Духовную жизнь Дании в средние века характеризует главным образом и прежде всего религиозное мировоззрение. Христианская теология и античная философия (особенно аристотелизм) были источником различных видов схоластики. Деятельность богословов сводилась в основном к комментированию церковных догматов, канонического права и некоторых трудов Аристотеля. Между представителями соперничавших религиозно-философских течений периодически возникали дискуссии.
В эпоху раннего средневековья (1100 — 1300) появились первые исторические и теологические сочинения на латинском языке. Так, видный представитель католической схоластики архиепископ и государственный деятель Андерс Сунесен (1167 — 1228), имя которого уже упоминалось (см. главу 4), в дидактической поэме Тексамерон» (Шестидневие) описал историю сотворения мира. Предтечами исторических исследований можно считать появившиеся в XII в. хроники. В условиях расширения территории Датского королевства хронисты были сторонниками сильной королевской власти, одобряя ее завоевательную политику. Первую историю Дании, как известно, написал Свен Аггесен, кратко изложив хронику военных походов и борьбы за трон. Его оттеснил Саксон Грамматик, который не стремился быть бесстрастным летописцем, а активно политизировал изложение событий. Выступая за укрепление королевской власти, Саксон (в отличие от Свена Аггесена) большое значение придавал роли архиепископа. Образцом для устройства института королевской власти для него была Франция. В политическом и культурном отношении Дания в XI-XII вв. ориентировалась прежде всего на Англию и Францию.
В эпоху Реформации наметился определенный подъем культурной жизни, распространялись идеи гуманизма. Однако что касается религиозно-философских исследований, то даже после основания в 1479 г. Копенгагенского университета и превращения его с 1537 г. из католического в протестантское учебное заведение принципиальных изменений в развитии схоластической теологии не произошло. Широкую известность среди протестантски ориентированных мыслителей Европы получили трактаты по богословию и естественному праву Нильса Хеммингсена (1511 — 1600), находившегося под влиянием немецкого богослова и педагога Филиппа Меланхтона — сподвижника Лютера и основателя протестантской неосхоластики постсредневековой эпохи.
Существенные сдвиги в датской исторической науке произошли в XVI в. Ученик Н. Хеммингсена Андерс Сёренсен Ведель в 1575 г. перевел на датский язык труд Саксона Грамматика, а кроме того, издал найденный к тому времени манускрипт первого историографа Дании немецкого автора Адама Бременского (XI в.). Ведель считал, что историю собственного народа и его культуры должно изучать, не пренебрегая никакими источниками, при этом следует лишь их сопоставлять. Таким образом, он расширил предмет исторической науки и впервые поставил ее на твердую почву документального исследования. Однако Веделю не удалось справиться с обилием собранного им материала и вовремя завершить работу. Эту задачу поручили политическому деятелю Арильду Витфельдту, который написал историю Дании в десяти томах. Важно подчеркнуть, что изданные тома включают в себя взятые из архивов документы, сохраняющие свое источниковедческое значение и поныне.
Предваряя последующее изложение, необходимо отметить, что на философские искания датских мыслителей очень повлияли открытия в различных областях естествознания. Параллельное развитие конкретных наук и философии во многом обусловливалось их взаимодействием, дискуссиями по поводу соотношения между философскими и конкретно-научными методами познания.
Начало естественнонаучных исследований в Дании относят ко второй половине XVI в., когда великий датский астроном Тихо Браге (1546 — 1601) впервые прочел лекции по астрономии в Копенгагенском университете. В результате многолетних наблюдений и химических опытов он пришел к выводу, что Земля и небесные тела по своей природе одинаковы («аналогичны») и что космические и земные процессы глубоко между собой связаны. Этот вывод заключал в себе мощный заряд философских интенций относительно структуры мироздания и методологии ее познания. Идея единства земной и внеземной материи, земных и внеземных закономерностей была в дальнейшем сформулирована и рядом ученых других стран. Так, Декарт постулировал ее как натурфилософский закон, а Ньютон — как один из важнейших принципов философии. В Дании идея единства земных и внеземных процессов была развита во всеобщий теоретико-познавательный принцип аналогии, сыгравший весьма плодотворную роль в истории отечественной науки и философии.
Установка упомянутых выше историков Веделя и Витфельдта на то, чтобы использовать как можно больше подлинных документов, способствовала пробуждению интереса датских ученых к трудам представителей «эрудитской, или критической, школы» в западноевропейской историографии XVII в. Будучи чуждыми какого-либо пристрастия к риторическим эффектам, «эрудиты» кропотливо собирали факты, документы, памятники письменной и материальной культуры по истории античности и средневековья, подвергая источники элементарной критике. В своих работах они стремились преодолевать тенденциозность в изложении фактов и не делали сколько-нибудь глубоких обобщении. В начале XVII в. в датской науке возникло новое направление — археология. Ее основоположником стал Оле Ворм, систематически собиравший и изучавший памятники материальной культуры, рунические надписи (издал «Памятники Дании» в шести томах).
Собирание, критика и издание источников по скандинавской, преимущественно средневековой, истории были продолжены Хансом Грамом и его учеником Якобом Лангебеком. Последний возглавлял созданное в 1745 г. Общество отечественной истории и языка.
Вызванное распространением идей европейского Просвещения зарождение светской (нерелигиозной) философии в Дании относится к XVIII в. Сочинения Локка, Бойля, Пуфендорфа оказали влияние на творчество знаменитого драматурга, историка и философа Людвига Хольберга (1684 — 1754), которого называют «датским Мольером». Размышляя в своих сочинениях над проблемами морали, он использовал учение Аристотеля об активном начале — Боге и пассивном — материи. Опираясь на труды предшественников, Хольберг написал ряд работ по истории Дании, а также первые в Скандинавии сочинения по всеобщей истории (позднее переведенные в России). Этот видный представитель датского Просвещения был сторонником просвещенного абсолютизма. Поэтому не случайно, что его принципы изучения истории сводятся к выявлению отличий исторического исследования от хронологий и летописей, определению понятий «эпоха», «эра» и т.п., т.е. во многом к просветительству. На вопрос, что такое история, Хольберг отвечал: «История есть повествование прошедших достопамятных происшествий». Конечная цель этого повествования — «сохранить память тех знаменитых деяний, которые могут руководствовать нас к честной и благополучной жизни».
Трехтомную «Историю датского государства» (1732 — 1735) Л. Хольберга в сокращенном виде на русский язык перевел русский просветитель второй половины XVIII в. Я. П. Козельский. При этом он снабдил ее предисловием и многочисленными примечаниями, которые содержат морализаторские и политические оценки тех или иных королей как тиранов, властолюбцев и угнетателей народа.
Во второй половине XVIII в. широкую известность в Дании получили сочинения немецкого философа X. Вольфа, стремившегося разработать всеобъемлющую систему знаний, в которой «естественная теология» эклектически сочеталась с отдельными принципами механистического материализма. Последователями Вольфа в Дании были Е. Крафт, Ф. К. Эйльскоу, X. Стампе, П. Анкер и др. К этому же времени относится и проникновение в страну кантианства, вызвавшего острые дискуссии преимущественно по проблемам этики. Сторонниками Канта были К. Хорнеман, Б. Ррисбриг, А. С. Эрстед (брат физика Х. К. Эрстеда), противниками — Т. Роте и И. Буйе.
К числу критиков эпистемологии Канта принадлежал и датско-норвежский философ Нильс Тресков (1751 — 1833), сменивший в 1803 г. Риисбрига на должности профессора Копенгагенского университета. Критикуя абсолютизацию абстрактных понятий, он считал, что в действительности существует только единичное, индивидуальное, а общие понятия — лишь вспомогательное средство для его познания. Эмпирические тенденции переплетались у Трескова с платонистской трактовкой сущности единичных вещей как идей, возникающих из божественного источника. Общие идеи подобны образцам, с которых снимаются многочисленные копии. Тресков развивал эволюционное учение: в природе и истории происходит непрерывное развитие от низшего к высшему, духовному.
Начало XIX в. ознаменовалось для датской философии и науки распространением идей романтизма и растущим интересом к естествознанию. Этот интерес имел глубокие корни, восходя к трудам таких известных естествоиспытателей, как Т. Браге, Т. Бартолин, Э. Бартолин, О. Рёмер, Н. Стено, И. Фабрициус и др.
Подлинное развитие датской философии в этом направлении началось после того, как в 1802 г. Хенрик Стеффенс (1773 — 1845) выступил в Копенгагенском университете с лекциями. Ученик Ф. В. Шеллинга, Стеффенс был провозвестником романтизма в Дании, оказавшего значительное влияние на ее духовную жизнь. Опираясь на натурфилософию Шеллинга, Стеффенс развивал идеи всеобщей связи явлений, эволюции природы, человеческого рода и истории. Характеризуя эволюцию природы, он выдвинул важный принцип индивидуализации — развитие от низших к высшим формам живой материи. Человек — продукт этого процесса. И хотя Стеффенс признавал влияние некоего «праорганизующего начала» в природе, он все же считал, что ключ к разгадке ее тайн следует искать в глубинах человеческого духа.
Заметный резонанс в тогдашней Дании вызвали высказывания Стеффенса о соотношении философии и науки. Философию он квалифицировал как разновидность последней, причем более высокого ранга по сравнению с эмпирическими науками, которые, по его мнению, дают нам лишь поверхностное и субъективное знание об отдельных предметах. Спекулятивный же метод философии дает возможность познавать вещи в их целостности и взаимосвязи, выявлять внутренний источник закономерностей, т.е. в итоге — объективное знание. С этих позиций Стеффенс подверг резкой критике сугубо эмпирический метод астрономических наблюдений Т. Браге, оценив его как «односторонний эмпиризм», который привел к искаженному представлению о планетной системе. Он противопоставил ему спекулятивный метод Кеплера, позволивший создать ее объективную картину.
Труды X. Стеффенса положили начало разработке теории наук (прежде всего теоретической физики) и философии истории. Представителем первого направления был крупный физик Ханс Кристиан Эрстед (1777 — 1851). В 1820 г. он открыл магнетическое действие электрического тока, положив начало учению об электромагнетизме. Благодаря этому открытию стали очевидны глубокие связи между различными физическими явлениями, что подводило к идее о единстве сил природы.
Идею единства материи разделял Людвиг Август Кольдинг (1815 — 1888), который наряду с учеными других стран сыграл большую роль в открытии закона сохранения и превращения энергии. С Кольдингом сотрудничал Ханс Петер Томсен (1826 — 1909), один из основателей термохимии. Он занимался определением атомных весов элементов, предсказал существование целой группы инертных газов, состоящей из шести элементов, и теоретически вычислил их атомные веса.
Вернемся, однако, к Х. К. Эрстеду, но уже как к философу. Вначале он испытал влияние идей Стеффенса, затем перешел на позиции кантианства. Его философско-методологические воззрения сформировались под влиянием идеи развития, высказанной Кантом во «Всеобщей естественной истории и теории неба», а также в трудах Лейбница, Шеллинга и Стеффенса. В работе «Дух в природе» Эрстед сформулировал важное диалектическое положение: одним из законов природы является то, что все развивается во времени. Взгляды Эрстеда и Стеффенса в области теории познания существенно отличаются. Если Стеффенс считал, что эмпирическое естествознание вуалирует возможность познания «духа природы», то Эрстед подчеркивал, что именно эксперимент и наблюдение — неотъемлемые элементы всякого научного метода познания. Человек, по Эрстеду, — продукт природы. Поэтому как в природе, так и в человеке проявляются одни и те же законы. Природа и человеческий дух имеют один общий духовный источник происхождения. Поэтому в природе действуют законы разума, а законы природы — в нашем разуме. Следуя сформулированному предшественниками принципу аналогии, Эрстед пришел к выгоду, что законы природы и законы мышления «аналогичны».
Чтобы не быть парией в научных кругах современной Эрстеду Дании, следовало «обнародовать» свое более или менее позитивное отношение к христианскому учению. Поэтому Эрстед, хотя и характеризовал многие христианские догмы как суеверие и мифы, в то же время отмечал, что его взгляды — лишь философское выражение известного постулата, что мир и человек созданы Богом. Вместе с тем он подчеркивал, что философия и религия опустошаются, если они пренебрегают естественными науками.
Противником натурфилософских воззрений Эрстеда был историк и педагог Николай Фредерик Грундтвиг. Опираясь на взгляды Стеффенса в области философии истории, он отстаивал религиозно окрашенную концепцию истории. По мнению Грундтвига, история обретает смысл только тогда, когда она «встроена» в христианское учение. В истории человечества он различал стадии детства (древний мир), юности (средние века) и зрелости, переходящей в старость (новое время). Восторженный интерес Грундтвиг проявлял к средневековью, древнескандинавскому культурному наследию, истории северной мифологии — к последней как к органически целостному достоянию всех народов Северной Европы.
В отличие от Стеффенса, пытавшегося примирить изучение природы с религиозным отношением к «вечному» и «божественному», Грундтвиг не признавал значимости теоретического (спекулятивного) естествознания. Он отвергал натурфилософские идеи («теоретическую физику») Стеффенса и Эрстеда. По его мнению, изучение природы порождает в человеке убеждение, будто он имеет одно лишь бренное тело, и приводит к забвению духовных начал. Это не значит, что Грундтвиг вообще был против науки как таковой: она лишь не должна обретать самостоятельную и доминирующую роль, ей следует развиваться под эгидой христианского учения.
Совокупность этих воззрений Грундтвига легла в основу его программы народного образования, о которой уже не раз говорилось выше. Главная цель этой программы сводилась к тому, чтобы посредством приобщения народа преимущественно крестьянской страны к песням, поэзии, мифам, истории воспитывать в нем уважение к национальным традициям и пробудить интерес к духовной жизни, а кроме того, сделать все, чтобы он осознал необходимость организации сельскохозяйственного производства на основе добровольной ассоциации и технических достижений. Таким образом, Грундтвиг не был противником научных знаний, он лишь считал, что они должны быть подчинены решению определенных социальных задач.
В 30 — 40-х годах XIX в. в Дании, как и во многих других странах, получила распространение философия Гегеля (в работах И. Л. Хейберга, Д. Г. Монрада, И. Л. Мартенсена и др.). Однако специфика этого восприятия заключалась в том, что гегелевское учение было «провинциализировано»: никто из его датских последователей не понял главного, наиболее ценного в нем — диалектического метода. Метод Гегеля наивно понимался лишь как некая процедура, медиация, посредством которой можно переходить от тезиса через антитезис к синтезу. Наибольший интерес проявлялся к эстетике и философии религии. Философия же права, философия истории, история философии остались без внимания. Это тем более удивительно, что, как отмечалось выше, идея развития не только не была чужда, но явилась одним из важнейших результатов предшествующей натурфилософской мысли — труды X. Стеффенса, Х. К. Эрстеда и др. Казалось бы, что высказанные ими идеи развития природы и истории должны были подготовить благоприятную почву для восприятия гегелевского диалектического учения о всеобщем развитии, но этого не произошло. В Дании не было ни одного левого гегельянца. И не случайно Ф. Энгельс в письме К. Марксу из Дании в 1846 г. иронически замечал, что там, как и в других скандинавских странах, «ужасно много гегельянцев».
Одна из причин «провинциализации» учения Гегеля заключалась, видимо, в том, что тогдашняя Дания была аграрной страной с патриархальным помещичьим землевладением. Назревавшая в 1848 г. революционная ситуация была устранена путем сделки королевско-помещичьей власти с весьма слабой либеральной буржуазией.
Вскоре систему Гегеля подвергли критике с субъективно-идеалистических позиций датские философы Фредерик Кристиан Сибберн (1785 — 1872) и Поул Мартин Мёллер (1794 — 1838). Характеризуя ее как спекулятивно-умозрительную, они противопоставили ей «реалистическое» миросозерцание, основанное на психологическом опыте познающего субъекта. Сибберн считал, что наличное бытие представляет собой систему спорадически протекающих процессов развития во времени. Тем самым он отрицал закономерный характер этого развития. Согласно Сибберну, ряды спорадических процессов пересекаются, возникает борьба, являющаяся причиной прогресса. Поскольку познающий субъект всегда есть только один из многих спорадических элементов бытия и находится лишь в одном из рядов развития, то познание бытия в его целостности невозможно.
Значение творчества Ф. К. Сибберна в истории датской философии заключается в том, что он впервые после X. Стеффенса, выдвинувшего принцип индивидуализации в процессе исторического развития, подчеркивал важную роль индивидуального, отдельного в природе и человеческой жизни. Этот акцент на проблематике отдельно взятого индивида оказал сильное влияние на датского мыслителя Сёрена Кьеркегора (1813 — 1855).
30 — 40-е годы XIX в. в истории мировой философии занимают особое место. Этот период ознаменовался настолько важными событиями в европейской философии, что они и поныне в той или иной степени оказывают влияние на развитие философской мысли во всем мире. Казавшаяся многим вершиной философской мысли гегелевская школа подверглась разложению. Хотя Гегель в области философских проблем человека и высказал много важных идей, однако в созданной им колоссальной логической империи функции отдельного индивида выполняет не реальный полнокровный человек, а лишь логическое понятие, наделенное человеческой способностью к творчеству. Отдельные индивиды в итоге низводились до роли бессознательных исполнителей воли «мирового духа».
Сведение Гегелем человеческой личности к духу, лишенному индивидуальности и живых соков, вызвало в европейской философии 30 — 40-х годов прямо противоположную тенденцию — поворот к проблемам «живого», «конкретного» человека. Этот поворот положил начало формированию двух основных тенденций в решении проблемы человека: экзистенциальной, в лице С. Кьеркегора и антропологической, в лице Л. Фейербаха.
Усилившийся процесс обезличения человека в условиях «либерально-свободного» капитализма в Западной Европе первой половины XIX в. нашел своеобразное отражение в литературно-философских эссе С. Кьеркегора, который по-новому, как бы изнутри страдающего и переживающего индивида, посмотрел на проблему «личность и общество». Подвергнув резкой критике философию Гегеля как апофеоз спекулятивного, умозрительного мышления, которое во главу угла ставит всеобщее (общество, государство) и тем самым закрывает путь к познанию личностного начала, Кьеркегор противопоставил ей учение о «конкретном существовании личности. Центральной категорией этого учения является «существование» (экзистенция) — единственная, по Кьеркегору, реальность и мера всех вещей. Под «существованием» он понимал не социальное и биологическое бытие, а субъективный мир религиозно-этических переживаний отдельного индивида.
Кьеркегор предлагал задуматься над следующим: несмотря на то, что человек часто хотел бы иметь ум того или иного выдающегося ученого, писателя и т.д.. он никогда не согласится стать этим другим человеком ценой отказа от своего «я», от своей индивидуальности. Исходя из реальных фактов психологии личности, Кьеркегор делал вывод, что каждый индивид имеет неповторимую внутреннюю сущность, свое индивидуальное «я», обладающее способностью внутренне соотноситься с самим собой (саморефлексия), иными словами — свою «экзистенцию», которая в принципе непознаваема. В экзистенции таится свобода как возможность выбора, сущность которого — в выборе самого себя в абсолютном» смысле.
Гегелевской объективной диалектике («количественной») Кьеркегор противопоставил принципиально иную — субъективную, качественную диалектику», под которой он понимал переход индивида в результате экзистенциального «решения», «выбора от одной стадии существования к другой, более высокой: от обыденной, мирской (эстетической) стадии к этической и от нее — к религиозной. Закон перехода количества в качество он объявил «суеверием», учение о непрерывном развитии — «Фантастикой».
Подвергая критике «неподлинное» существование личности в условиях современного ему общества, в котором все чаще обнаруживались признаки отчуждения и все более обострялись противоречия между личностью и обществом, Кьеркегор не понимал истинных причин этих явлений и все свои надежды возлагал на веру в «нефальсифицированные», «подлинные» христианские идеалы. Он едко высмеивал зарождавшиеся в 30 — 40-х годах новые массовые национально-либеральные движения, лидеры которых, по его мнению, не были способны мыслить самостоятельно и ответственно. Апелляция к массам, по Кьеркегору, несостоятельна, так как массы в принципе не могут обладать истиной. Неудивительно, что он оказался в полной изоляции и конфронтации с демократическими кругами страны, вел замкнутую жизнь одинокого мыслителя. Кьеркегор отклонял идею социального равенства как «неконкретную» идею, исходящую из «абстрактно-гуманного». Он считал, что проблема равенства как социальная проблема неразрешима: «Никакая политика... не может реализовать мысль о равенстве людей... Никогда в мире не будет равенства (будут лишь новые различия, новые классы, новые касты)». Оценивая эти высказывания, следует иметь в виду, что они в какой-то мере явились реакцией на духовную ситуацию в стране, поскольку образцом буржуазно-демократического движения в Дании была не Великая французская революция, а июльская революция 1830 г.
В последние годы жизни Кьеркегор выступил против официальной церкви. Он обвинил ее в том, что она погрязла в мирских делах и не имеет права считать себя наследницей истинного апостольского христианства, ибо последнее было религией любви не к людям, а к Богу. Религиозную истину, по Кьеркегору, можно обрести не путем уразумения и доказательства, а лишь в результате безотчетной веры и в форме парадокса. Так, описанные в Новом завете случаи с Христом не что иное, как парадоксы. Он высмеивал тех теологов, которые пытались примирить с разумом миф о Христе, накормившем пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами. Эти мифы, считал Кьеркегор, верны именно потому, что абсурдны.
Критиковал Кьеркегор и социально-христианские позиции Грундтвига — его мессианский оптимизм, восхваление семьи, а также за то, что тот считал датский народ избранным для особой миссии — обновления христианства.
Однако если кьеркегоровская критика Гегеля способствовала исчезновению гегельянства в Дании, то нападки на церковь остались безрезультатными. Что касается судьбы самого наследия Кьеркегора, то оно по сути дела не было понято его современниками и долгое время оставалось невостребованным. И только после первой мировой войны к нему пробудился интерес, но не в Дании, а в Германии, Франции, США и некоторых других странах. Этот интерес все время возрастал и достиг своего апогея после второй мировой войны. Кьеркегор был объявлен родоначальником современного экзистенциализма.
Характерные для Ф. Сибберна и С. Кьеркегора антипатия к спекулятивному мышлению (и прежде всего к философскому учению Гегеля), обоснование ими принципа индивидуальности вызвали в датской философии конца XIX в. интерес к внутреннему миру человека. На первый план выдвинулись исследования проблем психологии. Длительное время большой популярностью пользовались лекции по философии профессора Копенгагенского университета Харальда Хёффдинга (1843 — 1931). Среди его слушателей, между прочим, был и будущий знаменитый физик Нильс Бор. Многие труды Хёффдинга переведены за рубежом, в том числе в России.
В области психологии Хёффдинг придерживался теории психофизического параллелизма. Оппонентом этой теории выступил Кристиан Кроман (1846 — 1925), развивавший идеи психофизического взаимодействия. Он различал два рода наук: «формальные» (логика, математика, механика) имеют дело с априорными конструкциями и потому дают достоверное знание, тогда как «реальные» науки (физика, химия и др.) эмпиричны, предполагают веру в существование причинности и поэтому имеют лишь вероятностный характер. Анализируя историю математических и естественных наук, Кроман не понял позитивной роли противоречий в развитии научных понятий и, в частности, отрицал неевклидову геометрию как «противоречивую». Это мнение шло вразрез с позицией X. Хёффдинга и других ученых, подчеркивавших принцип развития в истории наук.
Творчество X. Хёффдинга как бы символизирует некий этап в истории датской философской мысли: сам ученый продолжал еще какое-то время исследовать психологические проблемы личности, но в то же время у него обозначились новые подходы и появились новые интересы, связанные с определенным поворотом к эмпиризму и позитивизму.
Анализ истории философских исканий в Дании дает возможность выявить их специфику по сравнению с подобным процессом в других скандинавских странах. Современный датский историк философии и теолог С. Хольм, отмечая определенное сходство в проблематике и историческом развитии философской мысли стран Северной Европы, в то же время подчеркивает и их различие. «Датская философия, — пишет он, — почти всегда была философией личности, а это означает, что на передний план выступали психологические и этические мотивы, тогда как в Швеции — нередко метафизические, а подчас и мистические мотивы...» Шведские философы также проявляли интерес к «философии личности», но в отличие от датских, стремились при этом создавать спекулятивно-метафизические и теологические системы. Если шведская философия XIX в. нередко была занята системосозиданием и поисками некоей «цельности», «тотальности» бытия и мышления, теории познания и нравственности, то датская философия, как правило, была больше аналитической, чем синтетической. «Поэтому в Дании совсем не было законченных философских систем или монистических учений. Три из наиболее значительных и в то же время различных датских мыслителей — Хольберг, Грундтвиг и Кьеркегор были решительными дуалистами, а X. Хёффдинг если и называл себя монистом, то всегда перед этим словом ставил 'критический'.»
Называя свое мировоззрение «критическим позитивизмом» Хёффдинг считал, что лишь с возникновением позитивизма в истории философии началась новая эпоха — научное исследование фактов. Он постоянно подчеркивал необходимость тесной связи между философскими изысканиями и исследованиями в области естественных наук. Кстати, еще в первой половине XIX в. позитивистские и материалистические тенденции нашли отражение в работах Фредерика Дрейера (1827 — 1853). Будучи под влиянием Д. С. Милля, Дрейер в противоположность ему считал, что материальная субстанция существует независимо от нас и может быть объектом познания.
В условиях революционного подъема 1848 — 1849 гг., приведшего к превращению абсолютистской Дании в конституционную монархию, в датской историографии произошло заметное политическое размежевание. Наряду с верноподданнически настроенными историками все чаще заявляли о себе ученые, вставшие на либеральные позиции. Широкую известность получила работа К. Ф. Аллена по отечественной истории, пронизанная осуждением дворянства и сочувствием к крестьянству и бюргерству.
На рубеже XIX-XX вв., в условиях бурного развития капитализма, растущего влияния буржуазных демократов (венстре), английских и французских философов-позитивистов, важный вклад в историческую науку внесли специалист по новому времени Э. Хольм, медиевист европейского масштаба К. Эрслев, автор первых датских учебников по новейшей истории И. Фридерисиа, один из первых исследователей экономической истории страны в новое время М. Рубин. Последний из них впервые применил статистические методы в исследованиях по истории.