Тамерлан.

Сижу за столом переговорной, пальцами отбивая чечётку по столешнице.

Сердце отстукивает в ритм – неровно и торопливо, словно опаздывает куда-то.

Дверь открывается. Сначала заходит Женя, следом – Ярослава.

Спокойная, собранная, с ледяной маской на лице.

От её взгляда, направленного сквозь меня, тело пробирает дрожь.

Она замечает кресло, которое я притащил сюда из Оазиса на место пластикового стула. Моё маленькое извинение, попытка хоть что-то сделать для неё, хоть как-то показать, что я всё ещё здесь. Я рядом.

И хочу заботиться.

Но она садится, ни единым жестом не выдавая своих мыслей.

А на что ты надеялся, Тароев? Ты расхерачил её жизнь, а теперь думаешь, что кресло всё исправит?

Дебил сказочный…

Ксюша сидит рядом со мной.

Глупо было надеяться, что одного разговора для неё будет достаточно.

Рука Ксюши, при появлении Ярославы, шустро скользит к моему предплечью.

Скидываю её почти автоматически.

– Ну что ж, начнём. – Прямой взгляд на Ярославу.

Забавно.

Нас разделяет всего лишь стол, а мне кажется – тысячи километров.

Отчаяние закручивает пружину внутри меня всё туже.

Сгребаю бумаги, постукиваю их о столешницу, подравнивая.

– Я предлагаю собрать комиссию из трёх человек. Тогда мы исключим ситуацию с ничьей. Вы согласны, Ярослава Андреевна?

– Согласна, Тамерлан Айдарович, – профессионально-холодно.

– Хорошо. Первый кандидат – Роман Рокотов. Инженер с колоссальным опытом в строительстве.

Ярослава кивает.

– Принимается.

– Окей. Следующий… – Пролистываю бумаги. – Игорь Вяземцев.

– Протестую. – Морщится. – Он ваш приятель со времён университета, Тамерлан Айдарович. Ни о какой объективности тут и речи быть не может.

Ксюша вскидывается, резко и громко.

– Тамерлану не нужно, чтобы ему подсуживали. Его проект и так лучший!

Поднимаю руку.

Ксюша замолкает, но я чувствую, как она смотрит на меня – обиженно и зло.

– Протест принимается. Елена Андреевна Шубина. Профессор строительной инженерии, проектировала сложнейшие сооружения в Москве.

– Согласна. Елена Андреевна объективна и профессиональна.

– Илья Руденко, глава сметного отдела в центральной дирекции.

Яся пристально смотрит на меня, впервые встречая мой взгляд.

– Руденко не может быть в комиссии. Его зависимость от решений вашей команды очевидна. Протестую.

– Да вы просто отбрасываете всех, кто хоть как-то связан с Тамерланом! Это уже не комиссия, а ваш личный клуб по интересам! – Снова взрывается Ксюша.

И мне кажется, она делает это вовсе не для того, чтобы встать на мою сторону, а просто из нелюбви к Ярославе.

Вздыхаю.

– Руденко отклоняется. Тогда… Егоров?

Ярослава переглядывается с Женей.

– Согласны.

– Супер.

– Если больше ко мне нет вопросов, мы пойдём.

Она не смотрит на меня.

А я не могу перестать смотреть на неё.

На её руки, аккуратно раскладывающие бумаги.

На лёгкое движение плеч, когда она откидывает прядь, выпадающую из причёски.

Встаёт.

Я хочу остановить её, что-то сказать, но язык не слушается.

Сжимаю в пальцах ручку, пока не слышу щелчка треснувшего пластика.

Ярослава выходит.

Я остаюсь сидеть, глядя на дверь, которая закрывается за ней.

***

Домой я возвращаюсь поздно.

Устал, как собака. Нервное напряжение не отпускает.

Вечер быстро поглощает город. Снег, кружась, оседает под ноги прохожим.

Где-то слышен глухой звук петард, издалека доносится детский смех. Новый год приближается, и даже в простом свете уличных фонарей угадывается что-то праздничное.

Квартира встречает тишиной.

Не включая свет, направляюсь прямиком в душ, надеясь смыть усталость.

Горячая вода струится по плечам, согревает. Это помогает, но ненадолго.

Завернув полотенце вокруг бёдер, завариваю пуэр в своей любимой глиняной пиале.

Густой пар медленно поднимается от чашки. Ладони обжигает.

Замираю у панорамного окна.

На улице горят гирлянды, окна соседних домов светятся уютом.

Пытаюсь сосредоточиться на тепле чая, на спокойствии момента, но мысли всё равно возвращаются к её взгляду – холодному, отстранённому.

Чёрт, Яра, как же так?

Почему всё так сложно?

Почему нельзя просто любить, и на реактивной тяге этого чувства преодолевать все невзгоды?

В любви как на войне, говорят. Но разве любовь – это про борьбу?

Мои размышления прерывает стук в дверь.

Резкий, громкий, настойчивый.

Отставляю чай на стол.

Тут же по квартире разносится трель дверного звонка. И снова стук.

– Да иду я!

Открываю.

На пороге Макс Куравин.

В руках он держит Полю, одетую в тёплый розовый комбинезон. Огромные глазищи на пол детского личика смотрят на меня с неподдельным интересом.

– Тароев! Выручай! – Куравин буквально влетает в квартиру, и я автоматически делаю шаг назад.

– Макс, ты чего? Что случилось?

– Мне в Екатеринбург нужно лететь. Срочно! Там ЧП. А Алиса с Лелей в спа за городом застряли – там дороги замело, машины проехать не могут.

– Так…

– С Полей я лететь не могу. Сам понимаешь – самолёт, отель, офисы… Мало ли что случится в дороге.

– Макс… – Поднимаю руки, будто сдаюсь. Да честно, сдаюсь. Ничерта не понимаю. – Макс, подожди. Я тут каким боком?

– А! Тамерлан, посиди с Полей, а?

– О, нет! Ни за что! Почему я?

– Да некому больше! Выручай!

– Не-не-не, я с детьми вообще… Ну, никак. Макс, я не смогу, правда. У меня нет опыта!

– Ты же справляешься с Лёлей! Она тебя обожает. Да и Полинка тоже! – Максим расплывается в своей фирменной улыбке. – Ты сможешь! Просто расслабься, и всё получится.

– Макс, это рискованно. А вдруг что? Я же с ума сойду, если что-то случится!

– Да ничего не случится! У тебя есть телефон, гугл, я всё объясню.

– А родители твои? Отвези к ним.

– Они на Гоа. Мама в кои-то веки уболтала отца слетать в отпуск.

– А няня? у вас же была какая-то приходящая.

– У неё ангина.

– Ну, а Сташевский? – В отчаянии взмахиваю руками, но Максим фыркает.

– Ты серьёзно? Да Поля уже к утру начнёт матом ругаться! Чему он может её научить? Как пентагон взламывать? Только ты, короче.

– Не, Макс, даже не проси. Это такая огромная ответственность!

– Вот именно. Я бы свою дочь абы кому не доверил. Но тебе – доверяю. Потому что уверен, что ты справишься лучше других. Я утром уже в Москве буду. Так что тебе только ночь пережить. Спать её уложишь и нет проблем.

– Да у меня же ни игрушек, ни…

Куравин разворачивается, вылетает из квартиры и тут же возвращается с набитой вещами кожаной сумкой.

– Вот тут всё. Одежда, игрушки, еда. Ну что, Тароев? Согласен? Спасибо тебе, брат! – Он жмёт мне руку, будто я уже согласился, и вручает мне Полинку. – Если что, вбей в YouTube, как памперсы менять. Там видюшки, всё понятно… Поля, будь умницей, дядя Тамерлан за тобой приглядит.

Он чмокает дочку в щёчку и, прежде чем я успеваю возразить, исчезает за дверью, оставляя меня стоять в полнейшем шоке.

Поля поднимает на меня свои огромные тёмные глаза.

– Какие ещё видюшки… – шепчу я, ахеревая.

Поля моргает.

Она явно согласна с тем, что мы встряли.

Переводит растерянный взгляд на дверь.

К ребёнку приходит осознание, что папа ушёл.

Губёшки вытягиваются сначала в трубочку, а потом…

Потом Полинка делает квадратный рот. Звук тревожной сирены заполняет каждый угол квартиры.

Держу её на вытянутых руках, будто это бомба замедленного действия.

– Поля, ну ты чего? Всё будет круто! Мы с тобой… Мы щас…

Ё-моё! Чо делать-то?!

Ну, Куравин!

Укачиваю Полинку так, как видел в фильмах – чуть приподнимаю, опускаю, баюкаю.

– У-а-а! – Доносится из квадратного рта.

Ребёнок надрывается, краснея у меня в руках.

– Может, тебе жарко? Давай снимем этот комбез, да? Ну его нафиг… Нарядили…

Расстёгиваю молнию.

Поля остаётся в хлопковом бодике, закрывающем ручки и ножки целиком.

– А-а-а! – Орёт еще громче.

Влетаю в панику!

– Ну-ну, ты же хорошая девочка, ну не плачь! Иначе дядя Тамерлан тоже будет плакать!

А я реально буду!

Оглядываюсь вокруг.

Так, что успокаивает детей?

Свет! Гирлянды!

Подхожу к окну, включаю.

Поля замирает на мгновение, разглядывает переливы огоньков.

– Ну, нравится? Да, смотри, какие красивые огоньки… Как светлячки. Ух, шикарно…

Поля снова поднимает взгляд на меня.

Губки искривляются, глаза наливаются слезами.

– Нет, Поля, не плачь!

– А-а-а!

Хватаю пульт, включаю телевизор, ставлю какой-то мультик, но Поля на него даже не смотрит.

Врубаю на телефоне песенки. Детские, медленные, весёлые, успокаивающие – все подряд.

Танцую с ребёнком на руках.

Надо спеть. Детей успокаивают песни!

Да… Только вот я ни одной колыбельной не знаю.

Думай, Тароев! Голова тебе зачем? Чтобы еду в неё складывать?

Врубай фантазию!

– Баю-баюшки, малыш… Всё у нас тут просто… Если стройку завершишь… Станешь главным боссом!

Полинка затихает. Глазища, обрамлённые тёмными ресницами, внимательно разглядывают мой рот, из которого вырываются звуки разной степени фальшивости.

– Что, нравится песенка? А я ещё знаю! Ты кричишь, и я страдаю, но проект я запускаю… Кто тут в кресле, кто главней? Поля, лидер всех детей!

Секундная тишина.

Но как только я замолкаю, Полинка снова начинает подвывать.

– Ладно, ладно! Новый раунд! Может, кушать? Может пить? Может мультики включить? Но Полина мне в ответ лишь устроила концерт!

Подкачиваю её в ритм. Рифмы кончились. Как и варианты того, как продержаться с ребёнком в квартире целую ночь.

Так долго петь я не смогу…

И снова – лишь стоит мне замолчать, как Поля тут же куксится, вытуживая из себя истерику.

– Да что ж с тобой не так? – Обессиленно воздаю взгляд к потолку. – Ну, что мне сделать? На ушах постоять перед тобой?

Детский плач звенит в ушах, вибрирует на барабанных перепонках.

Я сам напуган до чёртиков!

Ребёнку плохо, а я не могу ничего сделать!

Злюсь на себя, что согласился, злюсь на Макса, что втянул меня в это, злюсь на весь мир.

Ладно, план «Б».

Нам нужно что-то придумать…

Одеваю Полю в комбинезончик. Не с первой попытки, но у нас всё же получается прийти к удобоваримому результату.

Натягиваю на неё шапку.

Сам хватаю пальто, ботинки – одеваюсь быстро, будто на пожар опаздываю.

– Так, принцесса, сейчас мы с тобой пойдём гулять!