Я поворачиваюсь к нему и утыкаюсь лицом в изгиб его шеи, желая продлить это чувство близости, защищенности и тепла.

— Проснулась?

От его мягкого шепота у меня по спине пробегают мурашки. Я мурлычу, прижимаясь к его коже, желая, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Его пальцы медленно прокладывают дорожку вдоль моей обнаженной спины, вызывая тихий вздох.

- Спасибо, - бормочу я ему в шею. - То, что ты сделал для меня раньше, значило для меня все.

Он отстраняется и целует меня в висок.

— В любое время, когда ты почувствуешь желание кончить, я буду рядом, и мое тело в твоем распоряжении.

Из моей груди вырывается смешок.

— Ты вызываешься стать моей личной секс-игрушкой?

— Я единственный, кто подходит для этой роли. Всегда готов удовлетворить мою маленькую призрачную девочку.

К моим щекам приливает жар. Я ерзаю у него на груди, желая ответить тем же, но слова застревают в горле. Сейчас я чувствую себя прекрасно и вполне способна наслаждаться прикосновениями Ксеро, но что будет, если я достигну предела? Что будет, если я больше не смогу?

— Голодна? — спрашивает он, отвлекая меня от моих мыслей.

— Который час?

Он нерешительно ворочается на матрасе и берет со столика телефон.

— Пять.

В этот момент мой желудок издает урчание в ответ на вопрос Ксеро. Наконец я открываю глаза и вижу, что в комнате стало темнее из-за угасающего света.

За деревьями вдалеке садится солнце, отбрасывая длинные тени на лужайку.

— Это тот же конспиративный дом, что и раньше? — спрашиваю я, вспоминая его огромные сады.

— Это резервный объект, расположенный в нескольких полях от первого. — Он помогает нам обоим сесть. — Подойти к нему с дороги еще сложнее.

Мы вместе принимаем душ, не торопясь, изучаем тела друг друга, а потом переодеваемся в одинаковые комбинезоны. Бригада техников Ксеро — те же люди, которые оборудовали мое подвальное помещение, — держит их в запасе во всех своих убежищах, как и базовое нижнее белье.

Я изучаю свое отражение в зеркале, все еще не в силах посмотреть себе в глаза. Женщина по ту сторону зеркала выглядит более живой, с покрасневшими губами и раскрасневшейся кожей. Я чувствую себя сильнее, увереннее, лучше контролирую ситуацию.

Ксеро подходит сзади и кладет руки мне на бедра.

— Ты идеальна, — шепчет он, прижимаясь губами к моему затылку.

По моей коже пробегают мурашки. Его ладони скользят вверх по моим бокам, согревая прохладную ткань комбинезона.

Обернувшись в его объятиях, я смотрю ему в глаза и вижу в них обожание и намек на озорство. Я целую его в губы.

— Я могла бы сказать то же самое о тебе, но тогда у тебя будет слишком большая голова.

Его светлые брови взлетают вверх.

— Это не единственное, что у меня большое.

— Твое эго? — Усмехнувшись, я кладу ладонь ему на грудь и добавляю: — Твое сердце.

Взгляд его смягчается, он убирает локон с моего лба.

— Это одна из причин, почему я так сильно тебя люблю, — шепчет он. — Ты смотришь не только на мои чудовищные поступки, но и на человека, которым я являюсь.

— Ты не чудовище, Ксеро, — бормочу я.

Он отводит взгляд.

— Я убиваю с самого детства и руковожу организацией, которая убивает незнакомцев за деньги. По крайней мере, это делает меня злодеем.

Его слова повисают в воздухе. Я смотрю на его профиль, и у меня сжимается сердце от тяжести его признания. Ксеро не дает мне возможности ответить и отворачивается, прежде чем я успеваю понять, что он имеет в виду. К тому времени, как мы выходим из коттеджа и идем по темной лужайке и через рощу, я все еще не могу прийти в себя, а его слова эхом отдаются в моей голове, словно призраки.

Разве мы не похожи? Дельта ломала Ксеро несколько лет. Папа сделал то же самое со мной, с помощью Дельты и Шарлотты, всего за несколько месяцев. Ксеро, может, и профессиональный убийца, но мое прошлое делает меня почти серийным маньяком.

Мы подходим к главному зданию — просторному бревенчатому дому, который сливается с лесом. Над крышей нависают кроны высоких дубов, создавая впечатление, что это дом на дереве.

По периметру бродят вооруженные охранники, их силуэты мелькают, как призраки, в тусклом свете. Когда мы входим через главный вход, Ксеро притягивает меня к себе, переплетая наши пальцы.

— Шарлотта в подземной камере предварительного заключения. Что вы хотите с ней сделать? — спрашивает он.

— Разве она не нужна вам, чтобы получить доступ ко всем документам об усыновлении?

Он качает головой.

— Тайлер уже взломал их. Другой оперативник допрашивает Бекки Тейлор, чтобы выяснить, что ей известно.

Мы проходим мимо стойки регистрации у входа, за которой стоят два охранника, мужчина и женщина. Они кивают Ксеро, пока мы углубляемся в здание. Он смотрит на меня, ожидая возражений.

— Бекки, как помощница отца, была заинтересована в том, чтобы хорошо к нам относиться, — говорю я. — Я помню о ней только то, что она была приличной.

Ксеро кивает.

— Что нам делать, если она замешана в торговле людьми?

— Она должна умереть, — отвечаю я.

Мы идем по коридору, обшитому деревянными панелями, тускло освещенному мягкими настенными светильниками. В воздухе витает аромат хвои, смешанный с запах готовящейся еды. По мере того как мы приближаемся к концу коридора, у меня появляется аппетит от смешанных запахов жареного цыпленка и свежеиспеченного хлеба.

— Это место больше похоже на летний лагерь, чем на «Три судьбы», — бормочу я.

Уголки его губ приподнимаются в печальной улыбке.

— Мы хотели создать приятную атмосферу для детей.

Ксеро открывает дверь, и мы оказываемся в просторной столовой, отделанной деревянными панелями, с двумя рядами длинных столов. Девочки, которых мы спасли, сидят слева среди персонала, состоящего только из женщин, а мальчики справа — в компании друзей. В дальнем конце зала на подиуме находится главный стол, за которым сидят доктор Диксон, Изабель и еще двое сотрудников Ксеро.

— Это выглядит знакомым, — говорю я, с ностальгией выпячивая грудь.

— Возможно, наш обслуживающий персонал черпал вдохновение у Гарри Поттера.

Он кладет руку мне на поясницу и ведет к сервировочному люку в левой части зала. Пара средних лет с добрыми улыбками подает нам томатный суп, сэндвичи с сыром на гриле и кусочки яблочного пирога. Женщина кладет на тарелку Ксеро еще одну куриную ножку, прежде чем он ведет нас к главному столу.

Изабель отодвигается на два стула, освобождая нам место посередине, а доктор Диксон приветствует нас усталым кивком. Ксеро садится на стул рядом со своим главным врачом, а я сажусь рядом с его сестрой.

— Прошлой ночью никаких происшествий не было, — говорит врач. — И молодые оперативники чувствуют себя превосходно.

— Дети, — бормочет Ксеро, вгрызаясь в свой жареный сыр.

Пожилой мужчина кивает, его взгляд скользит по столам.

— Хотя у некоторых из них уже проявляются признаки посттравматического стрессового расстройства.

Я наклоняюсь ближе, и у меня сжимается сердце, когда я оглядываю столовую, замечая пристальные взгляды, которыми обмениваются люди за обеденными столами.

— Завтра приедет специалист по травмам, — бормочет доктор Диксон.

Ксеро поджимает губы.

— Делайте все, что нужно. Мы предоставим необходимые ресурсы.

Эти двое продолжают вполголоса обсуждать вопросы привлечения дополнительного персонала и реализации стратегий консультирования, но мое внимание приковано к детям. Не все из них привередничают в еде. Другие общаются друг с другом и с пожилым персоналом, хотя атмосфера в зале спокойная.

— Как у тебя дела? — Голос Изабель вырывает меня из моих размышлений. Я поворачиваюсь к ней лицом и встречаюсь с темными глазами, полными беспокойства.

— Тяжело видеть их такими, — говорю я, слабо улыбаясь.

Она не сводит с меня глаз.

— Возвращение в школу-интернат «Три судьбы» пробудило какие-то дополнительные воспоминания?

— Не больше, чем удар в челюсть от твоей сестры.

Она фыркает.

— У Камилы мощный хук справа. Но если тебе нужно с кем-то поговорить о том, что ты переживаешь, я здесь.

Проглотив, я киваю в знак признательности и набираю большую ложку супа. Хотя я ценю этот жест, разговоры только расстраивают меня. Единственное, что, кажется, оказывает влияние, — это присутствие Ксеро. И его прикосновения. И пролитие крови моих врагов.

— Подумай об этом, — говорит Изабель.

— Спасибо, — бормочу я. — Я так и сделаю.

Я возвращаюсь к разговору Ксеро с доктором. К ним присоединилась пожилая женщина. Судя по всему, она руководит этим учреждением. Они уже обсуждают учебные программы и способы постепенного возвращения детей в общество.

— Тайлер рассказал мне, как ты помогла нам найти «Три судьбы», — говорит Изабель. — Как ты думаешь, какой процент твоих воспоминаний вернулся?

Я беру свой сэндвич.

— В памяти все еще большие пробелы. Иногда трудно понять, что именно я должна вспомнить.

Она кивает.

— Понятно. Что ты помнишь о дне своего похищения?

Я замираю, не донеся сэндвич до рта. Эти воспоминания существуют в моей голове в ярких красках, каждая ужасная деталь запечатлена в моем подсознании. Они не посещают мои мысли, потому что я постоянно занята, и присутствие Ксеро рядом со мной рассеивает эту тьму.

— К сожалению, все, — говорю я со вздохом.

Она замирает, ее взгляд становится пронзительным.

— Тогда, может быть, ты скажешь мне, кто устроил пожар, из-за которого у моего брата навсегда повредились легкие? Ты или Долли?