Наличие психики, по нашему мнению, свойственно только подвижным, живым организмам. Психика находится в теснейшей связи со свободой передвижения. Организмы, твердо привязанные корнями к одному месту, едва ли обладают психикой, она им попросту не нужна. Нелепо предполагать у накрепко вросшего в землю корнями, неподвижного растения наличие эмоций и мыслей или предчувствия боли при отсутствии возможности предотвратить ее; нелепо приписывать растению наличие разума и свободы воли, коими оно заведомо никогда не воспользуется. Воля и разум растения всегда оставались бы бесполезны и со временем все равно бы зачахли.
Из этого видно, насколько отсутствие психики отличает растение от животного. Взаимосвязь движения и духовной жизни имеет совершенно очевидное огромнейшее значение. Таким образом, развитие психики, по идее, должно отражать все, что связано с движением, все сопряженные с ним трудности. Психика призвана усиливать предвидение, накапливать опыт, развивать память, необходимо применять все это на практике.
Итак, для начала можно констатировать: развитие психики привязано к движению, а прогресс всего того, что наполняет духовную жизнь содержанием, обусловлен нестесненной подвижностью организма. Именно способность к движению порождает, укрепляет и делает необходимой растущую интенсивность духовной жизни. Представьте себе человека, которому полностью отказано в движении. Его духовная жизнь совершенно остановилась бы.
Если рассмотреть функцию духовной жизни под этим углом зрения, станет ясно, что мы имеем дело с развитием врожденной способности, призванной служить органом нападения, обороны или предохранения в зависимости от того, какой реакции конкретная ситуация требует от живого организма. Следовательно, духовную жизнь можно рассматривать только как комплекс мер предосторожности (защиты или нападения), воздействующих на окружение в целях обеспечения выживания и дальнейшего развития человека. Закрепив это условие, мы встретим другие условия, имеющие важность для того, что мы понимаем под психикой. Невозможно представить себе духовную жизнь, протекающую в изоляции. Психика связана со всем, что ее окружает, она воспринимает побуждения извне и так или иначе реагирует на них, располагает возможностями и энергией, необходимыми для защиты организма от окружающего мира либо в союзе с ним и для обеспечения его существования.
Нашему взору открываются самые разнообразные взаимосвязи. В первую очередь они касаются самого организма, своеобразия человека, его физической природы, преимуществ и недостатков. Однако все это очень относительные понятия, ведь ничто не говорит о том, что какая-либо сила или орган важнее других или уступают им. То и другое зависит от ситуации, в какой находится индивид. В некотором смысле ступня человека представляет собой захиревшую кисть руки. Для животного, живущего на дереве, наличие ступни было бы огромным недостатком, но человеку, передвигающемуся по земле, она дает столь явное преимущество, что никто не захочет променять ногу на еще одну руку. И в личной жизни, и в жизни целых народов неполноценность нельзя воспринимать только как недостаток. Все зависит от ситуации. Остается только догадываться, сколько еще открытий предстоит сделать в сфере зависимости человеческой психики от требований космического свойства, таких как смена дня и ночи, полновластие солнца, подвижность атомов и т. д. Эти факторы тоже находятся в тесной связи с самобытностью нашей духовной жизни.
Психические побуждения всегда направлены на достижение какой-нибудь цели – вот первый вывод, который необходимо сделать в отношении человеческой психики. Поэтому следует отмести как ложное заключение о том, что человеческая психика представляет собой нечто неподвижное и неизменное. Психику мы можем представлять себе только в виде совокупности движущих сил, имеющих единый источник и стремящихся к единой цели. Целенаправленность содержится уже в самом понятии адаптации к окружающей среде. Невозможно вообразить духовную жизнь человека без цели, служащей ориентиром для присущих психике движения и динамизма.
Итак, духовная жизнь человека определяется некой целью. Любой человек способен мыслить, чувствовать, желать и даже грезить, только если все это задано, обусловлено, упорядочено и отобрано сообразно существующей цели. Целенаправленность прямо-таки диктуется необходимостью организма приспосабливаться к окружению и реагировать на него. Этим принципам соответствуют все физические и психические явления человеческой жизни. Духовное развитие способно протекать исключительно в рамках, заданных существующей целью, а цель, в свою очередь, определяется динамикой жизни. Саму же цель мы можем воспринимать как изменчивую или как постоянную.
Следовательно, все проявления психики человека можно понимать как подготовку к чему-то, что произойдет в будущем. Психику вряд ли можно рассматривать иначе как орган целеполагания, поэтому индивидуальная психология все проявления человеческого духа воспринимает как направленные на достижение той или иной цели.
Зная цель человека и имея достаточное представление о мире, можно понять смысл выразительных движений личности и их важность как приготовлений к достижению цели. Можно понять, какие движения должен совершить человек, чтобы достигнуть этой цели, понять с такой же очевидностью, с какой мы способны предсказать путь, который проделает камень, когда его роняют на землю. Однако психика не подчиняется естественному закону, действующему для всех одинаково, ведь существующие цели всегда индивидуальны и могут измениться. Но как только у человека появляется цель, психические побуждения приобретают настолько компульсивный характер, что кажется, будто они действительно подчинены естественному закону. По правде говоря, определенный закон все же действует, но этот закон устанавливается самим человеком. И если такой закон потом выглядит как естественный, то это не более чем самообман, потому что человек, считая, будто уловил закономерность и детерминированность, в действительности сам же и создал этот закон. Если кто-то, например, вздумает написать картину, от него можно ожидать всех действий, характерных для художника, задавшегося такой целью. Он выполнит все эти действия в строгой последовательности, как если бы они были продиктованы естественным законом. Но разве кто-то заставлял его писать картину?
Итак, существует различие между динамикой природы и динамикой человеческой психики. С этим различием связаны все спорные вопросы о свободе воли. В наше время превалирует мнение, что воля человека несвободна. В действительности, однако, человек теряет свободу воли, только когда связывает себя с определенной целью. Так как цель нередко определяется обстоятельствами космического, животного и общественного свойства, духовная жизнь, естественно, представляется человеку управляемой неизменными законами. Но когда индивид, например, отрицает свою связь с обществом и восстает против него, не желает подстраиваться под реалии, то все эти мнимые закономерности духовной жизни теряют силу и начинает действовать новая закономерность, обусловленная новой целью. Точно так же закон принадлежности к обществу теряет свою силу для человека, доведенного жизнью до отчаяния и стремящегося разорвать отношения с ближними. Напрашивается вывод, что психика приходит в движение только после того, как задана соответствующая цель.
В свою очередь, о насущной цели человека можно судить по движениям его психики. Кстати, это даже важнее, потому что иные люди не отдают себе отчета, к чему стремятся. На практике именно этот путь оптимально ведет к накоплению знаний о человеке. Он не так уж прост, поскольку динамику можно толковать по-разному. Однако у нас есть возможность рассматривать множество движений психики человека, сравнивать их, проводить параллели. В человеке будет легче разобраться, если сопоставить установки и выразительные формы в двух разных по времени точках его жизни. Такой метод четко задает направление анализа. Становится видно, что детский шаблон поведения подчас неожиданным образом продолжает действовать в зрелом возрасте. Поясним на конкретном примере.
Чрезвычайно трудолюбивый тридцатилетний мужчина, вопреки всем трудностям, добился уважения и немалых успехов. Он обратился к врачу в состоянии крайней депрессии с жалобами на утрату вкуса к жизни и работе. Пациенту вскоре предстояла помолвка, тем не менее он смотрел в будущее с величайшим пессимизмом. Его мучила ревность, и была опасность, что помолвка вот-вот будет расторгнута. Названные им причины выглядели не очень убедительно, упрекнуть невесту было не в чем. Подозрительность, какую явно демонстрировал пациент, наводила на мысль, что он относится к числу людей, которые, встретив кого-нибудь и почувствовав к новому знакомому притяжение, тотчас занимают агрессивную позицию и, охваченные недоверием, своими же руками разрушают то, что собирались строить. Чтобы провести вышеупомянутую сопоставительную линию, нам потребовалось выбрать из жизни пациента одно событие и сравнить его с нынешней позицией. Наш опыт рекомендует обращаться к самым первым детским впечатлениям, хотя нам прекрасно известно, что такие свидетельства не всегда поддаются объективной проверке. Пациент сразу вспомнил следующий эпизод из своего детства: мать повела его и младшего брата на рынок. Из-за сутолоки мать взяла его, старшего брата, на руки. Поняв свою ошибку, она опустила его на землю и взяла младшего брата, а ему пришлось уныло тащиться за матерью. Пациенту было в то время четыре года. Мы заметили в его рассказе нотки, которые уже слышали во время описания нынешних невзгод: он не был уверен, что предпочтут его, а не кого-то другого, и сама мысль, что кто-то другой мог занять его место, была для него невыносима. Когда мы обратили внимание пациента на это обстоятельство, он изумился и сразу же понял связь с настоящим и то, чем объяснялось его отношение к жизни.
Цель, на достижение которой, по нашему представлению, направлены все выразительные движения человека, складывается под воздействием впечатлений, ребенком полученных от контакта с внешним миром. Идеал, цель человека формируется уже в первые месяцы жизни. Именно в этом возрасте начинают играть свою роль ощущения, на которые ребенок будет реагировать радостью или неудовольствием. В это время составляются первые, хотя и самые примитивные впечатления от картины мира и отношение к ней. Таким образом, основы внутренней жизни закладываются уже в младенчестве. Впоследствии они расширяются, подвергаются изменениям и внешним воздействиям. Под влиянием многочисленных факторов ребенок вынужден занимать по отношению к требованиям жизни ту или иную позицию.
Не так уж неправы исследователи, считающие, что характер человека проявляется уже в младенчестве, из чего многие делают вывод, что характер дается ребенку от рождения. Однако точка зрения, согласно которой характер и личность наследуются ребенком от родителей, не только ошибочна, но и вредна для общества, поскольку лишает педагога уверенности в результатах своих усилий. Реальная же причина представлений о том, что характер наследуется, заключается в другом: такая установка позволяет любому педагогу уходить от ответственности, ссылаясь на дурную наследственность ученика.
Важнейшее влияние на постановку цели оказывает культура. Она ставит барьер, на который то и дело натыкается энергия ребенка, пока тот не находит путь, в его глазах приемлемый и сулящий исполнение желаний, а в будущем – безопасность и приспособленность. Ребенок достаточно рано узнает, сколь надежной должна быть желанная ему защита и в какой мере ее обеспечивает подчинение культуре. Речь идет не об элементарном предохранении от опасности, а о таком типе защиты, который гарантирует существование человеческого организма в оптимальных условиях и очень похож на коэффициент прочности хорошего механизма. Ребенок добивается избыточной защиты за счет того, что требует для себя особых гарантий, лучшего удовлетворения своих инстинктивных запросов сверх установленной нормы – больше, чем требуется для простого существования и спокойного развития. В его психике появляется новая линия развития, совершенно очевидно направленная на достижение превосходства. Подражая взрослым, ребенок стремится опередить соперников, занять доминирующую позицию, обеспечивающую безопасность и приспособленность, созвучные поставленной цели. В психике ребенка происходит волнение, возникает беспокойство, которое потом многократно усиливается. Более сильную потребность в защите вызывают разве что космические факторы влияния. А когда в тяжелые периоды психика начинает опасаться за свою способность справиться с решением стоящих перед ней задач, наблюдаются новые отклонения, и тяга к превосходству проявляется еще отчетливее, нежели в спокойные времена.
При этом непосредственной целью иной раз становится уклонение индивида от серьезных трудностей. Человек такого типа имеет хорошо известную нам черту – столкнувшись с трудностями, он либо трепещет и отступает, либо ищет, как от них отделаться, чтобы хоть на время оградить себя от требований жизни. Отсюда понятно, что реакции человеческой психики отнюдь не окончательны и бесповоротны, они всегда лишь временный ответ, не претендующий на исчерпывающее решение проблемы. И особенно в случае духовного развития детей мы имеем дело с постановкой истинных, но тем не менее лишь вре́менных целей. Детскую психику нельзя анализировать по тем же критериям, что и психику взрослого человека. Изучая детскую психику, мы должны заглядывать дальше и представлять себе, к какому конечному результату могут привести энергия и активность ребенка, которые мы наблюдаем. Когда в психике ребенка удается разобраться, становится понятно: такие проявления энергии говорят о том, что ребенок сделал свой выбор и решил приспосабливаться к настоящему и будущему. Связанное с этим решением состояние духа может иметь различную направленность. Одно направление – это оптимизм. Ребенку достает смелости считать, что стоящие перед ним задачи вполне ему по силам. В таком случае у него разовьются черты характера человека, уверенного в том, что его цели достижимы. Так формируются смелость, открытость, ответственность, прилежание и тому подобные качества. Им противостоят свойства, вызванные пессимизмом. Если представить себе цель ребенка, не уверенного в своих силах, то можно понять, что́ происходит в его душе. Мы обнаружим нерешительность, робость, замкнутость, недоверчивость и прочие качества, посредством которых пытаются защитить себя слабые натуры. Цель такого ребенка будет находиться вне пределов досягаемого, далеко за передним краем жизни.