Частный ужин в «Памяти света» стал событием, о котором говорили даже те, кто не был приглашён. Вероника превратила его не в показушный приём, а в камерную встречу избранных — главный редактор «АрхиДома», пара мэтров архитектуры, влиятельный арт-критик, два серьёзных девелопера и их супруги. Люди, чьё мнение формировало рынок.

Дом работал как идеально отлаженный механизм. Свет, который они выбирали с таким трудом, создавал интимные, тёплые островки в просторной гостиной. Вино из погреба, еда от шефа, которого Артём по рекомендации.

Ничего лишнего — только работающий на впечатления интерьер для тех, кто способен его оценить по достоинству, разговоры по существу и приятная атмосфера взаимопонимания и уважения к таланту дизайнера и грамотному вложению денег со стороны заказчика.

Артём играл роль хозяина безупречно: сдержанный, внимательный, ненавязчиво делающий Веронику центром внимания. Он вёл беседы о рынке недвижимости с девелоперами, отпускал точные и ёмкие комментарии о современных трендах, но каждый раз, когда разговор касался дизайна, жестом или взглядом передавал слово ей.

— Вы создали здесь не просто интерьер, — сказал один из мэтров, пожилой архитектор с острым взглядом. — Вы создали атмосферу. Это редкий дар — вдохнуть душу в камень и стекло.

— Спасибо, — поблагодарила Вероника. — Однако без правильной архитектурной основы и понимания заказчика даже самый талантливый дизайнер бессилен. Мне повезло с заказчиком, вам ли не знать, как самые интересные задумки разрушаются под натиском требований того, кто платить деньги. Этот дом — результат взаимозаинтересованного диалога.

Она не льстила. Она констатировала. И все присутствующие, искушённые в интригах и пиаре, видели — перед ними уникальное сочетание понимания, уважения мнения и профессионализма, ставшим партнёрством. Не «богач и его дизайнер», а два профессионала, говорящих на одном языке.

В какой-то момент вечера разговор зашёл о новых материалах, и Вероника, вспомнив историю с бракованными латунными профилями, кратко, без эмоций, рассказала об этом. Не называя имени поставщика, но дав понять масштаб проблемы и то, как она была решена.

— В нашем деле честность и контроль качества необходимость, — заключила она. — Иначе рухнет всё. Доверие не стоит проверять на прочность.

Артём, слушавший её, стоя у камина, поймал её взгляд и почти незаметно кивнул. Это был их внутренний код: она наносила превентивный удар по репутации возможных недобросовестных игроков. И делала это на языке, понятном в этом кругу.

Гости разъехались. Артём и Вероника смогли выдохнуть, хоть они этого и не показывали весь вечер, напряжение внутри них всё же существовало.

— Ты была великолепна, — сказал Артём, снимая пиджак, расстёгивая манжеты и закатывая рукава.

— Мы были великолепны, — поправила Вероника, нанизывая на шпажку оливку. — Твой рассказ о роли освещения в восприятии объёма был идеален. Где подчерпнул столько информации?

— Читал твои статьи для «Архитектона», а ещё прошерстил книг по светодизайну.

Она удивлённо подняла бровь. Он изучал её профессиональную сферу, но не для того, чтобы контролировать, а чтобы понимать.

— И как, сложно?

— Сложнее, чем управлять фондом. Там всё по формулам. А здесь… интуиция. Я пытался её систематизировать. Не вышло.

Она рассмеялась.

— Добро пожаловать в мой мир.

Они убирали со стола вместе, без лишних слов. Когда последнее блюдо было убрано в посудомоечную, а столешница протёрта, она сказала:

— Завтра ко мне приезжает Виктор.

— Виктор? — Артём на мгновение замер.

— Мой старший брат.

Он кивнул, стараясь не показать напряжения. Брат Вероники, успешный хирург из Питера, всегда был на её стороне. После развода его отношение к Артёму можно было описать коротко и ёмко — убить тебя мало за то, что ты предал мою сестру.

Они не виделись все эти годы.

— Надолго?

— На два дня. Проездом с конференции. Он… хочет посмотреть, как я живу.

— Понятно, — сказал Артём. — Мне нужно куда-нибудь исчезнуть?

— Нет, — ответила она твёрдо, глядя на него. — Ты — часть того, «как я живу» сейчас. Пусть видит. Пусть делает выводы.

Это был новый уровень испытания. Не светская тусовка, не враги-конкуренты, а ближний круг. Самый сложный.

На следующий день Виктор приехал на мощном внедорожнике. Он вышел из машины — высокий, подтянутый, с пронзительными серыми глазами, так похожими на глаза сестры, но без её сдерживающей холодности. В его взгляде читалась открытая, изучающая настороженность вперемешку с враждебностью

Вероника встретила его у входа в дом.

— Вить, здравствуй, — радостно обняла Вероника брата.

— Сестрёнка! — Он отодвинул её, осмотрел. — Выглядишь… целой.

— А должна была выглядеть разбитой?

— После всего, что было? Я бы не удивился.

Его взгляд скользнул за её плечо, где в дверном проёме появился Артём. Он был в простой футболке и джинсах, без признаков «хозяина поместья» или «IT-магната». Просто мужчина в доме.

— Виктор, — кивнул Артём, не протягивая руку первым.

— Артём, — кивнул в ответ брат Вероники. Вежливо. Холодно.

— Пойдём в дом, — позвала брата Вероника.

Атмосфера в гостиной сразу же стала накалённой. Вероника попыталась разрядить обстановку, показывая брату дом. Виктор, будучи человеком точных наук, задавал конкретные вопросы о материалах, вентиляции, экологичности. Артём, присоединившийся к экскурсии, к её удивлению, отвечал чётко и технически грамотно. Разговор на время перешёл в безопасное русло.

За обедом на кухне грянул гром.

— Так значит, ты всё-таки вернулся, — без предисловий сказал Виктор, откладывая вилку. — После того как выбросил её, как использованную вещь. После того как она два года собирала себя по кускам. Интересно, что изменилось? Ты прогорел на той? Или просто стало скучно?

— Витя! — резко сказала Вероника.

— Нет, пусть отвечает. Я хочу знать.

Артём медленно поставил свой стакан с водой. Его лицо было спокойным.

— Изменилось то, что я осознал ценность того, что имел. И глубину ущерба, который нанёс. Скучно не стало. Стало пусто. А прогорел я на собственной глупости. Это дорогостоящий урок. Я его усвоил.

— Слова, — отрезал Виктор. — Когда я оперирую, то вижу, что резать, а что — спасать. Ты для неё — некротическая ткань. От неё нужно было избавляться, и она это сделала. А ты… ты теперь что? Имплант? Не отторгнет ли его организм?

Вероника встала.

— Хватит. Мой организм, мои решения. Я не пациент в твоей операционной.

— Нет, ты моя сестра! — Виктор тоже поднялся, его сдержанность дала трещину. — И я видел, во что ты превратилась после того, как он ушёл! Ты не вставала с кровати! Ты молчала неделями! Ты… ты была тенью! И теперь этот снова в твоей жизни, и ты хочешь, чтобы я улыбался и радовался?!

— Я не прошу тебя радоваться! — её голос зазвенел. — Я прошу тебя уважать мой выбор! Да, мне было плохо. Ужасно плохо. И да, он — причина. Но сейчас… сейчас со мной всё в порядке. Я стала сильнее, я на своём месте, и Артём — часть моей новой реальности. Не идеальная, не безопасная, но моя.

Брат и сестра стояли друг напротив друга, готовые спорить, сражаться за свою правду. Артём не вмешивался, считая, что он всё сказал и добавить к этому нечего.

Виктор посмотрел на сестру, потом на Артёма, потом снова на неё. Гнев в его глазах постепенно сменился на усталую тревогу.

— Ты уверена?

— Да.

— А если снова…

— Тогда я сама вырежу некротическую ткань, — холодно, но уверенно произнесла Вероника. — Без анестезии. И на этот раз наложу швы так, что шрама не останется.

Виктор замер, потом медленно выдохнул и сел.

— Ладно. Ты всегда была упрямой! — Он повернулся к Артёму. — Ты слышал? Она даёт тебе один шанс, второго не будет. И если ты снова, хотя бы на миллиметр… Я врач и навыки по разборке и сборке человеческих тел у меня есть. Я знаю, куда бить, чтобы было очень долго и мучительно больно, но не смертельно. Понял?

Артём встретил его взгляд.

— Понял. И… спасибо.

— За что? — удивился Виктор.

— За то, что были с ней, когда меня не было, когда Веронике нужна была помощь и поддержка. За то время, когда я ещё не понимал, кого предал, от кого сам отказался.

Наступила тяжёлая пауза. Потом Виктор хмыкнул и потянулся за бутылкой вина.

— Ладно, что было — видели, что будет — посмотрим.

Напряжение спало не сразу, но лед тронулся. К вечеру, после бутылки вина и разговоров на отвлечённые темы, Виктор даже позволил себе пару колких, но уже беззлобных шуток в адрес Артёма.

Провожая брата на следующий день, Вероника обняла его особенно крепко.

— Спасибо, что приехал.

— Береги себя, сестра. И помни — у тебя всегда есть я, и скальпель в моём кабинете.

Когда машина скрылась за поворотом, она обернулась к Артёму, стоявшему на пороге.

— Ну что, выжил?

— С трудом. Твой брат — это ты, но с острым режущим инструментом в руке.

— Именно, — она слабо улыбнулась.

Он сделал шаг к ней.

— Я в курсе. И я ценю, что ты не отправила меня «исчезнуть» на время приезда Виктора с ревизией. Значит, я рядом с тобой не на птичьих правах.

— Не на птичьих, — согласилась она, — но и не на вечных. Скажем так — на испытательном сроке, который, как выяснилось, отслеживает не только твоя бывшая, пресса и родители, но и мой личный хирург.

Он рассмеялся. Коротко, по-настоящему.

— Согласен на любые условия.

Она очень внимательно посмотрела на него,

— Никто из нас не вернёт прошлого. Мы — другие. И этот дом… он для других. Пойдём, я покажу тебе черновик сметы на зимний сад. Там вылезли непредвиденные расходы.

Они вошли в дом.

С одними проблемами они справились, хотя это было и не особо легко и просто. Впереди было сражение с Алёной, где пока никаких гарантий не было, что всё пройдёт, как им хотелось бы.