Более чем тысячелетняя история Дании сложна и богата событиями. В ней мы можем видеть и проявление общих для всех западноевропейских стран закономерностей и свойственных только скандинавским странам особенностей. Благодаря своему географическому положению Дания, с одной стороны, была как бы форпостом Скандинавии в Европе, с другой — своеобразным мостом европейского влияния на этот регион.

В различные периоды датское государство и датчане играли неодинаковую роль в Европе и по-разному воспринимались окружающим миром. В средневековье были периоды, когда Дания была великой европейской державой, игравшей существенную роль в судьбах континента. На заре своей истории Дания не очень-то и отличалась от своих скандинавских соседей, и датские викинги, подобно норвежским и шведским, совершали свои походы, добираясь до самых отдаленных уголков Европы. С XI-XII вв. историческое развитие Дании пошло по несколько иному пути, чем у шведов и норвежцев. Здесь несколько раньше сложилась централизованная монархия. Датчане чуть раньше своих скандинавских соседей приняли христианство в его римско-католической форме, и здесь в отличие от Швеции и Норвегии крестьянин оказался в гораздо большей зависимости от дворян-помещиков. Не случайно историки считают Данию дворянским государством в отличие от «государства бондов» (крестьян) в Швеции. В этом Дания ближе к Западной Европе.

В целом в средние века Дания была более развита в хозяйственном и политическом отношении, чем ее скандинавские соседи, и не случайно, что именно под эгидой Копенгагена в конце XIV в. три скандинавские государства объединились в унию. До XVII в. Дания являлась господствующей державой на Севере Европы, и владения ее короны, которая с 1448 г. перешла к северогерманскому дому Ольденбургов, сложившись в полиэтническую и многоязычную миниимперию. В первой половине XVI в. Дания провела реформацию и приняла протестантизм в форме лютеранства.

В 20-х годах XVI в. после национального восстания в Швеции датские короли были вынуждены отказаться от шведской короны. Обладание Норвегией и северогерманскими герцогствами в течение нескольких столетий чрезвычайно осложняло внешнеполитическое положение монархии Ольденбургов. В XVII в. упадок Дании как миниимперии продолжился: в результате войн со Швецией, когда временами под угрозой оказывалось само существование датского государства, датская корона потеряла принадлежавшие ей владения на юге и юго-западе Скандинавского полуострова, а также о-в Готланд. Под властью Копенгагена после 1660 г. сохранялись Норвегия и северогерманские герцогства Шлезвиг и Гольштейн. Новый удар по миниимперии Ольденбургов был нанесен в конце наполеоновских войн, когда король Фредерик VI, последний союзник Наполеона, потерпев поражение в войне с державами антинаполеоновской коалиции, по Кильскому мирному договору 1814 г. уступил Норвегию Швеции. В конце концов после всех перипетий 1814 — 1815 г. на Венском конгрессе датский король получил в качестве компенсации за свои потери лишь небольшое герцогство Лауэнбург на севере Германии.

Теперь, после 1815 г., под властью датского короля осталась как собственно Дания с заморскими владениями — Исландией, Фарерскими о-вами и Гренландией, так и северогерманские герцогства Шлезвиг, Гольштейн и Лауэнбург. Если прежде так называемый шлезвиг-гольштейнский вопрос создавал для Копенгагена династические и дипломатические проблемы, то теперь, в XIX в., рост германского национального сознания придал этому вопросу иное звучание. Столкновение датского и немецкого национализма в двуедином государственном образовании датских Ольденбургов привело к двум войнам, в итоге которых Дания утратила все германские владения и наконец-то стала в 1864 г. мононациональным государством. Именно к этому времени можно отнести завершение процесса формирования датской нации. Поражения 1814 и 1864 гг., как ни парадоксально, обернулись благом для датчан, дав им возможность сосредоточиться на решении внутренних проблем.

На рубеже XIX — XX столетий Дания находилась в процессе глубоких экономических, социальных и культурных преобразований, в результате которых страна из традиционно аграрной стала аграрно-индустриальной. Если еще в начале XIX в. она сохраняла облик патриархальной, во многом даже отсталой окраины Европы, то уже через столетие по многим показателям заняла ведущее место среди передовых европейских стран.

Перемены в экономике страны, в особенности после 1864 г., изменили даже датский пейзаж: исчезли многочисленные болота и вересковые пустоши; на западном побережье Ютландии возникли новые портовые города Эсбьерг и Рингкёбинг — ворота для экспорта сельскохозяйственной продукции в Великобританию.

Сельское хозяйство продолжало составлять основу экономики страны, примерно три четверти ее общей площади использовалось для нужд сельского хозяйства, и значительная часть датчан (40%) была занята в аграрном секторе. Но называть Данию конца XIX — начала XX в. аграрной страной было бы неверно. Дело в том, что к этому времени сельское хозяйство превратилось как бы в принципиально новую отрасль, которая теперь строилась полностью на рыночных отношениях, и была частью современного аграрно-промышленного комплекса. Благодаря новейшим для того времени технологиям всего аграрного цикла, разработанным на основе достижений науки и техники, созданию развитой инфраструктуры переработки сельскохозяйственной продукции, резко повысилась производительность труда и соответственно отдача вкладываемых усилий. Одним из наиболее ярких примеров этого служит тот факт, что в 1900 г. датская корова давала более 2 тыс. литров молока в год, значительно опережая этот показатель во многих странах. Датская мясомолочная и пищевкусовая промышленность уже в конце XIX в. стала одной из наиболее передовых в Европе. Именно в это время датские масло, ветчина и колбаса, а также продукция пивоваренных заводов «Карлсберг» и «Туборг» приобрели общеевропейскую известность. Датский аграрно-промышленный комплекс к этому времени работал не только и не столько на внутренний рынок, сколько на емкий рынок западноевропейских держав, прежде всего Великобритании. Для экспорта сельскохозяйственных продуктов также возникла принципиально новая инфраструктура, в которой важнейшее место занимали торговый сектор, банки, железные дороги и судовладельческие компании.

Качественный скачок произошел в средствах сообщения и связи. Пароходы потеснили парусники. К началу XX в. в небольшой по территории Дании протяженность железных дорог достигла почти 3 тыс. километров, все более или менее крупные населенные пункты были уже связаны дорогами с твердым покрытием. Кроме того активно велось строительство местных дорог между хуторами и фермами. В быт датчан, причем не только верхушки общества, но и широких слоев населения, вошли сначала телеграф, а затем телефон. Дания стала одной из наиболее благоустроенных стран мира.

Уровень датской экономики, достигнутый к началу XX столетия, значительный рост валового национального продукта, как в целом, так и на душу населения, заложили основы развитой социальной системы и создали предпосылки для формирования здесь уже в XX в. «государства всеобщего благосостояния».

В XIX в. Дания пережила беспрецедентный демографический взрыв, когда за полстолетия численность ее населения выросла — с полутора до двух с половиной миллионов.

Серьезные изменения произошли в социально-классовой структуре датского общества, которая постепенно утрачивает свойственный традиционному аграрному обществу характер. Старый дворянско-помещичий класс к началу XX в. лишился не только своих экономических и политических привилегий, но и господствующих позиций в обществе и государстве, прежде всего в бюрократическом аппарате, уступая место представителям торгово-промышленной и финансовой буржуазии, отчасти влившись в ее ряды. Удельный вес крупных помещичьих хозяйств постепенно уменьшался. Последним бастионом дворянства оставались офицерский корпус вооруженных сил и дипломатия.

Другим стало датское крестьянство. Его численность и в абсолютных цифрах, и относительно общего населения постоянно сокращалась. Бедные и разорившиеся крестьяне переселялись в города. Численно продолжался лишь рост сельского пролетариата, занятого как в крупных помещичьих хозяйствах, так и во все большей степени у богатых крестьян. Как правило, в сельской местности оставались наиболее крепкие, зажиточные крестьяне-землевладельцы, собственники основных средств производства, которые вели товарное хозяйство. Именно эти крестьяне начали в последние десятилетия XIX в. организовываться в сбытовые и потребительские кооперативы, создавать на кооперативных началах предприятия по переработке сельскохозяйственной продукции. Не случайно что именно зажиточный, трудолюбивый, образованный крестьянин и стал в конце XIX столетия национальным символом Дании. Не случайно также, что в первое десятилетие XX в. именно положение датского крестьянства привлекало пристальное внимание публицистики в России, где одним из самых социально и политически острых оставался аграрный вопрос.

Быстрыми темпами увеличивалось городское население Дании: средние городские слои, интеллигенция, промышленный рабочий класс.

Несмотря на общее повышение жизненного уровня всех слоев населения Дании, далеко не все социальные проблемы в Дании были решены. К началу нового столетия в датском обществе продолжали сохраняться значительные экономические различия между малоимущими и зажиточными слоями. Классовые противоречия между крестьянством и помещиками сменили противоречия между рабочим классом города и деревни, малоимущими безземельными крестьянами, с одной стороны, и с буржуазией и зажиточным крестьянством — с другой. Однако уже к началу XX в. в Дании стала складываться традиция разрешения этих противоречий мирным путем. Важным средством смягчения внутренних противоречий стала во второй половине XIX в. эмиграция из страны, прежде всего в Северную Америку, куда переселялись десятки тысяч малоимущих датчан.

И здесь следует напомнить, что существенной особенностью Дании — начиная со средних веков — была тенденция к правовому государству, к господству закона над волей правителей. Датский абсолютизм был конституционным — божественное право короля утверждалось «Королевским законом», своеобразной конституцией Дании, подписанной монархом в 1665 г. И это отчасти объясняет тот феномен, что реформы «просвещенного абсолютизма» оказались наиболее результативными по сравнению с подобными реформами в других странах Европы. С них фактически началась модернизация всей экономики. Относительно мирно произошла в Дании и замена абсолютизма конституционно ограниченной монархии. Заменившая Королевский закон» июньская конституция 1849 г., довольно демократическая по тем временам, вводила многие демократические постулаты в жизнь датского общества. Это оказался важный шаг на пути становления правового государства, разделения властей и создания гражданского общества. Законодательная власть перешла от короны к двухпалатному парламенту-ригсдагу, в котором нижняя палата, фолькетинг, была органом народного представительства. Конституция 1849 г., несмотря на утрату впоследствии многих демократических положений, стала той основой, на которой датские демократы и либералы смогли повести борьбу за дальнейшую демократизацию политического строя Дании. Важнейший в истории Дании демократический прорыв парламентаризма в 1904 г. — создание правительства, ответственного перед нижней палатой парламента, — подвел итог этой многолетней борьбе.

К концу XIX в. нормой политической жизни Дании стала многопартийность. Политическими партиями в Дании, как и в других скандинавских странах, назывались фракции в парламенте, часто довольно неустойчивые, и общенациональные организации актг истов.

В конце XIX в. — начале XX в. наиболее организованной общенациональной партией была только Социал-демократическая партия Дании (СДПД), или «Социал-демократия» как ее чаще всего называли. В 1901 г. она насчитывала 201 местное объединение с 30 тыс. членов. Партия опиралась на промышленных и сельскохозяйственных рабочих, отчасти безземельных крестьян-хусменов, а также наиболее леворадикально настроенных интеллигентов. Программа партии была по европейским меркам довольно умеренной, в ней на первый план выдвигалась задача мирного реформирования общества. Марксистские взгляды разделяло в партии лишь незначительное меньшинство.

Консервативная партия Хойре (правая) образовалась еще как парламентская фракция в 1870 г. в ландстинге, имея стабильную поддержку зажиточных граждан столицы и торговых провинциальных городов и помещиков. Организованные объединения сторонников Хойре к началу XX в. насчитывали около 15 тыс. членов. Вплоть до 1901 г., не имея большинства среди избирателей, партия при поддержке короля обладала властью. В самом конце XIX в. внутри консерваторов наметился раскол — между умеренными депутатами, понимавшими неотвратимость перемен и стремившимися приспособиться к новым реалиям, и откровенными реакционерами, пытавшимися сохранить привилегии высших слоев датского общества.

Ведущая оппозиционная партия страны Венстре (левая) объединяла как либералов, так и демократов. Она обладала большинством мандатов в фолькетинге и пришла к власти в 1901 г. Ее электорат был достаточно широк: зажиточное и среднее крестьянство, демократическое крыло интеллигенции, часть средних городских слоев. Эта партия была организационно более уязвима, так как в отличие от социал-демократов или консерваторов почти не имела филиалов на местах. Кроме того, в рядах парламентской партии Венстре не было единства — левые часто раскалываются на различные мелкие фракции, и сплачивала их общая цель — борьба за парламентаризм.

В начале XX в. продолжали активно складываться массовые партии так называемого «буржуазного» спектра. Парламентские фракции создавали массовые организации избирателей. Повышению уровня политической культуры датчан способствовал процесс быстрой самоорганизации гражданского общества в виде так называемых народных движений и различного рода объединений по интересам (религиозных, образовательных, трезвеннических, музыкальных и др.). Наиболее мощными организациями такого рода стали к началу века профессиональные союзы, защищавшие интересы трудящихся перед работодателями.

Все же создание подлинно демократической социальной и политическо, системы к началу XX в. не завершилось. Как мы помним, введенное еще в 1849 г. всеобщее избирательное право было постепенно ограничено. Фактически граждане по-прежнему были не только экономически, но и политически неравны. Пример тому — коммунальные выборы с их цензовыми привилегиями для зажиточных граждан. В результате избираемая не прямым путем и не единовременно верхняя палата — ландстинг продолжала оставаться оплотом богатых верхов датского общества, в целом довольно консервативных. Серьезным ограничением демократии оставалось то, что женщины еще не имели права голоса, правда, как и везде в Европе. Возрастной ценз (30 лет) и для избирателей, и для избираемых не допускал к избирательным урнам молодежь.

На рубеже веков в Дании продолжал существовать ряд пережитков феодальной системы, в частности неотчуждаемые старинные владения, — так называемые «фидеикоммисы» сохранялись некоторые старинные поземельные налоги и десятина. Положение хусменов и батраков было еще довольно тяжелым. Сохранялось их юридическое неравноправие.

Сохранялась и серьезная лакуна в системе образования. И хотя уже с 1814 г. в стране было введено всеобщее начальное образование и ликвидирована неграмотность, путь в высшую школу для большинства небогатых датчан оставался фактически закрытым, ибо между начальной школой и гимназией, предназначенной для более зажиточных граждан, отсутствовало связующее звено.

Судебная власть еще окончательно не отделилась от исполнительной, суды продолжали институционно быть связаны с полицией, часто отсутствовала гласность судопроизводства.

К началу XX столетия назрело изменение функции монархии — древнего института власти. В последние десятилетия XIX в. король Кристиан VII поддерживал консервативную партию Хойре и во многом благодаря его поддержке правительство возглавлял помещик Якоб Эструп. Введение парламентаризма в 1901 г. способствовало превращению короны в надпартийный институт, в стабилизирующий и сглаживающий противоречия фактор. Хотя датское общество и оставалось в подавляющем большинстве монархическим, это не мешало постепенной демократизации политической системы.

Огромную роль в становлении менталитета датчан сыграла протестантская этика.

На международной арене Дания, некогда в средние века игравшая активную роль в европейских конфликтах, уже с XVII в. (правда, далеко не всегда успешно), стремилась утвердиться в качестве нейтрального государства в войнах между великими державами. К началу XX столетия, особенно после того, как в 1864 г. Дания утратила северогерманские владения, эта тенденция обрела новую силу. Правда, соседство с Германской империей отнюдь не располагало к спокойствию, тем более что под властью сначала Пруссии, а затем Германии оставалось около 160 тыс. датчан Северного Шлезвига, или Южной Ютландии, как предпочитали называть эту часть Щлезвига в Дании.

Относительно немногочисленный датский народ на протяжении столетий создавал свою культуру. Уже в XVI в. Дания вписалась в европейский ренессанс. Достижения датской архитектуры и науки конца XVI — начала XVII в. стали свидетельством явления, которое получило название «датского возрождения». В 1479 г. в Копенгагене был создан университет. В конце XV в. на датском языке стали печатать первые книги, в частности перевод «Библии» на датский язык. На рубеже XVI — XVII столетий европейское признание обрел астроном Тихо Браге, учитель Кеплера, создавший первую в Европе астрономическую лабораторию. В XVII в. общеевропейскую известность получила деятельность и других датских ученых: астронома Оле Рёмера, анатома Томаса Бартолина Старшего, одного из основоположников геологии как науки Н. Стенсена (Стено). Именно в Дании выходцы из подвластной датской короне Исландии Т. Торфэус и А. Магнуссон собрали, обработали и издали древнеисландские саги, которые по праву считаются жемчужинами европейской литературы. В 1634 г. в Копенгагене стала выходить первая датская газета.

Интереснейшие архитектурные сооружения XVl — XVIII вв. и сегодня привлекают в Данию множество туристов.

В XVIII в. на многие европейские языки, в том числе и на русский, были переведены пьесы и сочинения известного датского историка, драматурга и сатирика (норвежца по происхождению) Людвига Хольберга.

XVIП век дал Европе выдающегося датского скульптора Б. Торвальдсена. В XVIII же в. именно датчане внесли заметный вклад в становление европейского востоковедения, языкознания и археологии. На волне романтизма конца XVIII в. — первой половины XIX в. большую известность получил датский поэт и драматург Адам Эленшлегер, оказавший огромное влияние на всю скандинавскую литературу, а к середине века символом Дании стал Ханс Кристиан Андерсен, чьи сказки знает весь мир. Огромный вклад в развитие физики внес великий датский ученый X. Кр. Эрстед, открывший электромагнетизм, а в развитие философии — основоположник экзистенциализма Сёрен Кьеркегор.

В XIX в. Дания оказалась на первом месте в Европе по уровню грамотности: с 1814 г. впервые на континенте здесь было введено обязательное начальное образование. Во второй половине века создаваемые повсеместно по инициативе великого датского просветителя, философа и епископа Николая Грундтвига так называемые «народные университеты», то есть школы для взрослых, где можно было получить образование по многим отраслям знаний, способствовали дальнейшему повышению уровня культуты всего населения страны. В этом Дания стала образцом, которому потом последовали страны Северной Европы, а также другие европейские государства. Большой интерес вызвали «народные университеты» в начале XX в. и в России.

Общеевропейский резонанс имели в конце XIX — начале XX в. работы выдающегося датского критика и публициста Георга Брандеса, поборника свободомыслия и реализма в литературе.

В последние десятилетия XIX в. именно благодаря быстрому развитию аграрно-промышленного комплекса Дания вышла на одно из первых мест в Европе в области биологии, достижения которой внедрялись в сельское хозяйство всех развитых европейских стран.

Дания вступала в XX столетие как развитая страна, с высоким уровнем общей культуры, с уже сложившимися демократическими институтами и традициями, сохранив при этом древний традиционный институт монархии.