Сначала в нос бьёт слабый запах – запах стерильности, чистоты и дезинфицирующих средств.
Потом уши улавливают звук – приглушённый гул, отдалённые шаги и редкие звуки закрывающихся дверей.
Медленно открываю глаза с полным пониманием, где я нахожусь и почему я здесь нахожусь.
Перед глазами – авария.
Дорога, гололёд, руль резко уходит вправо, а затем всё – в белой пелене.
Инстинктивно хватаюсь за живот, принимая положение сидя.
– Ох, очнулась, наконец, – от соседней пустой кровати спешит ко мне медсестра.
Короткие седые волосы, тёплая участливая улыбка, на груди бейдж с именем – Инна.
– Что с моим ребёнком? – Голос дрожит и звучит слишком громко.
– Хорошо всё с твоим ребёночком, в порядке он. Повезло тебе, что просто с дороги вылетела. Головой только о руль приложилась да отключилась. А в остальном – цела и невредима. Правда, истощена видать. Нервничаешь много?
– Приходится… – Морщусь. – Значит, ребёнок в порядке?
– В полном, – повторяет она, подходя ближе. – Не переживай. Мы за тобой ночку понаблюдаем, а завтра утром уже домой поедешь. Воды принести тебе?
Киваю.
Всё тело ноет от напряжения и пережитого стресса.
– Сейчас. Как раз мужа твоего позову. А то он нам в полу скоро дыру протрёт – туда-сюда ходит, – смеётся тихо Инна.
– Какого ещё мужа?
– Красавца твоего, какого же ещё?
Чёрт…
И Тамерлан здесь.
– Вы… Вы сказали ему? Про ребёнка?
– Мы? Нет, это он нам сказал. Прибежал сюда, всех на уши поднял, врачам угрожал да всё на телефоне своём висел. Не знаю, как сюда ещё президент не прилетел. Правда, когда понял, что с тобой всё хорошо, сразу успокоился. Мужики они такие – только делают вид, что ничего не боятся. А на деле те ещё переживалкины.
Инна улыбается ещё шире и уходит, оставляя меня наедине с этой информацией.
Прикрываю глаза, опускаюсь в подушки с глухим стоном, но долго побыть одной мне не дают – дверь почти сразу распахивается.
Эти тяжелые шаги я узнаю из тысячи.
Зажмуриваюсь.
– Ты представился моим мужем.
– Иначе бы не пустили.
– Будто тебя бы это остановило.
– Нет. Но было приятно снова вернуться в этот статус.
Выдыхаю с шумом.
– Фабьена кто-нибудь встретил? – Спрашиваю, по-прежнему не открывая глаз.
Стул у кровати скрипит под весом тела Тамерлана.
– Это действительно то, о чём ты хочешь говорить сейчас?
– А о чём хочешь говорить ты? – Мой голос звенит льдом.
– Яра, почему не сказала мне про ребёнка?
Распахиваю резко глаза.
Возмущение накатывает волной.
– Вообще-то я говорила. Но ты тогда заявил, что не веришь. Кто я такая, чтобы тебя переубеждать?
Он молчит.
Я продолжаю.
– Предупреждая все твои благородные намерения причинить мне счастье, сразу скажу: это ничего между нами не меняет.
– Ошибаешься. Это меняет всё.
– Нет. – Отрезаю. – У меня было достаточно времени подумать. Ты прав, мы убиваем друг друга. Поэтому будет так, как мы решили: доведём соревнование до конца, и проигравший уйдёт. Если хочешь быть воскресным папой, пожалуйста, я не против. Ребёнку нужен отец. Но между нами больше ничего не будет. Это моё решение.
– Я его отменяю.
– Оно окончательное. А у тебя есть Ксюша.
– С этим я разберусь, – отвечает резко, но голос его теряет былую уверенность.
Я долго молчу, глядя ему в глаза.
Гул медицинского оборудования кажется теперь очень громким и раздражающим.
– Ты понимаешь, что мне это просто больше не нужно?
Он отворачивается, упираясь взглядом в стену. Сжимает руки в кулаки.
Встает.
Снимает со своей шеи цепочку с руной Тейваз.
– Хочу, чтобы она была у тебя, – вкладывает в мою ладонь.
– Тамерлан, не нужно.
– Пока я ищу способы откатить всё то дерьмо, которое устроил, и не могу быть рядом, пусть она защищает тебя. Так мне будет спокойней.
Его взгляд прожигает насквозь.
Смыкаю пальцы вокруг талисмана, молча принимая подарок.
– А вот и водичка! – Радостно и торжественно объявляет Инна, открывая дверь палаты.
Тамерлан наклоняется, коротко касается губами моего лба и выходит.