26. АМЕТИСТ

Ксеро добирается до выхода раньше меня и просовывает голову в металлическую дверцу. Я отшатываюсь, внутри все сжимается от этого странного зрелища.

Словно почувствовав мое смятение, он оборачивается ко мне с широко раскрытыми глазами.

— Что случилось?

— Ты просто… — Я показываю на его голову, но опускаю руку, понимая, что галлюцинации могут делать все, что захотят. — Ничего.

Я подхожу к двери — сплошному металлическому барьеру без ручек. Нащупав крошечную щель в месте, где дверь соединяется с рамой, я просовываю в нее пальцы и пытаюсь потянуть. Мои ногти слишком толстые, потому что я в смирительной рубашке.

— Что ты собираешься делать? — спрашивает Ксеро, скользя взглядом по моему телу. — Снимешь ее?

Качая головой, я вытаскиваю руки из рукавов, оставляя их свисать вдоль тела, и вожусь с застежкой на промежности. Теперь, когда она не так сильно сковывает движения, я выворачиваю всю вещь наизнанку.

Наконец я просовываю руку в расстегнутую сзади куртку и тянусь к щели в двери. На этот раз мои ногти проскальзывают в крошечную щель, и я с тихим скрипом открываю ее.

Я выглядываю в коридор и обнаруживаю, что он пуст. В дальнем правом углу тяжелая дверь, ведущая в комнату для съемок, захлопывается. У меня, вероятно, меньше тридцати секунд, прежде чем Грант предупредит кого-нибудь о моей предполагаемой реакции на овсянку. Это не дает мне большого преимущества.

— Нет времени думать о рисках, — рычит Ксеро.

Сделав глубокий вдох, я выскакиваю в коридор и бегу в противоположном направлении. Не обращая внимания на осыпавшуюся штукатурку под моими босыми ногами, я направляюсь прямо к пожарному выходу.

Солнечный свет проникает сквозь окна, почерневшие от многолетней копоти, и отбрасывает жутковатый отблеск на заброшенный коридор. Воздух насыщен пылью и запахом несвежей воды.

Ксеро бежит рядом со мной, его шаги совпадают с хлопаньем моих рукавов по забинтованным ногам.

— Продолжай. У тебя отлично получается.

Я добегаю до пожарного выхода и рывком открываю тяжелую дверь, ожидая, что сработает пожарная сигнализация. Но ничего не происходит, и я проскальзываю в темную лестничную клетку, которая ведет в неизвестность.

— Продолжай, — рычит он, пока я спускаюсь по ступенькам, цепляясь за перила. — Внизу лестницы будет дверь. Прижми ее и толкни.

И действительно, когда я добираюсь до первого этажа, солнечный свет проникает сквозь щели в массивном металлическом пожарном выходе у основания лестничной клетки.

По моим венам разливается ликование. Я прижимаюсь к нему плечом, напрягаясь, чтобы не задеть ржавые петли.

— Верно. Налегай на нее всем весом.

— Я готова, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Дверь со скрежетом открывается, впуская порыв пахнущего лугами воздуха. Я уже собираюсь выйти на дорожку, заросшую плющом и сорняками, когда Ксеро кладет руку мне на плечо.

— Хорошая работа, но мы идем в другую сторону.

— Что?

Над головой раздаются шаги, и я вздрагиваю. Паника сдавливает мне грудь с такой силой, что я морщусь.

— За этой дверью — прозекторская. — Ксеро кивает в сторону. — Вот где ты найдешь острые предметы.

Нам нужно идти к выходу, а не углубляться в этот заброшенный кошмар. Не успеваю я возразить, как Ксеро хватает меня за руку и тащит по коридору, прочь от моего последнего шанса на свободу. Я бы закричала, но это только насторожило бы людей наверху.

— Что ты творишь? — шиплю я.

— Ты полураздета, боса и безоружна. Если ты выйдешь на улицу, тебя поймают в считаные минуты. Оружие повысит твои шансы на выживание.

— Откуда ты знаешь, что мы вообще идем в правильном направлении? — шепчу я.

— А ты как думаешь?

Я могу поразмыслить над тем, откуда он знает планировку больницы, но в другой раз. В конце коридора мы натыкаемся на еще одну тяжелую дверь. Я толкаю дверь и выхожу в еще один пустой коридор, тянущийся через все здание.

Здесь темнее, естественный свет слишком тусклый, чтобы пробиться сквозь толстый слой грязи на окнах нижнего этажа. Воздух холоднее, в нем чувствуется сырость, которая просачивается сквозь смирительную рубашку и пробирает меня до костей.

Меня бросает в дрожь. Я хочу вернуться в безопасную лестничную клетку, но за дверью раздаются шаги. Либо это очередная галлюцинация, либо они уже узнали, что я сбежала.

Впереди и слева от меня еще одни двустворчатые двери, ведущие в комнату с кафельным полом. Откуда я это знаю? Все мои инстинкты кричат, что мне не стоит туда входить. Туда люди заходят и больше не возвращаются.

— Двигайся. — Ксеро бежит вперед и исчезает в комнате.

Ужас сковывает меня, не давая сдвинуться с места. Я следую за ним, в ужасе от грохочущих звуков и перспективы остаться одной.

Проглотив комок страха, я вхожу в комнату с полом, выложенным красной плиткой, и стальной мебелью. Некогда белые стены, теперь позеленевшие от воды и мха, напоминают одну из декораций на верхнем этаже.

Ксеро стоит у выдвижных ящиков, его лицо застыло в непроницаемой маске.

— Здесь они хранят инструменты. Посмотрим, сможешь ли ты найти скальпель.

Я подхожу к нему на дрожащих ногах, мой взгляд падает на стол для вскрытия, покрытый водяными знаками и ржавчиной. Внезапные воспоминания проносятся в моем сознании — тело, распростертое на столе, мужчина в белом халате и маске, рыжеволосый доктор, который говорит мне, что вот что происходит с девушками, которые плохо себя ведут.

Затем кровь.

— Аметист, посмотри на меня, — рявкает Ксеро.

Его голос возвращает меня в настоящее. Смаргивая наваждение, я мчусь по кафельному полу к нему, не обращая внимания на то, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди.

— Найди скальпель. Сейчас же, — приказывает он.

Я хватаюсь за ближайший ящик, который открывается со ржавым скрипом. В одном из них лежат странного вида пилы, разложенные, как кухонная утварь. В другом — молотки, зубила и что-то похожее на кирку. У меня внутри все переворачивается, и остатки овсянки в желудке превращаются в камень. Когда я наконец нахожу ящик с ножами и скальпелями, я хватаю горсть.

— Что теперь? — спрашиваю я.

— Мы идем к другому выходу, — говорит Ксеро, — но сначала спрячемся.

Я оборачиваюсь и вижу, что он бежит к другому дверному проему. Не желая отставать, я бегу за ним, сжимая скальпели.

Следующая комната еще шире первой, она отделана панелями из нержавеющей стали. Отсеки напоминают морозильные камеры в супермаркетах. В центре стоит наклонный стол с двумя рядами хирургических светильников, свисающих с потолка.

Пол под столом залит засохшей кровью.

Это безумие. Это ужасно. Это больница ужасов. В моей голове всплывают воспоминания о телах, которые препарировали и выбрасывали. Отгоняя эти видения, я следую за Ксеро в длинный коридор, вдоль стен которого стоят каталки.

— Сюда, — говорит он.

У меня пересыхает в горле, и я стараюсь не думать о том, что каждая из этих металлических конструкций когда-то была вместилищем для трупов. Вместо этого я сосредотачиваюсь на выходе впереди, через который тела выносили наружу для погребения.

Ксеро поворачивает направо и открывает дверь, которая была приоткрыта. Внутри совершенно темно. Я не задаюсь вопросом, как могу видеть его в темноте, но беру его за руку и позволяю отвести меня за дверь.

— Это здесь мы прячемся? — шепчу я.

— Да. Но не говори вслух. Я могу читать твои мысли, — отвечает он.

Я киваю, уверенная, что уже пряталась здесь, когда была студенткой. Ксеро, должно быть, может получить доступ к моим воспоминаниям, но я до сих пор не понимаю, почему у меня в голове всплывают лишь обрывки.

— Сейчас ты не справишься, — говорит он.

Я хочу спросить, неужели все так плохо, но потом вспоминаю все эти полароидные снимки на его криминальной доске. Знает ли Ксеро, как я оказалась в этом заведении?

— Эта часть туманна, — отвечает он, — но, думаю, это случилось после аварии.

У меня перехватывает дыхание. Неудивительно, что воспоминания о моем детстве так труднодоступны. Я не могу представить, каково это — потерять отца в автокатастрофе, а потом оказаться в приюте для душевнобольных, где тебя будут унижать.

Ксеро обнимает меня за талию и прижимает к себе. Мы оба прислоняемся к стене, прислушиваясь к шагам.

К этому времени те, кого звал Грант, уже должны были заметить, что я ушла, и попытаться пойти по моим следам. Наверное, они рассчитывали, что я воспользуюсь пожарным выходом, потому что прятаться в жутком заброшенном приюте для душевнобольных — не самая лучшая идея.

Он кивает, глядя мне за спину, и крепче обхватывает меня за талию.

— Они потратят время на то, чтобы обыскать территорию, ожидая, что ты побежишь к воротам.

Я улыбаюсь. Если повезет, они заставят Долли занять мое место.

— По крайней мере, мы выиграли немного времени. Пока мы ждем подходящего момента, чтобы уйти, тебе стоит превратить эти рукава в пару носков.

— Зачем?

Он усмехается, звук получается грубый и низкий.

— Тебе понадобится что-то удобное для ног, чтобы охотиться на этих ублюдков.