Новый этап истории страны открылся правлением еще одного представителя яркой плеяды Вальдемаров на датском престоле. Будущий король Вальдемар IV (1340—1375) был младшим сыном Кристофера II. Он провел детство в Германии и получил воспитание при дворе своего деда, умного и просвещенного императора Людвига Баварского. Родственные узы тут были двойные, поскольку сын императора маркграф Людвиг Бранденбургский был женат на сестре Вальдемара. На маркграфа и весь дом Виттельсбахов опирался затем Вальдемар в борьбе за трон Дании. Свое политическое чутье принц — Йонкер Вольмар, как его называли датчане, — проявил также при сношениях с лигой ганзейских городов, которым обещал сохранить их привилегии, выступая посредником в войне между Штеттином и Бранденбургом. В результате не только Витгельсбахи, но и северонемецкие города, и герцог Барним Штеттинский признали его права на датский престол, в обход менее дипломатичного старшего брата — Йонкера Отто. Напуганные народным движением в Ютландии, голштинские графы вместе с герцогом Южной Ютландии (область Шлезвиг) также вступили в переговоры с Вальдемаром. Они намеревались использовать юного короля как марионетку, чтобы удерживать захваченные земли Дании и направлять ее политику.
Принц не противоречил им. Он раздавал обещания, которые скрепил браком с принцессой Шлезвига, а вместе с рукой Хедвиги получил в приданое 24 тысячи марок серебром, замок Ольборг и ряд территорий в Северной Ютландии. Свадьба состоялась на Троицу 1340 г., а в конце июля ютландский ландстинг провозгласил его королем Дании. Но, получив корону, 20-летний король повел совсем иную, собственную игру.
Вальдемар IV вошел в историю с прозвищем Аттердаг — «Снова день [будет над Данией]»[19]. Свои главные задачи он видел в том, чтобы восстановить территориальное единство Дании, ее авторитет, самостоятельность королевской власти и порядок в стране. Это были грандиозные планы.
О характере Вальдемара Аттердага и важных событиях его жизни можно узнать из двух крупных летописаний: из так называемой Младшей Зеландской хроники, доведенной до середины 60-х годов, которую вели в цистерцианском монастыре Соре, и хроники Детмара, францисканского монаха из Любека, который представил, конечно, традицию главы вендской Ганзы, но был хорошо знаком и с важнейшими датскими источниками. Сохранилось также множество документов Вальдемара IV, которые хранились в замке Вордингборг и архиве Роскилльского собора.
Все современники Вальдемара IV единодушны в том, что его рука была тяжелой. Человек железной воли, талантливый, решительный и динамичный, он сочетал черты циничного политика, расчетливого хозяина, хитрого торгаша и дерзкого конкистадора. К своей цели король шел неумолимо и устремленно, тактика его была разнообразной и гибкой, включала и компромиссы, и жестокость. С соседями он то договаривался, то побеждал и изгонял их, то обманывал, то подкупал. И так — замок за замком, остров за островом, провинция за провинцией — он собирал и консолидировал страну, а затем попытался раздвинуть ее традиционные границы. Искусно находя покровителей среди влиятельнейших монархов континента, он создавал в Европе величественный образ Дании и ее короля.
Первые шаги короля были направлены на возвращение островов и Ютландии. Опираясь на антинемецкий мятеж господ и крестьян, король в течение ближайших лет (1341—1343) сумел вернуть, главным образом выкупить, до трех четвертых территории полуострова. Но почти 30 лет понадобилось королю, чтобы вернуть под свою руку примерно два десятка замков, — основные опорные центры, которые были розданы на разных условиях в держание голштинским магнатам[20]. Свою опору — замок Вордингборг — он выкупил за 8 тысяч марок. Прочие король не только выкупал, но также отвоевывал и выменивал. Так же было и с островами. Фюн был возвращен в три приема: в 1348 г., используя сложные залоговые комбинации, он вернул себе замок Нюборг с половиной острова, вторую же половину отдал в залог за 21 тысячу марок; в 1352—1353 гг. вел там войну и захватил Лангеланн; и лишь во второй половине 60-х годов голштинцы уступили остальную территорию Фюна. В результате удалось окончательно восстановить владения Дании на Зеландии и в Северной Ютландии, вернуть Лолланн, Фальстер и Мён (1346—1348), Лангелланн и Фюн; король заодно «прихватил» и несколько некоролевских владений[21].
В числе первых идей молодого короля были сделки в отношении Эстляндии, где датчанам мешали освободительные мятежи эстонцев, военные действия русских и претензии Ливонского ордена. К середине XIV в. датская корона вообще не имела там реальной власти. Местные рыцари-помещики, преимущественно немцы, непрерывно тревожимые хорошо организованными восстаниями эстонских крестьян, попросили защиты и покровительства у ордена. Используя неурядицы между немецкими князьями и противоречия между маркграфом Бранденбургским и орденом, вмешав в дело императора и папу, Вальдемар IV ухитрился 19 августа 1346 г. продать ордену фактически уже не свою Эстляндию с Ревелем и Нарвой.
Эта сделка имела прежде всего дипломатическое значение. Собирая свою страну, Вальдемар IV должен был учитывать сложную расстановку сил на Балтике, где Швеция, Ганзейская лига, Северная Русь. Ливонский орден, немецкие государства и империя преследовали свои политические задачи. Орден имел сильные позиции в прусских городах, чье значение в балтийской торговле в то время стало возрастать. Сделка с орденом по поводу эстляндских владений в значительной мере развязала Вальдемару IV руки в его голштинских и шведских делах. Впрочем, Дания не вполне отказалась от Прибалтики: король планировал крестовые походы туда в 1343 и 1346 гг. (в Литву).
Продолжая поиски союзников, Вальдемар Аттердаг много разъезжал по Европе, особенно по немецким землям. Не будучи особо приверженным религии и церкви, он, однако, постарался через Польшу, Германию, Фландрию добраться до Авиньона — тогдашней резиденции пап, где получил высший папский знак отличия для светских государей — Золотую Розу и ценные реликвии. Он совершил паломничество в Иерусалим (1346—1347), где был посвящен в рыцари.
Обеспечивая симпатии одних, нейтралитет других, поддержку третьих, Вальдемар IV стремился играть активную роль в общеевропейской политике. Он ходил походом в северогерманские земли, где с помощью герцога Померанского пытался потеснить герцога Мекленбургского около Висмара и Ростока. Но позднее привлек того же герцога Мекленбургского как партнера против Швеции и Норвегии и просватал за его младшего сына Генриха свою старшую дочь Ингеборг. Вальдемар достиг соглашения и с королем Швеции Магнусом Эрикссоном, в том числе о браке принца Хокона Магнуссона с другой (тогда 6-летней) своей дочерью Маргретой (1359). Еще в 1350 г. Вальдемар Аттердаг вознамерился вмешаться в центральное событие международной жизни того времени — начавшуюся Столетнюю войну между Англией и Францией — всерьез обдумывал идею вторжения в Англию с большим войском, дабы оказать помощь французской короне. Тогда же король заключил трактат с польским королем Казимиром III, обеспечив себе еще одну поддержку в балансе северогерманской системы союзов.
К концу 50-х годов Дания стала заметной фигурой европейской политики. Авторитет ее короля был бесспорен. И Вальдемар Аттердаг решил, что пришла, наконец, пора вернуть датской короне ее жемчужину — Сконе.
Момент был выбран удачно, в частности в том отношении, что члены правившей в Швеции династии Фолькунгов снова затеяли междоусобную борьбу. Король-законодатель Магнус Эрикссон оказался в более чем сложном положении. Его сыновья по своей бабке, матери Магнуса, норвежской принцессе Ингеборг, являлись наследниками престола Норвегии, что сулило Швеции желанную и выгодную лично-династичную унию с беспокойной соседкой. Магнус предназначил для норвежского престола своего младшего сына Хокона (будущего зятя Вальдемара IV), который нашел общий язык с тамошними магнатами и стал вести себя вполне сепаратно. Старший же сын, Эрик, которого Магнус прочил в наследники на престоле Швеции, объявил себя королем при жизни отца. Магнус II Эрикссон оказался в одиночестве, отчаялся и воззвал к Вальдемару Аттердагу. Помощь была предоставлена, но между тем в 1359 г. Вальдемар IV при участии Мекленбургов захватил значительную часть Сконе; летом 1360 г. датчане взяли Мальмё и Хельсингборг, затем всю область Сконе, а также Блекинге и Южный Халланд, который король отдал своему сыну и наследному принцу Кристоферу, герцогу Лолланна. За исключением Северного Халланда, владения Дании на юге Скандинавского полуострова были восстановлены, магнаты принуждены принести вассальную присягу Вальдемару IV.
Успешные сконские походы завершили первый этап деятельности Вальдемара Аттердага — этап восстановления датской территории. Теперь он, пользуясь слабостью шведской короны, вознамерился отнять у союзника и будущего свата о-в Готланд, вассальный Швеции и занимавший чрезвычайно выгодное экономическое и стратегическое положение на Балтике. Населявшие Готланд свободные бонды активно торговали. Украшением и защитой острова служил ганзейский порт и крепость Висбю — столь богатый, что, по мнению современников, там «свиньи ели из золотых корыт». Король Вальдемар собрал большой, четко организованный флот, пополнив его конфискованными купеческими кораблями, и хорошо вооруженное войско, ядро которого составляли рыцари. Сначала он захватил о-ов Эланд, в его мощную крепость Борнхольм посадил своего коменданта. Затем неожиданно высадился на Готланде, где дал несколько сражений. Самая крупная и кровавая битва произошла под стенами Висбю. Снова защитником острова выступило ополчение славных вольных бондов. Горожане, по большей части немецкие купцы, наблюдали за битвой с крепостных стен. Бонды упорно сражались в течение полного дня, но были рассеяны, около 2 тысяч из них — цвет окрестных селений — порублены. Рассказы хроник об этом событии подтверждены археологами: на поле битвы обнаружено множество оружия и доспехов того времени, сотни останков пеших бойцов со следами тяжелых ран. На этом месте теперь водружен крест с надписью: «27 июля 1361 г. эти готы пали от рук данов под воротами Висбю. Здесь они лежат. Молитесь за них».
Висбю подобострастно открыл победителю свои ворота, но горожане просчитались: они уплатили огромную контрибуцию, однако город все равно был разграблен и уже никогда не восстановил свой былой блеск. Казна Вальдемара Аттердага пополнилась массой висбюского золота, серебра, мехов и другого добра. Готланд стал датским владением, а к концу столетия превратился в базу балтийских пиратов-виталийцев. К титулам король данов и «король вендов» Вальдемар IV добавил «и король готов».
Экспансия Вальдемара Аттердага на Балтике вызвала крайне отрицательную реакцию соседей. Политические силы региона стали перегруппировываться, объединяясь против Дании.
Особенно встревожились города — члены вендской Ганзы, лишившиеся в Сконе и на Готланде огромных прибылей. В I Ганзейской войне (1362—1365) к 74 «морским городам» присоединились Швеция и Голштиния. Против Дании двинулся флот из 3 тысяч кораблей-коггов под командованием любекского купца и бургомистра Иоганна Виттенберга; впрочем, морскую кампанию он проиграл (за что поплатился головой). Но Вальдемар IV вполне осознал перспективу воевать чуть ли не со всеми соседями. Он поспешил подтвердить некоторые старинные привилегии ганзейцев в Дании и в Сконе, хотя и не дал им тех полных торговых свобод, которыми они пользовались на полуострове в шведские времена. Сам же отправился в Европу, где агитировал против Ганзы папу, Фландрию и саксонцев, оправдывался перед польским королем, Тевтонским орденом и герцогом Померании. Его действия оказались успешными, что ускорило перемирие с Голштинией и Ганзой. Свою роль при этом сыграло и династическое событие: в замке Калуннборг состоялось бракосочетание принцессы Маргреты с Хоконом Норвежским (9 апреля 1363 г.). Этого желанного брака Вальдемар IV добился почти силой. Ведь так как принц Эрик к тому времени умер, зять Вальдемара Хокон был вправе занять также и шведский престол. Кроме того, Дания получила Северный Халланд и известные мирные гарантии — впрочем, ненадолго. Шведская знать не могла смириться с уступками короля Магнуса, начиная с потери Готланда, и свергла его с престола. А корону Швеции получил Альбрехт Мекленбургский.
В этой ситуации Вальдемар Датский остался верен себе. Поскольку трон Швеции разыгрывался между двумя его свояками, он не удержался от вмешательства в их борьбу. В известной мере из-за этого началась II Ганзейская война (1367—1370), организованная Кёльнской Ганзой — союзом более 70 вендских и прусских городов. Другую коалицию против Дании составили герцоги Альбрехт Мекленбургский и его сыновья (шведский король Альбрехт и зять Вальдемара Генрих, в 1361 г. обвенчавшийся с Ингеборг), которые начали грабить датское побережье и города, а также граф Клаус Голштинский. Ганзейцы хотели полных свобод на сконских ярмарках и от зундских пошлин, т.е. при прохождении их судов через Зунд (Эресунн), Альбрехт Шведский стремился вернуть Готланд, Сконе и прилегающие области, другие Мекленбурги, его отец и брат, — получить Зеландию, голштинцы — Ютландию и Фюн. Наконец, против Вальдемара выступили и некоторые ютландские магнаты. Дания потерпела поражение.
Знаменитый Штральэундский мир 24 мая 1370 г. — он был подписан Вальдемаром IV только 27 октября 1371 г. — стал триумфом Ганзы. Подтверждались все торговые привилегии ганзейских городов в Дании и Сконе. Лига получила право в течение пятнадцати лет распоряжаться доходами от зундских пошлин и сконских ярмарок, держать свои гарнизоны в четырех крупнейших сконских городах-крепостях — Хельсингборге, Мальмё, Сканера и Фальстербу и получать там 1/3 доходов. Ганза надолго закрепила свое господство на Балтике.
Потери Дании оказались велики, но король считал их временными. Неудачи последних лет не обескуражили его. Объединив почти всю страну, он обратил свои взоры на Южную Ютландию. К этому времени линия потомков Абеля, владевших этой провинцией и герцогством Шлезвиг с середины XIII в., пресеклась, и Вальдемар IV решил конфисковать Шлезвиг. Но 24 октября 1375 г., в разгар приготовлений, 55-летний король внезапно скончался[22].
Деятельность Вальдемара IV разворачивалась в условиях, вошедших в историю как аграрный кризис XIV в. Собственно, уже с конца XIII в. экономика Дании, как и всей Западной Европы, оказалась в полосе трудностей. Началось с забрасывания части пашен. Эпидемия «черной смерти» — бубонной чумы 1348— 1350 гг. — опустошила целые округа. Число жителей столь сократилось, что суды были вынуждены с большой осторожностью выносить за тяжкие нарушения приговоры, чреватые потерей жизни или членовредительством виновного (Нюборгский указ 1354 г.). Последующие эпидемии и непрерывные войны мешали выйти из демографической пропасти. Из-за нехватки рабочих рук рентные поступления снизились на две трети и даже на три четверти. Цены на землю упали, а на зерно, другие продукты питания и на наемный труд возросли.
Историки называют разные причины аграрного кризиса и, скорее всего, их действительно было несколько. Известно, что климат в это время в Западной Европе ухудшался, происходило похолодание; подмечено также, что истощились почвы на старых площадях, а вновь осваиваемые земли были зачастую изначально худшего качества. И конечно, особенно большую роль сыграл демографический фактор — резкая убыль населения.
Демографические режимы древних эпох регулировались прежде всего факторами смертности. Среди последних господствовала «триада бедствий — голод, болезни, война, — определявшая медленный прирост численности населения. Сильное возрастание одного из компонентов этой триады — массовая эпидемия, падеж скота, необыкновенные по силе голод или война — приводили к столь же значительной убыли населения. Именно такое положение сложилось в Западной Европе в XIV в. В Дании численность населения увеличивалась в течение всего XIII в., но примерно с 1300 г. рост ее прекратился, а затем удар нанесла «черная смерть». Чтобы восполнить образовавшуюся тогда убыль населения, Европе потребовалось в среднем примерно 100 лет, т.е. срок жизни трех поколений, Дании же — еще больше. При Вальдемаре II в стране проживало до 1 млн человек, строилось по десять—двадцать приходских церквей в год. Эпидемия унесла от ⅓ до ½ жителей, многие храмы оказались заброшенными. При Кристофере II осталось 600—700 тысяч человек, а каменные храмы нередко разбирались для нужд военного строительства (замок в Раннерсе, например, был возведен из материала одиннадцати разрушенных церквей).
Из-за нехватки рабочих рук земли феодалов приносили все меньше доходов. Это побуждало господ, во-первых, расширять животноводческое хозяйство и, во-вторых, усиливать нажим на держателей, вплоть до прикрепления их к земле. Трудности с доходами от личных владений обострили борьбу господ из-за доступа к государственным, прежде всего налоговым поступлениям. Повысилась роль ленных пожалований короны, которые позволяли ленсману получать весь или частичный налог с местных бондов, давали ему власть над значительной территорией, политическое влияние. Стали еще больше цениться должности коменданта замка, фогда города, которые давали возможность управлять прилегающими территориями, получать жалованье и постоянные доходы в виде части штрафов, а нередко попросту обирать население. Вопросы, связанные с раздачей ленов, размещением казенных финансов, отношениями с бюргерством, постоянно занимали знать, давали почву жестоким раздорам и в то же время были одной из основ ее объединенной оппозиции короне.
Таковы были внутренние обстоятельства, с которыми не мог не считаться Вальдемар IV. Собирая Данию, он одновременно стремился усилить королевскую власть. Но Вальдемар унаследовал пустую казну и огромные долги по заграничным займам. Между тем в результате войн и чумы уменьшилось число налогоплательщиков, а оставшиеся все больше сопротивлялись фискальному нажиму. На ландстинге в Рингстеде Вальдемар IV оценил свои затраты примерно в 40 тысяч марок и жаловался, что казна получает поступлений от подданных в несколько раз меньше, чем от личных поместий короля. Этих поступлений, конечно же, не хватало на приобретение кораблей и солдат, на выкуп замков и земель. Чтобы изыскать необходимые средства, король использовал несколько методов. Он практиковал сложные операции по перезакладу территории. Неоднократно вводил новые и увеличивал старые налоги, причем собирал их с людей всех званий и состояний, вплоть до бедных рыбаков. Он вводил новые торговые пошлины, особенно с вывоза сельди. На возвращаемых территориях король последовательно проводил редукции: забирал в казну земли и имущество короны, оказавшиеся в частных руках. Усердно собирая средства, практичный король повсюду строил мельницы, чтобы, как пишут хронисты, не пропадали понапрасну вода и ветер. В результате, несмотря на огромные расходы, казенные финансы пришли в цветущее состояние, символом чего стал золотой гусь, посаженный на шпиль одной из башен замка Вордингборг[23].
Второй линией внутренней политики короля Вальдемара IV было укрепление социальной опоры престола. Первоначально он мог рассчитывать на крестьян, а также мелких и средних дворян, оттесненных при голштинцах. Многие же влиятельные господа в годы смут отвыкли считаться с монархом, получили большую власть. Правда, король имел тесные связи с магнатами Зеландии и сумел привлечь часть лидеров вечно оппозиционной Ютландии. Постепенно он освободился от советников-бранденбуржцев и уже к концу 40-х годов привлек к себе на службу ряд влиятельных магнатов, прежде всего советника своего отца зеландца Бу Фалька и влиятельного Педера Венделбо. Одновременно он опирался на видных голштинцев, прежде всего Клауса Лимбека. Постоянную поддержку королю оказывали епископы Свен из Орхуса, Якоб из Рибе и особенно Якоб Поульсен из Роскилле, а также декан и капитул тамошнего собора; отношения с ними король по примеру своих великих пращуров — Вальдемаров, очень ценил. Он охотно давал привилегии городам, обеспечивая им поддержку. Наконец, опорой королю служили его ленники.
Конечно, господа вели свою линию, нередко вступали в заговоры, и король был постоянно начеку. Он не жалел средств на укрепление замков и флота, упорядочил канцелярию, судебные собрания ландов и херредов. Представил программу в отношении пошлин, цен и чеканки (наконец-то!) датской монеты. И он умело использовал хоф, данехоф — собрание своих вассалов, «людей короля».
Данехоф король созывал при всякой конфликтной ситуации, стремясь получить там одобрение своим законам и политическим шагам. Так, в 1349 г. он неожиданно для всех собрал согласительный зеландский ландстинг в Рингстеде, позволивший ему получить значительный экстраординарный налог для возмещения казенных долгов. В 1354 г. он погасил конфликт с ведущими магнатами страны, приняв на данехофе в Нюборге ряд постановлений и привилегий (всего одиннадцать пунктов). Подтверждая хондфестнинги 1282 и 1320 гг., король обязался созывать данехоф ежегодно, не посягать на земельную собственность вассалов, соблюдать традиции при сборе податей для войска (в виде поставок лошадей, фуража, провианта и т.д.) и при размещении на постой солдат в частные дома. Херредстинги и ландстинги получили право разрешать эти и другие поборы короля, в том числе экстраординарные. Неизменно ссылаясь на «добрые старые обычаи», король тем не менее провел ряд новых позиций, касающихся своей власти и взимания экстраординарных налогов на военные нужды. Были также расширены частные права в отношении сделок с имуществом.
Весьма считаясь со «своими людьми», Вальдемар IV вместе с тем строго требовал от них соблюдения государственных законов, вассальных и сословных обязательств. Рыцари, которые не являлись по зову короля, могли лишиться жизни и имущества.
В 1357 и 1360 гг. в Ютландии произошли восстания недовольных королем вассалов, готовых отложиться к Шлезвингу. Король в эти годы успел вытеснить голштинцев с Фюна, Лангеланна и из Восточной Ютландии. Ситуация потребовала от него особых мер. И на данехофе в Калуннборге на Троицу 1360 г. он предъявил собравшимся очередной «собственноручный манифест» — хондфестнинг[24] (историки чаще называют его «капитуляцией»), пронизанный идеями замирения с внутренней оппозицией, одоления внешних врагов, усиления центральной власти и порядка. Похоже, что затем именно этот хондфестнинг стал фигурировать как закон короля Вальдемара (Kong Valdemars Lov). Король адресовал это послание герцогам Шлезвига (Вальдемару и его сыну Генриху), епископам, рыцарям, вэбнарам, общине и жителям (communitas et incolae) всей Дании.
Хондфестнинг Вальдемара Аттердага, продолжающий традицию манифеста и королевского закона (Kongeloven) Эрика Клиппинга, тем не менее содержал новые принципы отношений между государем и его народом. На его основе данехоф принял так называемый Земский мир (Landefred) — договор между королем и сословиями, обязательный для всех подданных страны и тех земель, которые присоединятся к Дании в будущем. Земский мир провозглашал обязанность народа подчиняться королю, а короля — приказывать народу, но до тех пор, пока монарх (и его сын) не нарушит закон. Обязанность сословий — защищать государство от внешних врагов и грабежей, не допускать в Данию иностранные войска и не оказывать наносящую ущерб Дании помощь иностранным государям. Обязательства же короля — соблюдать «старые обычаи» в отношении налогов и военной службы, законы страны, не заключать вассалов в тюрьму без суда и законного приговора, в том числе за преступления против короля, его наследника и государства. Решения данехофа 1360 г. засвидетельствовали от имени народа представители высшего клира, герцог Шлезвигский и дворяне — всего около 100 персон.
Это типично феодальное конституционное соглашение укрепило единство Дании, авторитет и прерогативы короля, вассальные отношения. Его соблюдение во всех ландах контролировалось королевскими чиновниками. С этих пор право становится активным субъектом государственной политики и межсоциальных отношений. Капитуляция и Земский мир 1360 г. стали важной ступенью в правовой истории и в развитии принципов сословно-монархической государственности. Однако обращает на себя внимание тот факт, что данехоф состоял из вассалов короля, т.е. по существу из представителей социальной верхушки. Города и сельские общины в нем не участвовали. Поэтому данехоф служил не только орудием короля, но и рупором дворянства и содействовал тому, что Дания все больше превращалась в «государство дворян».
В народе Вальдемар Аттердаг не был популярен. Крестьяне прозвали его «Онде» (дурной, злой), восставали против введенных им налогов и военных поборов; считали, что и после смерти он покоился в своей могиле только днем, а ночами «действовал». Вместе с тем современники понимали, что благодаря «злому Вальдемару» Дания воссоединилась, упрочила свое материальное и политическое положение. Имущество и статус короны укрепились, в стране установился порядок.