34. АМЕТИСТ

Голос Ксеро пробивается сквозь пелену небытия. Он кричит, чтобы я проснулась, но это означало бы, что я снова погружусь в кошмар. Кошмар, в котором за мной охотятся вооруженные хищники.

Мое тело в крепких руках, которые несут меня сквозь тьму.

Каждый шаг усиливает боль, пронзающую мой череп. Мир возвращается ко мне в медленно проступающей мутной дымке, прерываемой тяжелым, прерывистым дыханием и хлесткими ударами веток по спине.

Я приоткрываю глаз и вижу, что мое лицо прижато к белой груди Гранта.

— Наконец-то, — бормочет Ксеро.

Когда я пытаюсь пошевелить головой, рука, сжимающая мой затылок, надавливает сильнее. Что, черт возьми, происходит?

— Я вижу только то, что видишь ты, но, похоже, Грант убил этого человека, чтобы вернуть тебя в Дельту, — говорит Ксеро.

Он прав. Я не настолько наивна, чтобы поверить, что Грант спас меня ради собственного искупления. Мне нужно вырваться. Каждая мышца моего тела сопротивляется его хватке, но он просто напрягает руку, прижимая меня к стене из мускулов.

— Грант, — говорю я вслух. — Отпусти меня.

— Сиди тихо, — говорит он. — Я собираюсь вытащить тебя отсюда.

Я напрягаюсь.

— Почему?

— Все именно так, как ты сказала. Они хотят, чтобы я взял на себя ответственность за твою смерть. Я окажусь в полной заднице, если позволю этому случиться.

При мысли о том, что у меня появится союзник, у меня немного сжимается сердце.

— Не доверяй ему, — рычит Ксеро.

Временный союзник, мотивы которого сомнительны. Я расслабляюсь в его объятиях, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы оставаться в сознании. У меня щиплет глаза, из носа течет, в горле першит, и каждый вдох получается тяжелым и неглубоким.

Грант продолжает пробираться сквозь листву, не сбавляя шага.

— Куда мы направляемся? — хриплю я.

— Помнишь тот старый школьный автобус? — Он не ждет моего ответа. — Вот так мы и сбежим.

— Я думала, это остров, — говорю я.

В воздухе раздаются мужские крики, прерывая наш разговор.

Шаги эхом разносятся по подлеску, и кажется, что с каждой секундой они становятся все ближе. Тревога в их голосах ощутима. Они знают, что по крайней мере один из их друзей мертв.

— Трое выведены из строя или мертвы. Один дезертировал, осталось пятеро плюс Долли, — говорит Ксеро.

Я хмурюсь. Я была уверена, что они с Дельтой ушли на какое-то мероприятие, но лучше перестраховаться, чем быть слишком самоуверенной.

— Держись и не шуми, — шепчет Грант в свою маску, прерывая мои размышления.

Я напряжённо киваю. Он крепче обхватывает меня и ползком пробирается сквозь заросли, все еще хрустя ветками под ногами.

Солнечный свет пробивается сквозь листву, согревая мою кожу. Я моргаю, вытирая слезы, и пытаюсь разглядеть, куда мы идем, но все вокруг сливается в зеленое и серое пятно.

Когда он резко останавливается, я вздрагиваю.

— Что происходит? — шепчу я.

— Мы на краю двора, — отвечает он, и его горячее дыхание касается моей щеки. — Нам нужно пересечь его, чтобы добраться до автобуса.

Ксеро гладит меня по волосам.

— Не высовывайся. Этот двор — рай для снайпера. Если Дельта и остальные планируют стрелять, ты будешь меньшей мишенью.

Содрогаясь от мысли, что в меня могут выстрелить, я опускаю голову и прижимаю ноги к телу Гранта. Я также хватаюсь за рубашку Гранта. Может, это звучит безжалостно, но он прав.

— Хорошая девочка, — говорит Ксеро.

Сердце Гранта колотится у меня под боком, отражая мое собственное растущее беспокойство. Он снова прижимает меня к себе, прежде чем прошептать:

— Готова?

Я киваю, уткнувшись ему в грудь, не решаясь заговорить, и шумно выдыхаю, чтобы приготовиться к предстоящему забегу.

Мышцы Гранта напрягаются, его дыхание учащается. С низким рычанием он вырывается из зарослей и несется через двор.

Солнечный свет заливает все вокруг. У меня такая сильная сенная лихорадка, что я не смогла бы вырваться, даже если бы захотела. Тяжелые ботинки Гранта стучат по твердой неровной поверхности. Мое сердце учащенно бьется в такт его шагам. Ксеро бежит рядом с нами, положив свою большую руку мне на плечо.

Кто-то кричит, приказывая ему остановиться, но он только ускоряет шаг. Раздается выстрел. Грант вздрагивает, его хватка на мне усиливается, когда он спотыкается. Мое сердце подпрыгивает. Я зажмуриваю глаза и крепче сжимаю его рубашку.

Грант огибает крутой угол, его шаги скользят. Затем с металлическим скрежетом дверь автобуса распахивается. Он вваливается внутрь и с глухим стуком опускает меня на нагретый солнцем пол.

Прежде чем я успеваю сориентироваться, двери с шипением закрываются, и он заводит двигатель.

Снаружи воздух наполняется криками и выстрелами. Пули бьют по бортам автомобиля, как градины. Я лежу в проходе, не желая подниматься даже на дюйм над уровнем сиденья, чтобы меня не подстрелили.

Дизельный двигатель оживает, и автобус дергается вперед, так что я скольжу по полу и врезаюсь в прикрученное к полу сиденье.

— Держись крепче, — кричит Ксеро.

Я протягиваю дрожащие руки и хватаюсь за стальные стойки сиденья. Двигатель ревет громче, и автобус набирает скорость. Мое тело дрожит, как оголенный нерв, — и от вибрации автобуса, и от адреналина, бурлящего в крови. Я прислушиваюсь, не раздадутся ли выстрелы или звук погони, но слышу только рев двигателя и шум ветра.

Я поднимаю голову и смотрю в лобовое стекло. Сквозь застилающую глаза пелену я различаю Гранта, сидящего на водительском сиденье. Рукав его рубашки пропитан кровью. Впереди — открытые металлические ворота лечебницы.

Как только мы проезжаем через них, я падаю на пол, обессиленная от пережитого. Автобус с ревом несется по, казалось бы, бесконечной дороге. Я не знаю, смеяться мне или плакать, и просто хрипло дышу.

— Будь начеку, маленький призрак, — рычит Ксеро.

Мое внимание возвращается к настоящему, и я слышу, как вой сирен становится громче, а затем затихает вдали. Мое сердце замирает. Мы что, только что проехали мимо полиции?

Слезы вновь наполняют мои глаза, смывая пыльцу. Я всхлипываю, подавляя волну отчаяния. После всего того дерьма, через которое я прошла, пытаясь сбежать, я все еще не в безопасности.

Теплые руки перебирают мои волосы, заставляя меня приоткрыть глаза. Ксеро лежит под одним из сидений, его очертания размыты, видны только платиновые и белые блики.

— Такой человек, как Дельта, все равно подкупил бы полицию. У тебя, может, и есть шанс сбежать от Гранта.

Мой взгляд скользит по крупному мужчине за рулем автобуса. Я моргаю, чтобы смахнуть слезы, и зрение проясняется. Грант — не Дельта, но и к нему нельзя относиться легкомысленно. Трудно сказать, кем он меня считает: пленницей, игрушкой или заменой Долли. Ни одна из этих перспектив меня не прельщает.

Я чихаю раз, два, три, прочищая носовые пазухи, и моя решимость крепнет. Грант мне не спаситель. Как только опасность минует, он поймет, что я свидетель его участия в съемках фильмов со смертельным исходом. Он позаботится о том, чтобы у меня не было возможности заявить на него в полицию.

— Или использовать тебя как рычаг давления на Долли и Дельту, — добавляет Ксеро.

Я вздрагиваю и приподнимаюсь на локтях.

— Как там сенная лихорадка? — спрашивает Ксеро.

— Все еще здесь, но, по крайней мере, я могу дышать. — Я отпускаю металлический столб, преодолевая желание потереть глаза.

Если бы у меня сейчас были силы, я бы закричала, но мне нужно держать себя в руках. Это лишь вопрос времени, когда Дельта убедит полицию, что снимает безобидный документальный фильм о заброшенных психиатрических лечебницах, и они уедут обратно в участок, оставив нас один на один с нападавшими.

Возможно, у Гранта даже нет плана, как покинуть остров. Если я не хочу снова оказаться в опасной ситуации, мне лучше продумать стратегию побега от Гранта.

— О чем ты думаешь? — спрашивает Ксеро.

— В моей второй школе одна девочка сбежала из автобуса во время экскурсии.

Он одобрительно кивает.

— Автобус — большая мишень. Другим потребуется гораздо больше времени, чтобы заметить одинокую женщину, бегущую по пустыне.

Во-первых, мне нужно подобраться достаточно близко к ручке аварийного выхода так, чтобы Грант не заметил. Во-вторых, мне нужно надеть что-то, кроме белой распашонки. Отпустив металлическую стойку, я ползу на животе к водительскому сиденью. На полу рядом с ним лежит куртка, в которой может быть пистолет, телефон или и то, и другое.

— Ты в порядке? — спрашиваю я Гранта.

Он наклоняет голову в мою сторону, прежде чем снова переключить внимание на дорогу.

— Всего лишь легкое ранение.

Я поднимаюсь на колени, чтобы получше рассмотреть все через ветровое стекло. Мы едем по длинному шоссе, окруженному лесом. Слева между деревьями видны обрывки моря, мерцающие на солнце. Если бы я могла где-нибудь здесь свернуть, я бы спряталась в лесу, пока не услышу, как полиция возвращается из психиатрической лечебницы.

— Каков наш следующий шаг? — Я подхожу к нему и оказываюсь коленями на его куртке.

— Что ты имеешь в виду? — Грант рычит, не снимая адскую маску.

— Я же тебе говорила. Такие, как он, — последователи, — говорит Ксеро.

Не обращая на него внимания, я спрашиваю:

— Это же остров, да? Как нам его покинуть?

Грант вздрагивает.

— Не беспокойся об этом. У меня есть план.

— У него нет плана, — говорит Ксеро.

Значит, хорошо, что я это делаю. Протянув руку, я заправляю куртку за пояс. Она полностью скрыта от его глаз.

— Можно присесть, пожалуйста? — спрашиваю я.

— Конечно, — бормочет Грант, не отрывая глаз от дороги.

Я оборачиваюсь и встаю, прижимая куртку Гранта к груди. Один взгляд через плечо говорит мне, что он уже списал меня со счетов. Я оборачиваюсь, не сводя глаз с аварийной ручки в центре автобуса, до которой рукой подать.

Снаружи пейзаж слева меняется: вместо леса появляются редкие деревья, окружающие изрезанную береговую линию. Насколько хватает глаз, простирается океан, по волнам скользит лодка. Она гладкая, спортивная и несется по волнам в нашу сторону.

Мое сердце бешено колотится. Если бы я смогла спрятаться или хотя бы подобраться поближе, это могло бы стать моим билетом с острова.

Ксеро толкает меня в плечо.

— Вперед.

Я сажусь на сиденье рядом с аварийным выходом, натягиваю куртку и застегиваю ее до подбородка. Грант все еще за рулем, похоже, не подозревая о моих планах.

Дрожащими пальцами я дотягиваюсь до аварийной ручки и тяну. Дверь с пневматическим шипением открывается, впуская поток морского воздуха. Время замедляется, пока я медлю, собираясь с духом, прежде чем выпрыгнуть на свободу.

Как только я собираюсь прыгнуть, Грант резко сворачивает, и я падаю на спину. Двери с металлическим лязгом захлопываются, визжат тормоза, и автобус останавливается.

— Аметист! — кричит Ксеро.

Я резко оборачиваюсь. Грант вскакивает с водительского сиденья и бросается ко мне. Его лицо искажено яростью.