22. АМЕТИСТ

У меня болит челюсть от того, что она зажата в закрытом положении. Я сгибаюсь пополам, мышцы живота сокращаются от болезненных спазмов. Волны тошноты одна за другой заставляют меня упасть на колени. Я ничего не вижу, не могу дышать, не слышу утешительных слов Ксеро сквозь панику.

Они могли бы заткнуть мне рот кляпом, но Долли настояла на том, чтобы использовать приспособление, которое Локк назвал «отвлекателем для рта». Оно похоже на ножницы, но вместо лезвий у него изогнутые крючки, а шарнир напоминает транспортир.

Долли привязала меня к стоматологическому креслу, пока Локк, Сет и Барретт дрочили мне в открытый рот. Когда один из них кончил мне на язык, она пригласила остальных поучаствовать. После этого они насильно накормили меня отвратительной жижей.

Лучше бы они бросили меня в ту горячую ванну. Ошпаривающая вода могла бы выжечь это гнетущее отвращение, это тошнотворное чувство загрязненности и нечистоты.

— Аметист.

Голос Ксеро наконец пробивается сквозь пелену. Я отстраняюсь, сажусь на корточки и снова фокусируюсь на обитой войлоком комнате.

Что, черт возьми, я такого сделала Долли, чтобы заслужить такую безумную жестокость? Она настолько ослеплена ненавистью ко мне, что не замечает, что все мужчины в здании тоже относятся к ней с презрением. Если бы это было не так, они бы не издевались над ее близнецом.

Ксеро кладет прохладную руку мне на щеку, помогая собраться с мыслями.

— Верно. Ты всего лишь ее марионетка.

— Что мне делать?

— Пора задействовать Гранта, — говорит Ксеро.

— Я думала, ты говорил, что ему нельзя доверять.

— У нас нет выбора. Пока ты была в отключке, один из членов съемочной группы упомянул, что сегодня прибудут статисты. Дельта и Долли полетят на другой остров, чтобы завтра встретиться с инвесторами на коктейльном приеме. Они снимут фильм меньше чем за тридцать шесть часов.

У меня перехватывает дыхание, и я снова полностью сосредотачиваюсь. Я не могу говорить об этом вслух. Однажды Дельта спросил, с кем я разговариваю в камере. Они следят за тем, что я говорю. Но что для меня может значить фуршет?

— Возможно, у меня появится шанс сбежать из лечебницы, — отвечает Ксеро.

Ксеро рассказывает мне обо всём, что он подслушал, пока Долли снимала, в том числе о том, как он мельком увидел, как Грант поднимается из другой комнаты с ванной. Один из членов съемочной группы предположил, что Дельта уволит его за то, что он подставил меня, ослабив мою позицию, а другой предположил, что они подставили его, чтобы его убили на экране.

Это тот самый момент, когда мне нужно переманить Гранта на свою сторону.

В камере проходят часы. Экран становится белым, и я оказываюсь в монохромном аду. Единственный источник цвета — выбившийся локон. Даже блевотина, которую я оставила в углу, бледная. Локк подходит ко мне и делает укол. От него мое тело обмякает, и Грант несет меня по коридору на очередной сеанс с Дельтой. Я отвечаю ему все те же бессмысленные фразы, пока мой разум не превращается в кашу.

В какой-то момент меня привязывают к каталке и делают инъекции толстыми иглами, а потом мужчина в белом халате прикладывает электроды к моему виску. При виде него в моей памяти всплывают давно забытые воспоминания о том, как я ребенком была во власти безумного доктора. По крайней мере, я не думаю, что он из тех, кто здесь и сейчас. Ни у кого из людей Дельты нет таких ярко-рыжих волос. Но я не уверена, что это не сон и что мой разум не пытается скрыть информацию о людях Ксеро от Дельты.

Электрический разряд заставляет меня проснуться, и я смотрю на обитые войлоком стены. Ксеро сидит рядом со мной и хмуро смотрит на меня. Его прохладные пальцы скользят по моим волосам, напоминая о том, как папа утешал меня после аварии.

— Ты в порядке, — говорит он. — Оставайся со мной, хорошо?

Я неуверенно киваю. Голова раскалывается, но это ничто по сравнению с болью в анусе. Должно быть, Дельта сильно меня покалечил. Я моргаю, пытаясь сквозь пелену боли и лекарств разглядеть лицо Ксеро. Его черты то расплываются, то становятся четкими, но его прикосновение возвращает меня в реальность.

Ксеро не говорит мне, что произошло. Я не спрашиваю, потому что ответ очевиден. Мы не сводим друг с друга глаз, пока мое тело перерабатывает наркотики. Не думаю, что смогу пережить еще один раунд с Дельтой. Я лучше умру.

Наконец дверь открывается, и входит Грант с двумя большими мисками для собак. Его кожа под маской все еще покраснела после вчерашнего контакта с горячей водой.

Он вздрагивает при виде засохшей рвоты в углу и ставит на пол миски с водой и чем-то, что пахнет овсянкой.

Я откашливаюсь.

— Извини.

Он вздрагивает.

— Что?

— Это я виновата, что тебя наказали.

Он исчезает за дверью, но возвращается только для того, чтобы принести ведро и швабру.

— Ешь. Не извиняйся, — монотонно отвечает он, не потрудившись взглянуть в мою сторону.

— Не могли бы вы снова освободить мои руки, пожалуйста? — спрашиваю я.

Раздраженно фыркнув, он заходит мне за спину и расстегивает застежки, удерживающие мои руки скрещенными на груди. Они падают вперед, и я вздыхаю с облегчением.

— Как ты оказался в X-Cite Media? — спрашиваю я.

Не обращая на меня внимания, он направляется к луже рвоты в углу.

— Я могу это убрать.

Он горько усмехается.

— Если хочешь помочь мне, то ешь.

Я смотрю на его широкую спину, мои губы приоткрываются в протесте, но Ксеро встает между нами и качает головой.

— Покажи ему, что ты сотрудничаешь, и проглоти эту овсянку, — говорит он.

Я неуверенно киваю и бреду по полу. Вся сила, которую я обрела, когда меня насильно кормили спермой и овсяной кашей, давно иссякла, когда я извергла содержимое своего желудка.

Я стою на четвереньках перед миской с водой и глотаю холодную жидкость. Неожиданно освежает, хотя я думала, что вкус будет металлическим и затхлым.

Напившись вдоволь, чтобы утолить жажду, я перехожу ко второй миске и опускаю в нее голову. Овсянка теплая, как будто ее приготовили совсем недавно, и сладкая. Поскольку мои пальцы все еще в рукавах куртки, я ем эту кремообразную массу, как собака. Мои вкусовые рецепторы наслаждаются этим вкусом, и я продолжаю чередовать воду и овсянку, пока не насыщаюсь.

— Аметист, — шипит Ксеро.

Я сажусь и вижу, что Грант смотрит на меня, все еще держа в руках швабру и ведро.

— Лучше? — спрашивает он.

— Выведи его из равновесия, — говорит Ксеро.

— Хм… думаю, да, — бормочу я, стараясь казаться соннее, чем чувствую себя на самом деле. — Спасибо, что так хорошо обо мне заботишься, и еще раз прости, что доставила тебе столько хлопот.

Отставив швабру и ведро в коридор, он возвращается и опускается на колени рядом со мной.

— Обычно они не такие, не издеваются. Все изменилось с тех пор, как она взяла все в свои руки.

Я киваю, делая вид, что мне все равно. Грант расстроен только потому, что часть неприязни, которую я вызываю, теперь направлена на него. Несмотря на его дерьмовые условия работы, это все равно равносильно тому, что женщин пытают, насилуют и убивают ради развлечения.

— Сосредоточься, — рявкает Ксеро.

Он прав. Я могу осудить его позже. Желательно, находясь за много миль отсюда, в полицейском участке.

— Ты рассказал о них своему боссу? — спрашиваю я.

Его лицо под маской искажается от злости, а мышцы шеи напрягаются, как у кобры.

— Дельта — это тот, кто дал ей всю власть.

Грант рассуждает о старых добрых временах, когда Дельта больше интересовался производством фильмов и заботился о своих участниках. Я прислушиваюсь в надежде уловить что-то, чем можно воспользоваться, но слышу лишь завуалированные жалобы на то, что Долли разрушила то, что когда-то было братством людей с эклектичными вкусами.

— Он был одним из тех, кто попал на видео с кладбища, — говорит Ксеро.

Я киваю, все еще пытаясь вставить слово, но Грант продолжает изливать свое разочарование.

— Раньше нам платили процент от выручки. Теперь мы работаем за протекцию, — бормочет он.

Я перевожу взгляд с Ксеро на Гранта.

— Что это значит?

— Кто-то слил видео, на котором мы без масок. Теперь нас разыскивает полиция.

— Кто мог подстроить все это, чтобы заставить тебя бесплатно работать на X-Cite Media? — спрашиваю я.

Намек не доходит до него, и он продолжает предаваться жалости к себе. Я стискиваю зубы. Конечно, он мог бы договориться с полицией, чтобы сорвать операцию изнутри.

— Измени тактику, — говорит Ксеро.

— Эй, я слышала, как двое членов съемочной группы говорили о тебе. Мне показалось, что они шутят, но... — Я качаю головой. — Наверное, это была просто шутка.

Он хмурится.

— Что ты подслушала?

— Я не хочу вставать между тобой и твоими друзьями.

— Расскажи мне.

Я бросаю взгляд на Ксеро, который помогает мне пересказать то, что говорили мужчины, пока Грант был в обжигающе горячей воде. Глаза Гранта расширяются, когда я рассказываю о событиях и информации, которые могут быть известны только другим людям из X-Cite Media. Я заканчиваю тем, что Ксеро услышал еще кое-что о члене съемочной группы, который использовал настоящее имя Гранта, чтобы нанять предметы для съемок.

Он отшатывается.

— Ты должно быть, неправильно расслышала.

Дерьмо.

Ксеро усмехается.

— Он все отрицает. Попробуй что-нибудь еще.

Я кладу руку ему на бицепс, и у него перехватывает дыхание.

— Грант, кто-нибудь смотрел на твои ожоги?

Он опускает взгляд на мою руку, а потом смотрит мне прямо в глаза. Когда его дыхание учащается, а широкая грудь вздымается, у меня внутри все сжимается. Он неправильно истолковывает мою заботу как заигрывание.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он, понизив голос на несколько октав.

— Аметист, — рычит Ксеро.

Черт. Я не хотела флиртовать.

Я облизываю губы, и Грант следит за этим движением.

Если я не придумаю, как еще отвлечь этого сексуального хищника, я могу потерять остатки рассудка.

— Эти ожоги выглядят очень...

Обрываясь на полуслове, я бросаюсь на мягкий пол, заставляя себя содрогаться и дергаться.

— Эми, что случилось? — спрашивает он.

— Аллергия на...

Я позволяю своим глазам закатиться к затылку, а телу дрожать и биться в конвульсиях. Мое дыхание становится шумным, изо рта идет пена.

— Эми? — Руки Гранта обхватывают мои плечи.

Размахивая конечностями, я выгибаю спину, принимая неестественные позы. Грант кричит сквозь маску, но я заглушаю его крики таким гортанным кашлем, что набиваю рот овсянкой. Она стекает по моей щеке, усиливая эффект. Когда Ксеро кладет руку мне на плечо, я заставляю свое тело обмякнуть.

— Черт! — рычит Грант.

Я задерживаю дыхание и притворяюсь мертвой. Грант прикладывает дрожащие пальцы к моим ноздрям. Через несколько секунд, когда я ничего не чувствую, он прижимает пальцы к моей шее, промахиваясь на несколько дюймов от точки пульса.

— Нет, нет, нет, нет... — вопит он, его голос срывается от паники.

— Продолжай в том же духе, — говорит Ксеро.

Грант поднимается с колен, его тяжелые шаги гремят к двери. Выдохнув, я считаю до пяти после того, как он выходит, и только потом встаю.

Мне нужно точно рассчитать следующий шаг. Если я облажаюсь, мне придется нанять более бдительного няню, вроде Сета.