Татами под ногами мягко пружинит, приглушая шлепки босых ног.
Глубокий вдох.
Выдох.
Мозг очищается, остаётся только тело.
Движение.
Удар.
Боковой кик проходит плавно, ступня скользит по воздуху.
Атакую невидимого противника: серия прямых ударов, короткие апперкоты.
Переход в блок.
Каждый выброс руки как попытка вырвать из груди острые осколки сегодняшнего дня.
Резкий шаг вперёд – мощный лоу-кик.
Боль.
Не в ноге, не в мышцах.
В голове. В сердце.
Я вижу перед собой её лицо, холодное, отстранённое. Её голос.
– Ты только разрушаешь. После тебя всегда остаётся лишь пепелище, Тамерлан!
Отступаю.
Удар. Рука встречается с твердостью боковой стенки.
Шлепок гулко разносится по комнате. Ладони горят, кожа натянута, мышцы сводит.
Боль – но она кажется настоящей. С ней хотя бы можно бороться. Не как с той, что разрывает меня изнутри.
Ещё одна серия атак: прыжок, круговой кик.
Ловлю дыхание.
Поднимаю руки в защиту. Блок. Короткий апперкот. Отступаю.
Дыхание тяжелое, в висках стучит. Всё, что было, мелькает перед глазами: её взгляд. Её слова. Слёзы, которые я не смог остановить.
Мне нужен план. На этот раз – что-то адекватное.
Пусть на это уйдут недели, месяцы, годы…
Заканчиваю тренировку, облокачиваюсь на стену и позволяю телу немного расслабиться. Полотенцем промакиваю лицо и шею.
Телефон вибрирует на полу, катаясь по татами.
Сообщение. От Макса.
Куравин: Алиса готовит ужин. Подлетай.
Душ помогает смыть с себя пот, но не налёт тяжёлых мыслей.
Переодевшись, я поднимаюсь к Максу.
Не знаю, зачем иду. Наверное, чтобы не выйти в окно от тоски.
Дверь открывает Лёля, его старшая дочь.
Улыбка ребёнка искренняя, такая простая, заставляет меня улыбнуться в ответ.
– Привет, дядя Тамерлан! – Запрыгивает на руки.
– Привет, Искорка! – Подбрасываю её вверх под звонкий детский писк. – Ну, как дела?
– Хорошо! Папа купил мне домик!
– О, надо же! Недвижимость в столь юном возрасте.
– Да нет же, – хохочет. – И-гру-ше-чный!
– Это лучше, чем ничего.
Отпускаю Лёлю.
Втягиваю в себя воздух.
В квартире пахнет потрясающе: запечённое мясо, свежие овощи, тёплый аромат пряностей. Но больше всего пахнет уютом, домом.
Это что-то необъяснимое. Что-то, что может создать только женщина.
Ведь Куравин и раньше готовил дома, но этот обволакивающий запах тепла здесь появился лишь с приходом Алисы.
Сама Алиса тут же появляется в проеме кухни. Улыбается, подходит, чтобы поприветствовать.
– Тамерлан, как же редко ты стал заглядывать.
– Работа. – Неловко и коротко обнимаемся. – Алиса, ты прекрасна, как всегда.
– А ты льстец, как всегда. Проходи, стол накрыт, ужин почти готов.
Прохожу в кухню.
Сташевский сидит за столом с этим своим выражением лица, будто уже где-то напакостил.
– Ну и рожа у тебя, Тамерлан. – Отбивает мне по ладони. – Кто это по тебе так проехался?
– Жизнь. Спасибо за заботу, Стас. Твоя поддержка неоценима.
В кухню входит Макс с маленькой Полей в кенгуру.
Её тёмные глаза, такие глубокие и серьёзные, тут же устремляются на меня.
– А вот и дядя Тамерлан, – Макс поднимает ручку дочери и аккуратно размахивает ей в воздухе в знак приветствия. – Поля, смотри, кто пришёл.
Пухлые губёшки вытягиваются трубочкой. Мизерные ладошки тянутся ко мне.
Максим аккуратно вытаскивает Полю из кенгуру.
– Держи, дядя Тамерлан.
– Макс, да я…
– Держи, говорю!
Принимаю малышку.
Я уже знаком с ней, а вот держу впервые.
Она невесомая в моих руках.
Крохотулечка…
Теплый, мягкий, доверчивый человечек.
Смотрит на меня своими огромными глазами-вселенными, будто изучает.
– Вот так, под головкой поддерживай, – подсказывает Макс.
Ребёнок в моих руках.
Что с этим делать?
Поля поворачивает голову, надувает пузыри из слюней и сучит ножками.
Сердце топит нежностью.
Этот комок доверия в моих ладонях заставляет всё внутри сжаться.
Музыка на фоне – лёгкая, ненавязчивая, заполняет пространство.
Алиса у плиты помешивает что-то в сковороде деревянной лопаткой. На секунду она поворачивается, чтобы посмотреть, как я справляюсь, и улыбается.
Макс подходит к ней со спины, кладёт руки на её талию и целует в основание шеи.
Она чуть вздрагивает, но тут же расслабляется, отставляя лопатку, и оборачивается к нему.
Они танцуют.
Медленно, будто только они двое существуют в этом мире. Он прижимает её к себе, она кладёт голову ему на плечо.
Это не просто танец.
Это дом.
Любовь, которая проявляется не в словах, а в каждом жесте.
За огромным окном парят пушистые снежинки.
И я завидую им, наверное, по-доброму…
Поля в моих руках шевелится червячком, агукает и выдает что-то нечленораздельное, и я слегка качаю её, так, будто делаю это каждый день.
Опускаю взгляд на её крошечное лицо. Тепло разливается по венам.
Вот, за что так отчаянно боролась Ярослава. Вот, в чём я не поддержал её тогда, когда должен был идти до победного конца.
Ярослава понимала, за что сражалась.
Оно того стоило. А я…
Тфу!
Поднимаю взгляд.
Максим тянется к Алисе, целует её коротко в висок.
– Фу, гадость! – Кривится Лёля.
Сташевский подхватывает:
– Плюсую, Искорка! Эй, чуваки, вы мне аппетит перед ужином испортите!
Алиса хохочет, делает шаг в сторону от Максима.
– Ладно-ладно. Мы закончили. Давайте все за стол, не будем мучить голодающих! Тамерлан, давай я заберу Полю.
Я смотрю на малышку в своих руках, и что-то внутри протестует.
Она так уютно устроилась, словно именно здесь её место.
Не хочется отпускать.
Но Алиса тянет руки к дочери, и я осторожно передаю Полю.
Рассаживаемся за столом.
Запахи ужина щекочут нос: что-то мясное, ароматное, с нотками трав.
Лёля тянется за кусочком хлеба, Сташевский уже жрёт, уплетая свинину за обе щёки. Макс стебёт его бездонный желудок.
Я тут словно лишний.
Нет, мне всегда приятно провести вечер с друзьями, но сегодня я выпадаю из реала. Вместо этого болтаюсь там, в своем кабинете, зависнув в этом бесконечном разговоре с Ярославой.
– Тамерлан, что-то случилось? – Алиса хмурится, пристально разглядывая моё лицо. – Ты сегодня какой-то потерянный.
– Да нет, всё хорошо.
– Тароев, а давай сразу перейдём к той части, где ты нам всё рассказываешь, м? – Играет бровями Сташевский. – Давай не будем тянуть кота за… За хвост.
Вздыхаю.
– Просто я наломал дров. И не знаю, как это исправить.
Алиса склоняет голову к плечу.
– Безвыходных ситуаций не бывает. Всегда можно что-то сделать.
Макс кивает.
– Алиса права. Всё можно разрулить.
– Да вы просто не представляете, что я натворил. Я… Я всё устроил так, чтобы у меня не было шанса вернуться. И знаете что? План сработал, мать его! Теперь шанса действительно нет.
– А помнишь, как у нас с Алисой всё было? Я тоже думал, что там без вариантов.
Алиса прищуривается, наводя на Максима вилку, словно оружие.
– О, напомни Тамерлану, как ты бросил меня беременную под дождём. Бросил на пять долгих лет! А потом появился, как ни в чём не бывало и стал метить территорию.
Сташевский театрально ахает, хватаясь за сердце.
– Вот это был поворот! Так что, Тароев, у тебя, схожая история?
Качаю головой.
– Ярослава беременна.
За столом воцаряется тишина.
Куравин замирает, держа вилку на весу.
Сташевский перестаёт жевать.
– Но это ещё не всё. Моя невеста тоже беременна.
Сташевский вскидывает брови.
– Какая ещё невеста?
Я откидываюсь на спинку стула.
– Это очень длинная история.
– А мы никуда не торопимся. Давай, выкладывай!
***
История Максима и Алисы уже написана и доступна для чтения
Бывшие. Тайная дочь от босса
– Вчера отец подписал бумаги и передал мне управление холдингом. Отныне я не могу позволить себе отвлекаться на интрижки, – холодно припечатал Максим.
Я думала, у нас любовь и всё серьёзно. Мечтала выйти замуж. Хотела рассказать радостную новость о беременности, но для него наши отношения были лишь интрижкой.
Оправилась. Пережила. Забыла.
Воспитывала дочь одна и была вполне счастлива, но лишь до того момента, пока холдинг Максима Куравина не выкупил наше крохотное издательство.
И теперь вся моя жизнь – хождение по минному полю, ведь мне нельзя влюбиться в него снова, а ему – узнать про нашу дочь.