25. ИЗ ДНЕВНИКА МЕЛОНИ КРОУЛИ

Воскресенье, 1 августа 2010 года

Мне сделали кесарево сечение. Результаты анализов были настолько плохими, что мой акушер-гинеколог решил не откладывать операцию. Теперь у меня прекрасный малыш с мягкими каштановыми волосами, совсем как у Лайла.

Когда я очнулась, он уже держал на руках нашего сына. Любовь в его глазах развеяла мою многонедельную паранойю. Теперь он каждый день сидит у моей постели и говорит, что все, чем он пожертвовал, чтобы спасти меня и девочек, того стоило, потому что теперь наша семья в полном составе.

Я расплакалась и стала извиняться за все эти безумные обвинения. Лайл только улыбнулся и сказал, что это нормально. Паранойя — это инстинкт самосохранения, который помогает женщине защитить своего ребенка от опасности. Когда он так объяснил, я уже не чувствовала себя такой глупой.

Он приходил каждый день с цветами и открытками от наших девочек, а также с фотографиями, на которых они помогают ему обустраивать детскую. Не могу вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой любимой. Эми написала милую историю, которая согрела мое сердце. В ней рассказывается о принцессе, которая сразилась с чудовищем, чтобы спасти королеву и новорожденного принца.

Она наконец-то выходит из своей скорлупы и пытается наладить отношения. Долли хочет назвать малыша Дельтой в честь директора ее летней школы, который прислал ей сертификат за выдающиеся достижения. Лайл хочет назвать его в честь своего отца, Хита.

Нас выписали через четыре дня после рождения Хита и мы вернулись домой в пятницу вечером. Когда я обнаружила, что дом пуст, я спросила о девочках. Утром Лайл отвез их в "Три судьбы", чтобы я могла спокойно вернуться домой, ни на что не отвлекаясь.

Я хотела поговорить с ними прямо сейчас. Лайл сказал, что мне нужно расслабиться и позволить ему приготовить ужин, но я настояла на том, чтобы позвонить в «Три судьбы». Линия была занята, но я продолжала звонить, хотя Лайл смотрел на меня как на сумасшедшую. Может, это была моя паранойя, но я расплакалась, мне так хотелось увидеть своих дочерей.

Когда он попросил разрешения позвонить Шарлотте, я почувствовала себя самой большой стервой на свете. Шарлотта ответила и принесла телефон в комнату девочек. Мы пообщались по видеосвязи. Эми расплакалась при виде своего младшего брата. Долли сидела и улыбалась.

Я спросила, ладят ли они, и Долли ответила, что заботится об Эми. Мои девочки сидели вместе, как сестры, и в их отношениях не было и следа враждебности. Похоже, Лайл был прав. Малыш действительно нас сблизил.

Девочки хотели знать все, в том числе и когда они смогут вернуться домой. Было уже слишком поздно посылать Лайла за ними, поэтому я сказала, что завтра утром.

Лайлу не нравилось, что я трачу деньги, которые он вложил в тихий уик-энд, но мне нужно было, чтобы моя семья жила под одной крышей. Он извинился, вспомнив, как долго я провела в больнице и дома в постельном режиме. Вполне естественно, что я бы хотела, чтобы моя семья была вместе.

В ту ночь я спала лучше, чем когда-либо за последние месяцы. Может быть, я больше не сопротивлялась действию лекарств. Я не собиралась задаваться вопросом почему. На следующее утро я проснулась сонная и расслабленная и увидела, что надо мной стоит Лайл и кормит ребенка.

Он не хотел меня будить. Разве это не мило? Он дал мне подержать Хита, прежде чем отнести его в кроватку. За завтраком в постели он сказал мне, что девочки будут всего в часе езды и приедут к тому времени, как я приведу себя в порядок и оденусь.

Я снова уснула, радуясь, что все наконец-то хорошо. Позже я проснулась от звуков разговора. Мои девочки были в комнате с Лайлом и по очереди держали на руках Хита.

А в дверях с безмятежной улыбкой стояла Шарлотта.