Эпоха бронзы (1800—500 гг. до Р.Х.) ознаменована первым обращением к металлу как материалу для изготовления орудий труда и предметов быта. Тем не менее возникновение обработки металла около 2000 г. до Р.Х. не оказало принципиального влияния на систему хозяйствования. Металл требовался не столько ради удовлетворения утилитарных потребностей, сколько из-за его символической ценности как показатель социального статуса и богатства. И именно социальный с.рой на протяжении бронзового века претерпел наибольшие изменения: функциональное, а затем социальное неравенство, возникшее в неолите, закреплялось имущественным, обособлялись древнейшие институты власти, формировались первые в истории человечества политические образования — племена.
По археологическим и социально-экономическим признакам выделяются два основных периода: ранний (1800—1000) и поздний (1000—500) бронзовый век.
Большая часть бронзового века пришлась на суббореальный период, лишь около 700 г. до Р.Х. его сменил субатлантический, более прохладный и влажный, особенно благоприятный для скотоводства. Поэтому именно оно составляло основу хозяйства. Однако сокращение лесных массивов и изменения растительности вызвали перемены в видах разводимого скота, а незначительное похолодание потребовало перехода к его стойловому содержанию в зимнее время. Сократилось количество крупного рогатого скота, но расширилось коневодство: и тот и другой вид животных давал мясо. Увеличивалось поголовье овец, которые теперь поставляли не только мясо, но и ценное сырье для ткачества — шерсть. К заготавливаемому на зиму фуражу (листве) добавляли травяное сено, а также злаки, что свидетельствует о прогрессе земледелия.
Использование бронзового топора значительно облегчило расчистку пахотных земель, площадь которых росла. Начавшийся еще в позднем неолите переход к пашенному земледелию засвидетельствован находками сох в болотах, древнейшую из которых относят к 1500 г. до Р. Х. По наскальным изображениям бронзового века в Южной Швеции известны два типа сохи: лопатообразная и крючковидная. Среди петроглифов представлены сцены пахоты на упряжных животных (в археологическом материале следов их использования пока не найдено). В зерновом производстве основной культурой стал ячмень, меньшую роль играли просо и овес. Культивировались и другие растения, в том числе фасоль и горох.
Переориентация экономики на разведение скота вызвала перемещение части поселений на более удобные для пастбищного хозяйства земли. Возможно, произошло и определенное разграничение хозяйственной деятельности отдельных общин, скотоводческой и земледельческой, хотя оба типа хозяйства по-прежнему сочетались. Значительная концентрация скотоводческого населения отмечена в Северной Ютландии и вдоль центральной моренной гряды к югу, на о-вах Фюн и Зеландия.
Вместе с тем в территориальном размещении поселений сколько-нибудь существенных изменений не происходило с конца неолита до железного века. Однако число поселений увеличивалось, они распространились на ранее не освоенные земли, особенно на западе Ютландии. Росла и их плотность.
Основным видом поселения оставались деревни — скопления усадеб, каждую из которых занимала семья. В настоящее время исследовано более 100 таких усадеб, их наиболее крупные скопления обнаружены в Спьялде, Бьерге, Керхольме, Ристофте. В первом из них открыто до 33 построек на площади 70 X X 350 м, относящихся к первой половине I тыс. до Р. Х. Правда, остается неясным, сколько именно домов существовало одновременно, т.е. каков был размер этой деревни. Очевидно лишь, что все найденные там постройки не могли принадлежать разным периодам жизни одной усадьбы. Без сомнения, это была деревня с несколькими хозяйственными комплексами. Усадьбы состояли из различных видов построек — прямоугольных и длинных домов, небольших хозяйственных строений. В Бьерге, в 7 км от Спьялда, 55 построек объединены в две группы, но установить, сколько из них функционировали одновременно, также не удалось. Очень немногие из поселений имеют упорядоченную планировку.
В середине II тыс. до Р.Х. появился новый тип домов, аналогии которым встречаются на Североморском побережье вплоть до устья Рейна. Это большие трехчастные длинные строения, ориентированные по линии запад-восток, с крышей, поддерживаемой двумя рядами внутренних столбов, и деревянными стенами. Просторные, площадью 60-150 м2 (но доходящие подчас до 250 м2), они нередко имели два входа: в западной, жилой части и в восточной, где, очевидно, содержался в стойлах скот. Они доминировали в деревенских комплексах на протяжении всего бронзового века. Их сопровождали небольшие (6х3 — 7х4 м) помещения — вероятно, хозяйственные постройки. Они сосуществовали с постройками более ранних типов: домами с торфяными стенами, прямоугольными домами меньших размеров и др.
Можно предполагать, что население каждой из таких деревень составляло родовую общину. Патриархальная семья, объединявшая два-три поколения ближайших родственников и занимавшая усадьбу, была основной хозяйственной ячейкой общества. Внутри ее, видимо, еще сохранялось равенство, как имущественное, так и социальное, и лица, руководившие повседневной хозяйственной деятельностью, не имели имущественных привилегий. Все члены общины, очевидно, имели общую собственность и равные права на потребление произведенного продукта.
Техника обработки камня в раннем бронзовом веке не претерпела изменений, традиционными оставались и формы каменных орудий. В керамике, грубой и неорнаментированной, преобладали биконические, яйцеобразные плоскодонные сосуды и сосуды с цилиндрическим горлом. В погребениях керамику постепенно вытесняли деревянные и берестяные чаши. Существенный прогресс в ткачестве был связан с появлением в позднем бронзовом веке ткацкого станка.
Значительные усовершенствования произошли в средствах передвижения. Важнейшим из них было изобретение (или заимствование) колесного транспорта. Бронзовые модели тележек на колесах, а также многочисленные наскальные рисунки Южной Швеции указывают на их широкое распространение. В судостроении, судя по наскальным рисункам, появились большие весельные корабли с килем, предназначенные для плаваний вдоль побережья.
Но основным достижением этого времени стала, конечно, металлообработка. Искусство производства и обработки бронзы возникло в Дании под влиянием культур Центральной Европы. Однако отсутствие собственного сырья определило длительное сосуществование каменных и бронзовых изделий. На протяжении раннего бронзового века значительная часть металлических предметов являлась импортом из Центральной Европы. Орудия из бронзы собственного производства повторяли формы каменных орудий. Лишь в позднем бронзовом веке производство бронзовых предметов заметно возросло. Оно продолжало существовать и в железном веке — намного дольше, чем в Центральной Европе. В это же время возникли новые формы изделий, не повторяющие европейские образцы. К специфическим североевропейским изделиям относят орнаментированные воротники, манжетовидные браслеты, двучленные фибулы. Особое распространение получили различные виды топоров: пальштабы, кельты, вотивные боевые топоры.
Многочисленные металлообрабатывающие мастерские позднего бронзового века были приспособлены для производства высококачественных изделий. В них найдены литейные формы, дьячки, тигли, шлаки. Высокий уровень бронзовых изделий свидетельствует о том, что металлообработка стала к этому времени самостоятельным ремеслом, которым занимались профессионалы — бронзолитейщики. Предметы из бронзы богато орнаментированы вставками из пасты и янтаря. Осваивалась техника золочения: позолотой покрывали вотивные топоры, тонкие бронзовые сосуды.
Мощный поток бронзы и бронзовых изделий, а также других предметов роскоши из Центральной и Западной Европы в Данию свидетельствует, что возникший еще в позднем неолите обмен продуктами, сырьем и престижными предметами значительно расширился в рассматриваемую эпоху. Дания включилась в европейскую систему обмена. Более 1000 лет она регулярно получала бронзу, которая затем поступала во внутреннее обращение и использовалась для собственного производства. В обмен на металлические изделия (очевидно, бронза попадала в Данию в виде готовых изделий, так как на ее территории не найдено металлических слитков) вывозился янтарь, а также, возможно, продукция сельского хозяйства и промыслов: кожи, воск, соль, меха. Немалым спросом в Центральной Европе пользовались бронзовые изделия северного стиля. Их экспорт был настолько велик, что составил основную массу бронзовых изделий в Северной Германии. Лишь в VII—VI вв. до Р.Х. в результате нарушения европейской торговой сети из-за массовых переселений и появления новых народов в Южной и Юго-Восточной Европе приток бронзы сократился.
При всей интенсивности обмена в эпоху бронзы (по сравнению с предшествующим временем) вряд ли, однако, можно говорить о формировании в это время протяженных (трансъевропейских) торговых путей, янтарного, бронзового и др. Видимо, они состояли из небольших отрезков между более или менее крупными пунктами, где происходил обмен и откуда шло дальнейшее распространение ценностей. На существование таких центров указывает концентрация цепных предметов в отдельных местах и отсутствие их на всей остальной территории. Так, на о-ве Фюн в округе Вольдтофта выявлено огромное скопление ценных предметов. Большие курганы с богатыми захоронениями указывают на то, что здесь около 800 г. до Р.Х. существовал экономический центр, занимавший ключевую позицию в системе обмена Восточной Дании. Другим сходным центром была округа Бослунда на Зеландии с поселением на холме, вокруг которого найдены селища, курганы с богатыми погребениями, клады. Аналогичные центры, где происходил обмен, существовали в Бранденбурге, в устье Эльбы и некоторых других местах Центральной Европы. Все они являлись узловыми пунктами в торговой сети, через которую ценные предметы перемещались на громадные расстояния и связывали между собой нарождающуюся знать аграрных сообществ.
Уже в обществе охотников и собирателей мезолита обмен сырьем (кремнием и др.) играл значительную роль в формировании общинных территорий. Позднее, по мере укрепления земледельческих общин, значение обмена изделиями и сырьем неуклонно возрастало — устанавливалась непосредственная связь между обменом и социальной дифференциацией, поскольку обмен престижными предметами в то время был не только экономическим фактором, но и формой проявления социальных связей. Не случайно следы широкомасштабного обмена и социального неравенства возникают одновременно, в IV тыс. до Р.Х., и в обеих сферах на протяжении двух тысячелетий наблюдается их непрерывный рост, который приводит в эпоху бронзы к качественным изменениям в структуре общества.
Социальные преобразования в Дании начала II тыс. ранее объяснялись как результат вторжения несколькими веками раньше носителей культуры одиночных погребений — индоевропейцев. Полагали, что к концу III тыс. до Р.Х. обе этнические группы, аборигенная и пришлая, слились, и мигранты образовали «аристократический воинский слой», который владел средствами производства и контролировал межрегиональный обмен. «Земледельческий» же слой, носители культуры воронкообразных кубков, как считалось, создавал избыточный продукт, благодаря которому «воинский слой» имел возможность получать металл и изделия из него. Эта теория, модернизирующая общество бронзового века по типу раннефеодальных структур, была в последние десятилетия пересмотрена.
Возрастающий обмен бронзовым оружием, украшениями, янтарем рассматривается сейчас как один из основных факторов социального развития датского общества бронзового века. Не пришлая воинская знать концентрировала в своих руках власть, а местная, постепенно сформировавшаяся элита, принадлежность которой к культуре ни аборигенов, ни мигрантов уже неустановима. Основой ее власти стало ключевое положение в системе обмена и перераспределения ценностей. Выделяющийся нобилитет обладал доступом к поступающим из Европы ценностям и престижным предметам, сосредоточивал производимый внутри Дании избыточный продукт, собирая его в виде даней, и осуществлял его дальнейшее перераспределение.
Обладание социально высоким статусом позволяло сосредоточить в руках его носителей значительные имущественные ценности, состоящие, насколько можно судить по археологическим материалам, из предметов роскоши, бронзового оружия, украшений, других изделий из металла и янтаря, ритуальных и символических предметов. Выделение немногих чрезвычайно богатых погребений с большим количеством бронзовых, а в отдельных случаях золотых предметов (часть из них символического характера) из подавляющего большинства бедных, почти не содержащих металлических предметов погребений свидетельствует не только о значительном социальном, но и об имущественном расслоении общества. В то же время на деревенских поселениях следов имущественной дифференциации не обнаруживается. Все усадьбы имеют примерно одинаковые размеры, мало отличается и набор предметов, находимых в них.
Другой яркий показатель концентрации богатств в руках знати — возникший в конце II тыс. до Р.Х. новый обычай: захоронение ценных предметов в виде кладов. Бронзовые украшения, оружие, ритуальные предметы, луры, питьевые сосуды, подчас в большом количестве, опускали в болота или озера. Сокрытие кладов являлось ритуальным жертвоприношением, но в то же время служило своеобразной формой изъятия части богатств в престижных целях. Клады в определенной мере заменили в I тыс. до Р.Х. богатые захоронения: в погребениях (ингумации сменились кремациями) стали реже встречаться символы социального статуса. Напротив, значительная часть предметов, составлявших вотивные клады, имела символическое значение, указывая на высокий социальный статус человека или людей, оставивших их. Таковы, например, бронзовые топоры из клада в Скогеторпе с лезвиями длиной 40 см и рукоятями, украшенными пластинами из янтаря и золота.
Углублявшееся на протяжении бронзового века расслоение общества приобрело к его концу, очевидно, более упорядоченные формы и институализировалось. Именно в это время формируется слой знати, все представители которого, а не отдельные лица обладали определенными привилегиями. Об этом в первую очередь говорит появление богатых женских и юношеских погребений. Как правило, они не столь пышны, как мужские, но также содержали бронзовые и золотые предметы. Увеличилось количество женских украшений из бронзы и золота, в том числе и в вотивных кладах.
Одновременно знать обособлялась от рядовых общинников и территориально: следы ее присутствия обнаруживаются прежде всего в центрах обмена. Здесь возводились грандиозные курганы, как, например, Лусехёй в Вольдтофте, зарывались клады. Центры притягивали к себе население, плотность которого вокруг них была значительно выше средней, а деревни и отдельные усадьбы располагались на более близком расстоянии, чем обычно.
Достигнутый в бронзовом веке уровень социального и имущественного расслоения, обособление знати позволяют предполагать, что на протяжении II тыс. до Р.Х. происходила дифференциация и в среде самой знати; из ее числа выделялись вожди как носители верховной военной и административной власти.
Усиление вертикальных связей вызывалось необходимостью сплочения земледельческих и скотоводческих родовых общин в единые более крупные коллективы, а также распространением военной деятельности. Не случайно в наиболее богатых погребениях, которые рассматриваются как погребения вождей, обнаружены многочисленные предметы вооружения: бронзовые мечи, боевые топоры и т.п., они же составляют и основную часть вотивных кладов.
Археологические материалы — единственный источник наших знаний о Дании эпохи бронзы — крайне скудно и ненадежно освещают социальное и тем более политическое устройство общества. Лишь по косвенным признакам мы можем предполагать зарождение и становление тех или иных явлений в это), сфере.
На территории Дании не прослеживаются сколько-нибудь заметные региональные различия в материальной культуре и в духовной жизни (в первую очередь в погребальном обряде, который отражает не столько региональные особенности, сколько социальное неравенство). И это, очевидно, указывает на этническую однородность жителей Ютландии и островов к концу бронзового века: более ранние переселенцы — носители культуры одиночных погребений (следов крупных переселений в более позднее время не обнаружено) — слились с местным населением и образовали едины» этнос. Обитателем Дании бронзового века считают прагерманцами: около 400 г. до Р.Х., т.е. на рубеже бронзового и железного веков, на большей части Дании (кроме Северной Ютландии) распространилась так называемая ясторфская, принадлежащая германцам археологическая культура, а грек Пифей из Марселя, совершивший плавание вокруг Западной Европы около того же времени, называет северный народ тевтонами (teutones), которых современные исследователи помещают на северо-западе Ютландии, в современном округе Тю, Это первый засвидетельствованный письменными памятниками этноним, относящийся к населению Дании.
Вместе с тем появление центров, где сосредоточивался обмен ценностями и жила знать, где концентрировались богатые захоронения и клады и вокруг которых группировались сельские поселения, говорит о переходе к племенной организации общества. Они объединяли племенную территорию и служили средоточием экономической и социальной жизни племени.
В основе перехода к племенной организации лежало объединение групп родовых общин в более крупные сообщества, возглавляемые вождями. Превратности войны, браки или вражда между знатными родами вызывали постоянные изменения в составе, размерах, взаимоотношениях отдельных племен. Судя по количеству и расположению центров, можно предполагать, что на территории современной Дании к концу бронзового века существовало множество небольших племен. Наиболее крупные и богатые центры находились в Восточной Дании, теснее связанной с системой центральноевропейского обмена: на юго-западе (Вольдтофт) и востоке (о-в Фюн), в юго-западной (Скельскёр), юго-восточной (Стевнс) и северной Зеландии, на о-ве Фальстер. Меньшее их число отмечается в Ютландии, где одним из важнейших был центр около Люнгбю в округе Тю. Расцвет этих центров приходится на время около 800 г. до Р.Х.