Доктор ушел. Он не захотел взять никакой платы. Олина и Нильс поехали с ним. Маленькая Адна и Магне плакали до тех пор, пока не заснули, а Шюр Габриель сидел возле кровати и не отрывал глаз от крошки-Габриеля. Время от времени он вытирал бурую жидкость, которая вытекала изо рта маленького покойника. Он обмыл его лицо и руки теплой водой, надел на него чистую рубашку и сложил его руки на груди.

Итак, Господь все-таки отнял от него мальчика.

Жестокий, суровый Бог отомстил ему и теперь, вероятно, успокоился.

Все пошло прахом... Весь счет оказался неверно составленным. Значит, Бог не прощает, а только наказывает, наказывает, наказывает...

«Воистину, ты не уйдешь, пока не уплатишь последней лепты», — читал он где-то.

И вот теперь он уплатил последнюю лепту. Больше у него ничего не осталось.

Шюр Габриель сидел, вперив свой взгляд в ребенка и мысли его неустанно вертелись все вокруг одного и того же. Он принял смутное решение после похорон крошки-Габриеля поехать в Сальхус, купить себе там бутылку водки, выехать на середину фиорда и, выпив всю водку, броситься в воду, с камнем на шее. Хотя это решение и не приняло определенной формы, оно все-таки подействовало на него несколько успокоительно.

Вдруг с ним произошло нечто странное. Ему представилось, что крошка-Габриель не умер, а что он только лежит в судорогах, как тогда, в ту памятную летнюю ночь, когда ему помогла теплая вода... Горячая вода уже приготовлена в кухне, но пусть мальчик подремлет, а когда он зашевелится, то он сейчас же принесет лоханку с теплой водой и опустит в нее мальчика... так, в рубашке... И этого Шюр Габриель ждал, сидя возле крошки-Габриеля, один час за другим, не сводя с него взора.

Свеча догорела и погасла. Но он не заметил этого. День уже давно занимался. Шюр Габриель сидел все в той же позе, когда Олина и Нильс вернулись из города.

Олина подошла к кровати и долго смотрела на крошку-Габриеля. Вдруг она закрыла лицо руками, низко склонила голову и, разражаясь слезами, сказала:

— Это наказание за мою греховную жизнь.

Только при этих словах Шюр Габриель отрешился от своей галлюцинации. Он осмотрелся по сторонам, провел рукой по волосам и вспомнил все.

После похорон крошки-Габриеля, в тот же день, Шюр Габриель переправился в лодке один в Сальхус. Он возвратился домой поздно вечером и в первый раз бросил лодку, не привязав ее. Покачиваясь из стороны в сторону и неверным голосом напевая псалмы, взбирался он в гору, держа под мышкой наполовину опорожненную бутылку с водкой. Время от времени он останавливался и прикладывался к горлышку. Утром Олина увидала его в кухне на полу; он крепко спал, громко храпя и положив голову на каменный выступ возле очага.

С этого дня в Хеллемюре запили и муж и жена.