96. ШЕСТЬ НЕДЕЛЬ СПУСТЯ. АМЕТИСТ

Доктор Форстер мертв. Утонул в той же ледяной ванне, которую использовал для воздействия на мой разум. Я вытаскиваю его за волосы и смотрю в его безжизненные серые глаза. Глаза, которые сверлили меня во время бесчисленных болезненных экспериментов. Глаза, которые преследовали меня в недавних кошмарах. Его кожа обожжена от горячей ванны, которая все еще бурлит в соседней. В конце концов он оказался слишком слаб, чтобы выдержать собственные пытки.

Мама была лишь одной из его многочисленных жертв. Список жалоб на него был длиннее его предплечья. Он специализировался на насилии над уязвимыми женщинами и переезде в новый город, когда жалобы становились слишком громкими. Теперь ему некуда бежать.

Перед смертью он признался, что мучил меня из мести. Каким-то образом в своем обезумевшем состоянии я признался, что убил Хита. Этот тупой ублюдок поверил словам убитого горем ребенка, которого довели до грани безумия.

Я бросаю последний взгляд на бездыханное тело доктора и отворачиваюсь.

Он был частью прошлого, которое казалось далеким сном. А вот насильник, с которым мне предстоит встретиться, — из недавнего прошлого.

Я выхожу из комнаты для допросов, которую сотрудники Ксеро оборудовали так, чтобы она напоминала психиатрическую лечебницу, и оказываюсь в темном коридоре. Мои шаги сопровождаются глухим звуком ударов плоти о плоть.

Моя кожа покрывается мурашками, когда я подхожу к двери в конце коридора, но я подавляю приступ страха. Прошло шесть недель с тех пор, как Дельта и Долли похитили нас, и я готов отомстить.

Я вхожу в комнату и останавливаюсь у входа, чтобы перевести дух.

Ксеро стоит над Дельтой без рубашки, обнажая рельефные мышцы груди. Тусклый свет отбрасывает тени на его скульптурные мускулы, подчеркивая каждый сустав. Его лицо — маска садистского удовольствия, бледные глаза сверкают жестоким намеком. На мгновение я вижу только его грубую мужественность.

Он втыкает иглы под ногти Дельты, заставляя его вздрагивать. Пожилой мужчина сидит связанный и обнаженный в кресле, его грудь вздымается и опускается в такт учащенному дыханию.

Шесть недель периодического голодания превратили Дельту из угрожающего в жалкого. Его некогда могучие плечи ссутулились, кожа побледнела. В его глазах, хоть и запавших и обведенных темными кругами, по-прежнему горит вызов.

Несмотря на слабость, он пытается вырваться из пут. Мышцы его шеи и рук напрягаются под кожаными ремнями.

Взгляд Дельты перемещается на меня, и я замираю. На секунду я оказываюсь в той белой палатке, придавленная его мощным телом. Сердце бешено колотится в груди, но я не хочу, чтобы он видел мой страх.

Ксеро отстраняется, привлекая мое внимание, и напряжение в груди ослабевает. Я больше не беспомощна. Я в безопасности здесь, с мужчиной, которого люблю. И через минуту Дельта пожалеет, что сунул свой член не туда, куда надо.

— Видишь, как она на меня смотрит? — спрашивает Ксеро, и в его голосе слышится угроза. — Она моя.

Взгляд Дельты становится жестким.

— Не забывай, что сначала она была моей.

Ксеро скалится.

— Как мило с твоей стороны гордиться тем, что ты присвоил себе невинного ребенка.

От сухого смешка Дельты у меня зубы затрещали.

— Каждый раз, когда она будет тебя видеть, она будет смотреть на меня.

— Ты ошибаешься. — Я врываюсь в камеру, сокращая расстояние между нами, все мои нервные окончания звенят от ярости. — Все, на что способен такой человек, как ты, — это брать. Ты ни на что не годен, кроме как вызывать отвращение.

Лицо пожилого мужчины искажается в гримасе ярости. Он дергает за путы, его лицо краснеет от тщетных усилий, но ремни плотно прилегают к его натертой коже.

Ксеро ухмыляется, обнажая зубы в волчьей улыбке.

— Пока ты пытался сломить мою маленькую Аметист, она представляла меня в виде галлюцинации, чтобы защититься от тебя.

Дельта скалит зубы.

— Ты не можешь стереть прошлое, Ксеро. Я всегда буду преследовать тебя, как твой маленький призрак.

От того, что он назвал меня моим прозвищем, меня охватывает ярость, и я бросаюсь на него. Ксеро бьет отца с такой силой, что его стул с грохотом падает на пол. От удара Дельта морщится и стонет.

Мой пульс учащается, и внутри меня нарастает мрачное предвкушение. Я подхожу еще ближе к Ксеро, наслаждаясь опьяняющим ощущением его превосходства. Комната, кажется, сжимается вокруг нас, воздух наполняется напряжением и запахом страха.

— Я учил тебя не срываться, — рычит Дельта, лежа на полу, из его носа течет кровь. — Этот гнев — признак слабости.

Ксеро смеется низким, мрачным смехом, от которого у меня по спине бегут мурашки.

— И все же ты пресмыкаешься у наших ног.

— Потому что я все еще имею над тобой власть, — хрипло произносит Дельта.

Слова повисают в воздухе, тяжелые и полные угрозы. Я бросаю взгляд на Ксеро. Шести недель недостаточно, чтобы стереть из памяти годы травм и насилия.

Вместо того чтобы отстраниться, он усмехается и притягивает меня к себе. Его прикосновение электризует, в нем столько темной энергии, что у меня перехватывает дыхание.

Я смотрю ему в глаза, мы обмениваемся безмолвными словами, и тишину между нами нарушает лишь тяжелое дыхание Дельты.

— Хочешь показать этому ублюдку, который скоро умрет, кто здесь главный? — спрашивает Ксеро.

Я смотрю на пожилого мужчину, который смотрит на нас, его изможденное лицо искажено ненавистью.

— Я бы с радостью.

Взгляд Ксеро темнеет от хищного блеска, и он грубо, страстно целует меня, его руки собственнически блуждают по моему телу, требуя, чтобы я сдалась.

— Подожди здесь, — говорит он, отстегивает Дельту от цепи и сильно бьет его в живот.

Дельта со стоном сгибается пополам, и Ксеро укладывает его на пол. Я усмехаюсь, глядя на то, как Ксеро широко разводит руки и ноги своего отца, прикрепляя кандалы к скобам, вделанным в бетон.

Затем Ксеро опускает меня на землю, и мы встаем на колени рядом с Дельтой, который смотрит на нас полными негодования глазами. Это самое сильное проявление эмоций, которое я замечал на лице этого ублюдка.

Может быть, он видит своего сына с женой. Может быть, он впервые видит женщину в экстазе. В любом случае мне плевать. Дельта вот-вот узнает, что власть, которой он когда-то обладал над нами, была не более чем иллюзией.

— Сними платье, — рычит Ксеро, целуя меня, его голос звучит грубо и хрипло.

По спине пробегают мурашки, когда я подчиняюсь, стягиваю ткань через голову и бросаю ее на пол.

— Порезы, которые ты оставил на ее коже, хорошо зажили, — говорит Ксеро. — Скоро от тебя не останется и следа.

— Она всегда будет меня помнить, — рычит Дельта.

Я поворачиваюсь к нему и фыркаю.

— В первый раз ты едва запомнился, но теперь я тебя точно не забуду.

Отстраняясь от Ксеро, я отползаю в сторону, прижимая плечи Дельты коленями. Старик смотрит на меня снизу вверх, его губы вызывающе кривятся.

— Что ты делаешь? — спрашивает он хриплым голосом.

Ксеро становится у меня за спиной, двигая меня вперед, так что моя промежность оказывается прямо над лицом Дельты. Он наклоняется, сдвигает мои трусики в сторону и обнажает мою киску.

— Посмотри на нее, — приказывает Ксеро, обдавая горячим дыханием мою шею. Его пальцы обхватывают мой набухший клитор, заставляя меня стонать. — Смотри внимательно. Видишь, как Аметист реагирует на мои прикосновения, потому что она моя.

Мышцы моей киски сводит судорога. Мы уже обсуждали это раньше. То, что Ксеро заставил меня кончить перед Дельтой, — это именно то, что мне нужно, чтобы стереть навязчивые воспоминания о моем насильнике.

Глаза Дельты расширяются, его дыхание учащается.

— Так ты проявляешь себя, Ксеро? Используешь ее, чтобы показать свою силу?

Ксеро смеется.

— Прежде чем ты умрешь, ты должен хотя бы раз увидеть, как женщина получает удовольствие.

Пожилой мужчина напрягается, и я усмехаюсь. Это блеф. Нам нужно, чтобы Дельта оставался в живых достаточно долго, чтобы мы успели собрать информацию о других его операциях, а еще он должен стать свидетелем падения Мойры.

Шарлотта дала нам несколько зацепок по делу о торговле органами, которое оказалось запутанным клубком коррупции и обмана. На то, чтобы распутать империю Дельты, уйдут месяцы, но мы планируем использовать это время, чтобы продлить его мучения.

Ксеро раздвигает мои влажные складочки пальцами.

— Видишь, как я возбуждена? Все это для меня.

Я стону, мои соски твердеют под кружевными чашечками бюстгальтера. Двигая бедрами, я извиваюсь от его прикосновений, желая большего.

Язык Дельты скользит по потрескавшимся губам. Я смотрю в его налитые кровью глаза, больше не видя в нем директора «Трех судеб» или обходительного психопата, который держал меня в плену.

— Ксеро, — хриплю я. — Хватит дразнить, дай мне свой член.

Глаза мужчины расширяются, и я прячу ухмылку. Что-то мне подсказывает, что он ни разу не заставлял женщину умолять. Возможно, умолять о пощаде. Умолять его остановиться, но никогда не умолять о его внимании.

Ксеро продолжает дразнить мой клитор, не давая мне ни капли удовлетворения, пока я не начинаю истекать влагой. Возбуждение стекает по моим внутренним бедрам, и капля падает на верхнюю губу Дельты. Он удивленно моргает и слизывает ее.

— Какой у меня вкус? — спрашиваю я с ухмылкой.

Не сводя с меня глаз, он сбрасывает с себя стоическую маску, и на его лице мелькает целый спектр эмоций: ярость, обида, отвращение. Но под всем этим проглядывает возбуждение.

К тому времени, как Ксеро пристраивается ко мне сзади, я уже дрожу от предвкушения и балансирую на грани оргазма. Его присутствие за моей спиной опьяняет.

Он проникает в мою киску с мучительной медлительностью, растягивая меня дюйм за дюймом. Мой клитор теперь кажется вдвое больше обычного и пульсирует в такт бешеному биению моего сердца.

Дельта не сводит с меня немигающего взгляда. Он с трудом сглатывает, сухожилия на его шее напрягаются от сдерживаемых эмоций. На лице старого ублюдка застыла маска унижения и ярости, что заставляет меня тихонько рассмеяться.

Он завороженно смотрит на меня и извивается в путах, тяжело дыша.

Ксеро отстраняется, заставляя меня застонать. Он наклоняется, его горячее дыхание обжигает мое ухо.

— Видишь, как он не может отвести от тебя глаз, маленький призрак? Потому что он никогда не смог бы прикоснуться к кому-то столь уникальному.

— Чушь собачья, — рычит Дельта. — То, что ты трахаешь ее у меня на глазах, доказывает, что я ей небезразличен.

— Не говори так, будто ты сделал что-то особенное, ведь ты насильник, — огрызаюсь я.

Дельта вздрагивает, его губы сжимаются.

— Он не понимает, что такое настоящая власть. — Ксеро входит в меня резким толчком, от которого у меня перехватывает дыхание. Его пальцы сжимают мое бедро, заставляя меня вскрикнуть. — Он не понимает, каково это, когда тебя выбирают. Или каково это — быть желанной.

— О, черт, — стону я.

— Ты никогда не была его, — добавляет Ксеро. — Каждый взгляд, каждое прикосновение принадлежит мне. Через мгновение от Дельты останется лишь выпотрошенная оболочка.

— Она — точная копия твоей мачехи, — хрипит старик.

— И что с того? Последнюю я убил.

Мне не следует смеяться, но я ничего не могу с собой поделать в ответ на слова Ксеро. В сочетании с видом Дельты, лежащего под нами, с его темной бородой, забрызганной моими соками.

Губы Дельты дрожат от ярости, но он молчит.

Ксеро яростно насаживается на меня, его член возносит меня на новые вершины удовольствия.

— Мой отец не может отвести от тебя глаз, — говорит он. — Потому что ты такая красивая, когда стоишь в нескольких сантиметрах от его лица. Мне нравится доводить тебя до исступления, — говорит он.

Мое лоно сжимается вокруг его члена, удовольствие нарастает.

— Еще, Ксеро. Пожалуйста, не останавливайся.

— Отец, ты не представляешь, чего лишаешься. Она такая горячая, такая влажная, такая тугая, — рычит он, обжигая меня горячим дыханием.

Я дергаюсь назад, усиливая трение, мои нервы на пределе. Я закатываю глаза, а он продолжает доставлять мне удовольствие.

— Скажи нам, как сильно ты любишь мой член.

— Я люблю его, Ксеро, — стону я, мой голос дрожит от желания. — Он единственный, кто меня удовлетворяет. Он мне нужен. Ты мне нужен.

— Хорошая девочка, — бормочет он с удовлетворением в голосе. — Ты так хорошо справляешься. Кончи для меня. Покажи папочке, как хорошая девочка получает удовольствие.

Его слова подводят меня к самому краю. Напряжение нарастает, и каждое нервное окончание трепещет. Мое тело напрягается, и меня накрывает волна оргазма. Я кричу, и мой крик эхом разносится по подземелью. Накал момента усиливается из-за беспомощности Дельты и ее горького, обжигающего взгляда, который возносит меня на невиданные высоты.

Ксеро крепче сжимает мое бедро, его движения становятся все быстрее, пока он доводит меня до оргазма.

— Вот и все, малышка. Отпусти все это.

Мое дыхание прерывистое, тело дрожит от отголосков удовольствия. Дельта под мной стонет и извивается.

Когда я прихожу в себя, Ксеро отстраняется и помогает мне слезть с Дельты. Я сижу на корточках, тяжело дыша после толчков.

Ксеро оседлал отца, его губы кривит жестокая улыбка. Я наклоняюсь вперед, наслаждаясь болью в глазах Дельты.

Нависнув над Дельтой, Ксеро хватает его за волосы и удерживает на месте.

— Посмотри на меня, отец.

Ноздри Дельты раздуваются.

— Не думай, что такая выходка может сломить мой дух.

В груди Ксеро раздается низкое рычание. Свободной рукой он поглаживает свой член, не сводя глаз с отца. Напряжение нарастает, и он с ревом кончает, заливая спермой лицо Дельты.

Черты лица старшего мужчины искажаются от ярости, его губы сжимаются.

— Это низко даже для тебя, — выплевывает он, и его голос дрожит от ярости. — Так ты обращаешься со своим отцом? Должно быть, я ранил тебя сильнее, чем думал.

Ксеро откидывается на спинку стула с довольной ухмылкой.

— Ты даже не представляешь. Это только начало.

Когда Ксеро встает, у Дельты дергается кадык, выдавая его страх.

Я поднимаю с пола нож и зачерпываю струйки спермы к его губам.

— Время кормления.

Ненависть в его глазах придает мне сил, которые проникают прямо в мое сердце. Дельта наконец понимает, что вот-вот потеряет все, включая свое достоинство.

— Потратишь впустую эту прекрасную сперму, и я отрежу тебе левое яичко, — рычу я.

Дельта напрягается, на лбу у него выступает пот. Он смотрит куда-то поверх моего плеча и гримасничает. Он сильно ошибается, если думает, что Ксеро проявит к нему милосердие.

Большая рука опускается мне на плечо.

— Давай я покажу тебе, как накладывать жгут на яичко.

— Ксеро, — хрипло произносит он.

Что-то тягучее падает мне на колени. Я поднимаю его и заворачиваю в яичко Дельты, мой пристальный взгляд не отрывался от его.

Дельта хнычет, издавая едва слышный звук, который заставляет мои нервы трепетать от удовлетворения. Он слизывает сперму Ксеро со своих губ, сломленный человек, готовый унизить себя ради пощады.

— Вот. Я делаю это, — хрипит он.

— Слишком поздно. — Я затягиваю жгут, беру нож и приставляю лезвие к основанию его левого яичка.

Дельта тяжело дышит, его грудь поднимается и опускается, как кузнечные меха.

— Скажи мне, отец, — протягивает Ксеро, — каково это — наконец-то ощутить вкус поражения?

Он кричит, и этот крик отдается у меня в ушах.

Теперь власть в моих руках, и я наслаждаюсь ею.