СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ

АМЕТИСТ

Я дома одна, привязана к кровати, жду возвращения Ксеро.

По спине пробегает дрожь, смешанная с извращенным чувством возбуждения.

Хотела бы я определиться с ним. Что за мужчина может так долго держать свою женщину связанной? Когда мы говорили о бондаже по телефону, мне не было так одиноко. Я представляла, как он стоит здесь, в комнате, мягко направляя меня, может быть, даже слегка подбадривая.

Этот человек — угроза.

Он оборудовал мой чулан под тюрьму и поселил там настоящих пленников. А потом заставил меня проводить допросы. Я знала, что у него есть злодейские замашки. Но не ожидала увидеть их так близко. Я хотела быть объектом его желания, а не Бонни для его Клайда.

После того, как я стала свидетельницей того, как он пытал тех людей, мой страх перед ним возрос, но вместе с ним возросло и это болезненное желание. Я хочу верить в мужчину, в которого влюбилась, но он сложнее, чем я ожидала.

Я и понятия не имела, что у меня такая гибкая спина. В таком положении мои пальцы могут дотянуться до ступней. Проще сначала поработать с веревками на лодыжках.

Мне нужно распутать несколько петель, и на это уходит больше времени, чем когда Ксеро связывала меня более простыми узлами. Узлы тугие, волокна впиваются в кожу, но я решительно продолжаю попытки. Пальцы немеют от напряжения, но я все равно развязываю узлы.

Пот стекает по лбу, щиплет глаза, и я проклинаю тот день, когда нашла фотографию Ксеро. Я пролистывала ленту несколько раз, но он был повсюду в соцсетях. Это пугающе прекрасное лицо человека, которого называли Ангелом Смерти.

Я бы могла винить голоса в своей голове за то, что они побудили меня написать то первое письмо, но я виню только себя. Ксеро Гривз заполнил пустоту в моей жизни, и моя одержимость им может стоить мне всего.

Хуже всего то, что, будь у меня еще один шанс, я бы сделала все то же самое. От одного его вида у меня волосы встают дыбом, но в то же время по коже бегут мурашки, а между ног пульсирует.

Но есть и другая его сторона — заботливая. Именно этот человек покорил мое сердце. Всякий раз, когда проявляется эта его черта, я надеюсь на наши отношения — даже тоскую по ним. Он сводит с ума, вызывает привыкание, он мой худший кошмар и самая заветная мечта.

Я рада, что он жив. Я так сильно его хочу. Но в то же время какая-то часть меня в ужасе от того, что я могу не вернуться к тому, что у нас было. Я хочу того чувственного мужчину, который пробуждал во мне сексуальность по телефону. Того нежного человека, который покорил мое сердце своим почерком. Эти сладкие воспоминания кажутся далеким сном, омраченным его истинной тьмой.

Мои пальцы пробегают по грубым нитям веревки, ища щель, слабое место, все, что я могу использовать в своих интересах. Когда это не срабатывает, я откатываюсь в сторону и стону.

Что мне нужно, так это вернуть наши отношения к тому времени, когда все еще не пошло наперекосяк. До появления мстительного призрака и до столкновения сил, заставившего его думать, что я наемник, который использовал его в своих целях.

А еще лучше, Ксеро мог бы научить меня обращаться с оружием. Если бы той ночью у меня было оружие, я бы застрелила тех людей у входной двери, а не выбежала бы в слепой панике через заднюю.

Сквозь мои хрипы и попытки подняться доносится звук крадущихся шагов.

Я замираю от ужаса.

— Ксеро? — шепчу я.

Тот, кто поднимается по лестнице, не отвечает.

— Ты это слышал, Ксеро? — говорю я громче, делая вид, что он со мной, на случай, если кто-то зайдет.

Ксеро исчез почти два часа назад, сказав, что у него срочное дело, и велел мне освободиться от его пут.

А что, если кто-то из насильников выбрался из подвала и жаждет мести?

Дверь в мою спальню скрипит.

У меня сердце в пятки уходит.

Я резко оборачиваюсь, широко раскрыв глаза.

Это темноволосый мужчина с тусклыми карими глазами, угловатыми чертами лица и резкой ухмылкой. На нем черный костюм и черная рубашка, расстегнутая до груди, обнажающая бронзовую кожу, покрытую черными татуировками.

Мое сердце колотится в груди, пульс учащается. Несмотря на его очевидную привлекательность, в нем есть что-то странное. Он кажется мне знакомым, как будто его лицо должно украшать обложку подкаста о реальных преступлениях или список самых разыскиваемых ФБР преступников.

— Ищешь это? — спрашивает он, поднимая нож.

Его голос такой до боли любимый, что я узнала бы его даже в своих снах.

Мое дыхание становится поверхностным, и от облегчения мои мышцы врастают в матрас. Я моргаю, чтобы избавиться от рези в глазах.

— Ксеро?

Он прислоняется к дверному косяку, подчеркивая линии своего невероятного телосложения. Высокий и мускулистый, с выпуклостями во всех нужных местах. Этого достаточно, чтобы заставить женщину застонать.

— Нравится маскарад? — спрашивает он.

Я неловко ерзаю на матрасе. Видеть его таким непривычно. Это суровое напоминание о том, как сильно он изменился по сравнению с тем человеком, который преследует меня в моих снах.

Я качаю головой и говорю:

— Нет. Сними это.

Его взгляд смягчается, а губы изгибаются в улыбке.

— Как далеко ты хочешь, чтобы я зашел?

У меня перехватывает дыхание, и мышцы моей киски сводит судорога.

Опасность, которую он излучает, опьяняет. Меня тянет к нему, хотя мой здравый смысл кричит "тревога". Мои инстинкты требуют, чтобы я бежала, но я пристрастилась к острым ощущениям.

— Все это, — говорю я с придыханием. — А еще лучше, развяжи эти веревки.

— Для человека в твоем положении ты довольно требовательна, — говорит он, сверля меня взглядом. — Особенно учитывая, что я приказал тебе освободиться от связок.

Я стискиваю зубы и бросаю на него самый ядовитый взгляд.

Неужели эти прекрасные письма писал кто-то другой? Ксеро, в которого я влюбилась, был нежным, терпеливым и стремился ввести меня в мир БДСМ. А этот придурок, который стоит передо мной, — сексуальный тиран.

— Если бы ты научил меня, как выбраться из этого хогтайла, может, я бы и добилась какого-то прогресса, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

— Ты чувствуешь свои руки и ноги?

— Нет, и, наверное, у меня гангрена.

Его ухмылка превращается в широкую улыбку.

— Ты такая милая, когда драматизируешь.

— Я не драматизирую, — отвечаю я пронзительным голосом. — Эти веревки врезаются мне в кожу. А что, если у меня пролежни появятся?

Он бросает нож.

От этого всплеска адреналина у меня по спине бегут мурашки.

Я с криком отворачиваюсь в сторону. Нож опасно пролетает рядом с моим лицом и останавливается в пределах досягаемости.

— Эй, ты чуть не выколол мне глаз! — кричу я, бросая на него самый ядовитый взгляд.

— Сам себя разрежь.

— Как?

Он поднимает брови.

— Мне нужно заставить тебя действовать по принципу «бей или беги», чтобы ты завелась? Скажи слово. Я более чем готов пойти навстречу.

Мои мышцы напрягаются. Страх и возбуждение борются за доминирование внутри меня, вызывая боль. Я знаю, что он испытывает меня на прочность, хочет узнать, как далеко я зайду. Его подавляющее присутствие — сбивающий с толку коктейль, из-за которого я не могу ясно мыслить.

— Придурок. — Слово срывается с моих губ.

Улыбка сходит с его красивого лица, и оно из игривого становится зловещим.

У меня перехватывает дыхание, когда он лезет в карман, пробуждая во мне инстинкт жертвы. Что он сделает дальше?

Когда он достает пистолет, меня словно ударяет током, и я дергаюсь в своих путах.

Мгновения проходят в тишине, нарушаемой бешеным биением моего сердца. Оно бьется так сильно и быстро, что пульсирует мой клитор. По лбу стекают капли пота, пока я обдумываю свои варианты.

Стоит ли мне пошевелиться? Стоит ли заговорить?

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, повышая голос.

— Создаю ощущение срочности.

Когда в его руке появляется баночка с вазелином, по моей спине пробегает дрожь. Она опускается ниже, к промежности. Я начиталась достаточно непристойных книг, чтобы знать, что происходит дальше.

Я тянусь к ножу и хватаюсь за его рукоятку.

— Хорошая девочка. — Он направляется к кровати. Его член в штанах напрягается.

Ксеро возбуждает мой страх, но только если это он меня пугает. Он как эмоциональный вампир, который питается моей паникой. Хуже всего то, что наши утренние разговоры приучили мое тело возбуждаться от опасности.

Меня заводила мысль о звере в клетке, который жаждал моей униженности.

Но в этой спальне я была в безопасности, слушая его грязные и развратные слова, пока сама трахала себя его дилдо.

А теперь от мысли о том, что он смазывает пистолет вазелином, чтобы засунуть его куда-нибудь непристойно, у меня закипает кровь. Моя киска сжимается и пульсирует, хотя остатки здравого смысла подсказывают мне, что я должна быть в ужасе. Я раскачиваюсь из стороны в сторону, не понимая, пытаюсь ли я сбежать или создаю столь необходимое трение.

Почему он смотрит на меня с такого расстояния? Ему нужно подойти ближе.

— Я вижу много соблазнительных изгибов, но ничего режущего глаз, — рычит он. По моей спине пробегает дрожь от неожиданного удовольствия.

Он сокращает расстояние. Угрожающе приближается ко мне.

Мое сердце подпрыгивает к горлу.

— Стой!

Я сжимаю нож в связанных руках и верчу его в пальцах. Когда я пытаюсь перепилить веревки, ничего не происходит.

Я понимаю, что нож перевернут.

— Считаю до десяти, чтобы ты освободилась, иначе этот пистолет лишит тебя девственности в заднице, — бормочет он, проводя пальцами по моей щеке. От этого внутри меня вспыхивает жар.

По моей коже пробегают искры. Моя задница сжимается.

— Он заряжен?

— Есть только один способ это проверить, — бормочет он. Его теплое дыхание щекочет мое ухо, вызывая покалывание в коже.

Холодная паника охватывает меня, превращая кровь в лед. С приглушенным криком я заставляю себя перевернуть нож, направив лезвие в сторону веревок.

Свет с моего заднего двора проникает в комнату через окно, поблескивая на пистолете Ксеро. Не обращая внимания на надвигающуюся угрозу, я перерезаю упрямую веревку.

— Десять, — говорит он.

Его искусственно затемненные глаза следят за каждым моим движением, а рука задерживается на моей руке, вызывая прилив жара.

Мое сердце пропускает удар. Я делаю режущее движение между лодыжками, чувствуя, как рвутся веревки. Я бы воткнула этот нож ему в руку, но это бы испортило всю игру. А еще это бы его разозлило. Я не хочу злить Ксеро, даже если от этого я становлюсь мокрой.

— Девять.

— Я стараюсь, — кричу я и ускоряюсь. Его пальцы скользят по моей спине, заставляя кожу гореть от желания.

Ублюдок подается вперед, его внушительная эрекция упирается в ткань штанов. На мгновение я завороженно смотрю на пирсинг в виде лестницы Иакова, пока не понимаю, что это просто отвлекающий маневр.

— Восемь.

Веревка между моих лодыжек ослабевает, и мои ноги падают на матрас. Кровообращение в ступнях восстанавливается, и я чувствую покалывание, сопровождающееся острой болью. Нет времени проверять, не поранила ли я кожу.

Мои руки связаны за спиной, и путы на запястьях будут туго натянуты.

— Семь.

— Блядь!

Я перекатываюсь на край матраса, спускаю ноги на пол и сажусь. Нож остается у меня в пальцах, но угол наклона веревок невозможен. Я трачу драгоценные секунды на то, чтобы нащупать его, пока лезвие, наконец, не вонзается в веревку.

— Шесть, — говорит Ксеро, положив руку мне на бедро. Я вздрагиваю от неожиданности.

Черт.

Черт.

Черт!

Согнувшись в три погибели, я тянусь к веревкам, не обращая внимания на боль в предплечье. Такое ощущение, что все мышцы, прикрепленные к этим костям, сговорились, чтобы вызвать у меня «локоть теннисиста», тендинит и синдром запястного канала.

Но я продолжаю, чтобы сохранить неприкосновенность своей задницы.

— Пять.

Адреналин бурлит в каждом кровеносном сосуде, вызывая покалывание в коже. Я настолько сосредоточена, что весь мир вокруг меня исчезает. Есть только я, нож, веревка и надвигающаяся угроза в лице Ксеро Гривза.

Кровь шумит в ушах, заглушая его проклятый обратный отсчет.

Пот заливает мой лоб, стекает по бедрам, и все мое тело молит о пощаде. Я стою, согнувшись, и заставляю себя продолжать резать.

Он что-то говорит, гладит меня по волосам, и по моей голове, покрытой мурашками, пробегает волна противоречивых ощущений, но я слишком обессилена, чтобы разобрать даже самые простые слова. Каждое мучительное движение приближает меня к свободе.

Веревка рвется, поддаваясь под лезвием.

Вот.

Черт.

Почти.

Путы на моих запястьях ослабевают, и мои руки безвольно опускаются.

— Раз, — говорит он.

— Черт, — кричу я.

— Неплохо, — шепчет он, касаясь губами моего уха. Мое измученное тело дрожит от возбуждения.

Он гладит меня по голове, как домашнее животное, но я слишком расслаблена, чтобы возмущаться. Усталость сковывает меня, и я чувствую себя сломанной куклой, которую покусала бешеная собака.

Как раз в тот момент, когда я готова растечься лужицей от облегчения, он запускает пальцы в мои волосы и рывком поднимает мою голову. Кожа на затылке горит.

— Что? — огрызаюсь я.

Эти невыразительные карие глаза смотрят на меня не мигая. Поджав губы, он говорит:

— У тебя все еще веревки на запястьях и лодыжках.

— Что это значит?

— Формально ты все еще связана.

У меня отвисает челюсть.

— Нет. Мои руки свободны. И ноги тоже. Если бы я захотела, я бы могла убежать.

— Но ты не стала.

— Но дело не в этом, — повышаю я голос.

Ксеро отпускает мои волосы, и моя голова падает на колени.

— Если бы люди, ворвавшиеся в твой дом, связали тебя и затолкали на заднее сиденье своей машины, осталась бы ты на месте после того, как освободилась бы?

— Конечно, нет, но...

— Никаких «но», маленькая призрачная. Ты не убежала, когда тебе угрожали, и это наводит меня на мысль, что ты хочешь взять мой пистолет, как послушная девочка.

— Я не хочу его брать, — выпаливаю я.

— Понятно.

Я резко вскидываю голову.

— Что это значит?

— Если хочешь мой член, просто попроси, — говорит он с, как ему кажется, доброй улыбкой. — Он весь твой.

— Я... — У меня пересыхает в горле, и я опускаю взгляд на эрекцию, выпирающую из его штанов.

К моим щекам приливает жар, и я с трудом сглатываю.

— Ты собираешься трахнуть меня в зад?

— Хочешь? — спрашивает он, понижая голос на несколько октав.

Он знает, что я хочу. Раньше я умоляла его дать мне еще один фаллоимитатор, потому что хотела попробовать двойное проникновение, ведь Ксеро запретил мне засовывать в свою киску что-либо, кроме тампонов.

— Заикаешься, маленькая призрачная девочка? — спрашивает он с легкой усмешкой.

Я смотрю на него, не понимая, не подвох ли это.

— Я думала, меня наказывают.

Он проводит пальцами по моей щеке.

— Это случится, если я не позволю тебе кончить.

— Подожди. — Я поднимаюсь с кровати на дрожащих ногах. — Разве это справедливо? Какой у меня стимул играть в твои игры, если ты продолжаешь морочить мне голову формальностями?

— Ты думаешь, это игра? — Его пальцы скользят вниз по моей шее.

Мое горло сжимается, и мои инстинкты жертвы кричат мне, чтобы я убегала.

— Это когда ты заводишь меня, а потом у тебя встает от того, что ты смотришь, как я сопротивляюсь и паникую.

Он хватает меня за горло и укладывает обратно на кровать.

— Ты забываешь о цели этой тренировки. Сегодня вечером я заходил в элегантный дом, где живут люди, связанные с X-Cite Media. Двое моих людей осматривают студию, где снимают эти фильмы, и говорят, что там не меньше двенадцати охранников.

— И что изменится, если ты трахнешь меня в задницу из пистолета?

Его взгляд опускается на мои губы.

— Мои методы жестоки, чтобы подчеркнуть серьезность угрозы. Пока я выясняю слабые места этой фирмы и способы устранения ее лидера, мне нужно использовать любые методы, чтобы подготовить тебя к тому, что грядет.

Подготовить меня к тому, что грядет, или получить удовольствие, заставляя меня нервничать?

Я не озвучиваю свои мысли, потому что он непредсказуем.

— Тогда почему бы нам просто не сбежать? — спрашиваю я.

У него дергается мышца на челюсти.

— Ты видела видео на том сайте?

Я опускаю ресницы.

— Не особо. Все скрыто за платным доступом, и я думала, что это просто жестокое порно.

— Это правда, по крайней мере, в краткосрочной аренде. X-Cite Media — это прикрытие для чего-то гораздо более масштабного и опасного, чем ты можешь себе представить, и мне нужно подготовить тебя ко всему.

— Мы можем уехать из города. Ты можешь помочь мне сменить имя...

— Нет.

— Почему нет?

— Здесь, на Парейсий-драйв, 13, ты в безопасности. У меня люди дежурят у всех входов. Тебе нужно только следовать моим указаниям.

Другими словами, я — приманка.

Я нужна Ксеро, чтобы выманить побольше этих людей и найти их главаря.

Склонив голову, я сжимаю зубы.

Ксеро и его приспешники могут делать что хотят, но я не подписывалась на то, чтобы стать пешкой в игре смертоносных порнографов. И я не хочу становиться убийцей.

Что случилось со всеми его обещаниями любить и защищать меня до конца моих дней? Я представляла, что жизнь с Ксеро Гривзом будет наполнена изысканной едой, путешествиями за границу и сексуальными приключениями.

Зачем я ему вообще нужна в качестве приманки? У него целая армия наемных убийц.

Противоречие между его словами и поступками разрывает мне сердце.

Если я сейчас не заступлюсь за себя, то окажусь в мире убийств, хаоса и безумия.