Существование империи Свейна Вилобородого и Кнута Великого было невозможно без достаточно развитой системы управления, причем не только в Англии, где имелись уже сложившиеся государственные структуры, но и в самой Дании. Однако малочисленность письменных источников затрудняет всестороннее освещение социального и административного устройства Дании до конца XI в. По разрозненным упоминаниям письменных источников, топонимии, руническим надписям удается лишь предположительно — и подчас спорно — реконструировать основные институты этого времени.

Сложившаяся к концу эпохи викингов система государственного управления в Дании в значительной степени подчинялась военным задачам и уходила корнями во времена разложения родоплеменного строя. Сохранение архаичной терминологии создает иллюзию неизменности стоящих за терминами реалий. Но традиционность терминологии указывает скорее на преемственность институтов, которая ощущалась их современниками, нежели на их неизменность и консервативность.

Соединение военных и административных функций лежало в основе двух важнейших социально-политических систем: территориального деления страны и социальной структуры общества. Основная административно-территориальная единица Дании XI в. — херед (hæred от hær — «войско») возник, как считается ныне, с целью обеспечения потребностей королевской власти в концентрации крупных военных сил и в упорядочении организации войска[3]. Каждый из хередов поставлял в королевское войско — лединг — оснащенный и снабженный гребцами и провиантом корабль под руководством «кормчего» (styrimadr). Предполагается, что уже Годфред формировал свое войско на территориальной основе, хотя прямых указаний на этот счет в источниках нет.

Если своим происхождением хереды действительно обязаны центральной власти и поначалу выполняли по преимуществу военные функции, то к XI в. они являлись уже административными округами. В каждом из хередов действовал собственный орган местного управления — тинг, бывший средоточием публично-правовой жизни, где собиралось все свободное население хереда. Тинг хереда синтезировал судебную и исполнительную власть, являясь также культовым центром. Здесь разбирались имущественные тяжбы и уголовные дела, регулировалась жизнь общин. Из компетенции тингов хередов изымались лишь вопросы, связанные с церковным правом, которые находились в ведении епископа, а также дела, касавшиеся преступлений против личности или имущества конунга (в том числе измены): они рассматривались самим конунгом или учреждаемым им судом.

По мере упорядочения налогообложения хереды становились фискальными округами. Однако неизвестно, когда это произошло: даже для конца эпохи викингов сведений о системе налогообложения нет: упоминания о «данях» (skatt) и пошлинах нерегулярны.

Более крупной, объединяющей несколько хередов административно-территориальной единицей были, видимо, восходящие к племенным территориям ланды («земли» — land) и сюсслы (syssel), которые также имели собственные тинги. Функции ландстингов были более разнообразны: они являлись также законодательными органами. Древнейшие датские судебники (записаны в XIII в.) отражали областное право и принимались на тингах основных ландов: Зеландии, включая Лолланн, Фальстер, Мён («Зеландское право»), Ютландии вместе с Фюном («Ютское право»), Сконе с Блекинге и Халландом («Сконское право»). Вместе с тем ланды и сюсслы не играли столь важной роли в военной организации, как хереды.

Одновременно с органами местного управления и судопроизводства (тингами) начал складываться аппарат центральной власти. Первое свидетельство этого — сообщения о королевских «чиновниках» (comes) в виках, где они собирали пошлины в пользу короля. В X в. в рунических надписях упоминаются bryte — видимо, управляющие королевскими усадьбами; лендрманы и сюсселманы — как считается, представители короля в ландах и сюсслах. Предполагается, что в их функции входили сбор податей и организация войска.

Институт наместничества в крупных областях получил распространение не позднее времени Харальда Синезубого. Подчинив Норвегию, Харальд управлял непосредственно только Виком в Осло-фьорде, остальные области находились в подчинении Харальда Серый Плащ и ярла Хакона из Хладира. Особенно широко использовали наместников Свейн Вилобородый и Кнут Великий, при котором в Норвегии от его имени правил сначала ярл Эйрик, позднее его сын Свейн, а в Дании правителями-регентами при малолетнем Хардакнуте стали Торкель, затем ярл Ульв. В числе наместников датских королей мы видим представителей местной родовой знати (ярлы из Хладира), которых сменили члены королевской семьи и военная знать.

Ориентация на военную деятельность определила особое значение воинских организаций и формирование специфически военной иерархии. Важнейшими организационными формами в эпоху викингов были дружины — hird и войско — lid. Не случайно почти все известные по руническим надписям термины, характеризующие социальный статус, являются обозначениями воинов различного ранга.

Немногочисленные дружины конунгов и представителей родовой знати являлись и профессиональной военной силой, и первоначальным, с нерасчлененными функциями аппаратом управления. Члены дружины, hirdsmenn, будучи приближенными правителя, выполняли различные поручения вплоть до сбора даней, судопроизводства по отдельным делам, дипломатических переговоров. Они жили в усадьбе своего господина и, судя по руническим надписям, не имели собственных земельных владений. Именно это отличало их от категории воинов, обозначаемых термином «drengr». Они обычно считаются дружинниками, составлявшими «младшую» дружину. Однако некоторые воины-дренги, в память которых установлены стелы, были владельцами небольших усадеб, расположенных по преимуществу на побережье или вблизи протогородских центров, где наблюдается концентрация камней с упоминанием дренгов. Это может указывать на более высокий, нежели у рядового дружинника, статус воина-дренга, имевшего земельное владение (пожалование?). Термин drengr вероятно, относился не только к дружиннику, но и к воину, занимавшему соответствующий статус в любом войске: не случайно в ряде надписей воины-дренги названы также «сотоварищами» (felge, др. — исл. felagi). Этим термином, вероятно восходящим к тому времени, когда военный вождь был еще первым среди равных, обозначались все участники войска — от его предводителя (включая короля) до рядового воина. Постоянное использование термина felge в рунических надписях вплоть до XI в., разумеется, не отражает хотя бы условное равенство всех членов войска, а является сугубо традиционным. Вместе с тем оно не встречается в сочетаниях со специфически дружинными терминами hirdsmadr или drottinn (господин, имеющий дружину).

Общее определение воинов felge в надписях часто конкретизируется, характеризуя как положение данного воина в войске, так и иные его социальные связи. В конце X в. некий Торульв воздвиг стелу в Хедебю в память о своем «сотоварище» Эйрике, который был «кормчим» (styrimadr) и «тегном» (hempegn) конунга Свейна, видимо Вилобородого, а также «очень хорошим дренгом» (DR 1). Набор терминов определяет статус Эйрика в его отношениях с войском (felge), с королем (pegn), а также занимаемое им в войске положение (styrimadr), которое предполагает, что Эйрик был предводителем отряда, размещавшегося на одном корабле (и правителем хереда, поставившего этот корабль?). Высокому статусу Эйрика в социальной, локальной и военной структуре соответствовало его место «королевского тегна». Считается, что человек этого ранга имел свою усадьбу, на что указывает и определение hem — «дом», т.е. он, возможно, являлся землевладельцем (не таким ли тегнам принадлежали «усадьбы магнатов» на сельских поселениях этого времени?). Таким образом, будучи одновременно членом нескольких социальных структур (военной, местного управления, центральной власти), Эйрик совмещал ряд функций, которые взаимодополняли и расширяли сферу его деятельности.

Сочетание нескольких функций одним нобилем было, судя по надписям, явлением обычным. На камне из Главендрупа (Фюн, вторая половина X в. — DR 209) некий Али характеризуется как «господин» (drottinn), «высоко достойный тегн» (hedwaerpa tegn) и в то же время — как «годи» округа Сельве. Первое определение, «господин», указывает на то, что Али имел собственную дружину, что было возможно лишь для человека очень высокого ранга. Второе — определяет его отношение к королевской власти: статус тегна в военно-политической иерархии. Третье — отражает его функции в местном обществе, положение годи (godi) — жреца, а может быть, и главы судебной и исполнительной власти в округе (хереде?). Все эти определения в совокупности указывают на принадлежность Али к местной знати, на его высокое положение в военно-административной иерархии Датского государства.

Наряду с термином «годи» на принадлежность к родовой знати указывает и сохранявшийся в XI в. термин «ярл» (jarl), принадлежащий, очевидно, высшему (второму после конунга) разряду нобилитета. Таким образом, в социальной терминологии рунических надписей отразилось объединение старой родовой и выдвигавшейся военно-дружинной знати и совмещение культовых, административных и военных функций в рамках новых государственных структур.

Скудость сведений, однако, оставляет открытым вопрос об истоках тех или иных институтов, упоминания о которых мы встречаем в рунических надписях: являлись ли они естественным развитием более ранних, родоплеменных, возникали ли они вместе с королевской властью и централизацией государства, были ли перенесены в Данию из более развитой Англии в эпоху датского завоевания страны в конце IX — начале X в. или при Свейне и Кнуте. Сходство некоторых институтов (например, территориально-административных единиц): хередов в Дании и сотен — hundare в Англии, общность ряда терминов (tegn) как будто указывают на англо-саксонские влияния в Дании. Вместе с тем нельзя забывать, что само германское заселение Англии в V в. осуществлялось выходцами из Дании и контакты между населением обеих стран не прекращались. Это создавало основу для параллельного развития и постоянных взаимных влияний обоих обществ, но не обязательно должно было вести к прямым заимствованиям. Во всяком случае, ни один из институтов Дании XI в. не может быть бесспорно отождествлен с его англо-саксонским аналогом.

Но каковы бы ни были истоки конкретных потестарных учреждений, очевидно, что в конце X — первой половине XI в. центральная власть в лице конунга обладала значительной силой, опиравшейся на возможность собирать большое войско и концентрировать огромные средства (материальные и трудовые) для военных экспедиций, строительства укреплений и городов. Она располагала выраставшим из дружины аппаратом управления, совмещавшим пока различные функции — судебные, потестарные, фискальные, культовые. Феодализации общества способствовало формирование крупной земельной собственности. В идеологическом же укреплении государства немаловажную роль играла церковь, привнесшая в Данию организационные структуры, сложившиеся в Западной Европе.