Древнейшие датские протогорода (Данкирке, Южный Хедебю, Рибе) своим возникновением обязаны развитию международной торговли и связанной с этим концентрации в них ремесленной деятельности. Вероятно, то же происхождение имеют и появившиеся в X в. новые поселения, выросшие впоследствии в средневековые города, — Орхус, Слагельсе, Оденсе и др. Все они находились в защищенных бухтах или проливах, имели стоянки для судов и, как и более ранние протогорода, возникали в местах скопления аграрных поселений с большой плотностью населения. В них превалировали прямоугольные дома из вертикально поставленных досок, малые дома и полуземлянки, планировку поселений отличала упорядоченность, центральная их часть была обнесена древоземляными укреплениями. Во всех найдены остатки активной ремесленной деятельности, а также торговли с Норвегией, славянским Поморьем, Рейнской областью, Фризией и Англией.
Взаимодействие протогородов с их округой (и не только в Дании) исследовано недостаточно: археологических материалов, характеризующих городскую округу (hinterland), мало. Поэтому вики до недавнего времени представлялись чем-то инородным по отношению к региону, в котором они располагались, и независимым от экономического развития прилегающих территорий. Археологические изыскания последних двух десятилетий хотя и не полностью, но восполнили этот пробел, дав богатый материал для дальнейших исследований.
Топография археологических памятников, поселений и могильников уже в римское время выявила образование «гнезд» поселений с культовым и общественным центром, служившим также убежищем для живущего вблизи населения. Как правило, наиболее крупные и богатые «гнезда» были связаны с удобными стоянками для кораблей на побережье. На протяжении железного века их места неоднократно менялись, однако главные признаки оставались неизменными. И одним из основных была концентрация аграрных поселений, способных произвести достаточное количество сельскохозяйственной продукции, чтобы обеспечить продовольствием не только непосредственных производителей, но и не занятое в аграрной сфере население протогородов — ремесленников, торговцев, представителей власти, знать. Следы аграрной деятельности жителей протогородов крайне незначительны: в Хедебю, например, лишь в одной усадьбе найдены стойла для скота, весьма редко встречаются орудия земледельческого труда (если они не изготовлены для продажи). Основная масса продовольствия, очевидно, доставлялась из сельскохозяйственной округи. И действительно, анализ костей домашних животных в Хедебю и на сельских поселениях в его окрестности показал: в протогородских центрах и укреплениях более 75% костей — это кости крупного рогатого скота и свиней, тогда как в сельских поселениях их менее 70%. В Хедебю обнаружено непропорционально большое количество костей от мясистых частей туш животных, тогда как, например, на поселении Элисенхоф в 50 км от Хедебю их непропорционально мало. Вероятно, это можно объяснить поставками мяса в Хедебю.
В меньшей степени пока прослежена связь протогорода и округи по материалам городского ремесла, особенно для раннего времени: импортные изделия и изделия городских ремесленников проникали преимущественно в усадьбы магнатов, они крайне редко встречаются в рядовых усадьбах, которые обеспечивали местные ремесленники.
Центры торговли, протогорода, были изначально связаны с формирующейся верховной властью, представители которой сосредоточивали в своих руках контроль над внешней торговлей еще с бронзового века. Богатевшие вики интересовали верховную власть как место перераспределения прибавочного продукта, собираемого в виде даней и военной добычи, и как возможный источник дополнительных доходов от сбора пошлин. В свою очередь, население протогородов было заинтересовано в защите от возможных нападений, обеспечении безопасности и порядка торговли. О том, что торговые центры были одним из главных объектов нападений и грабежа как скандинавских викингов, так и поморских славян, говорят многочисленные сообщения франкских, английских, немецких хроник. Грусо, Рёрик, Ральсвик, Волин на Балтике, Гамбург, Дорестад и Квентовик на Северном море и даже города, лежавшие по берегам крупных рек вдали от моря, подвергались постоянным набегам: иногда нападавшие ограничивались выкупом, иногда город подвергался разорению и прекращал существование, как, например, Рёрик. Поэтому взаимные интересы объединяли формирующуюся королевскую власть и население протогородских центров.
Ранние этапы этого сближения практически не отражены в письменных источниках: они содержат лишь разрозненные намеки на реальное положение дел. Уже в первых сообщениях о Хедебю во Франкских анналах рассказывается, что, разорив в 808 г. Рёрик, Годфред вывез ремесленников и купцов в Хедебю и приказал укрепить валом границу между данами и саксами по северному берегу Эйдера, обеспечив таким способом безопасность Хедебю с суши. Более того, действия Годфреда против Рёрика также не были случайны: они диктовались необходимостью удержать под своим контролем основную торговую магистраль, на главенство над которой претендовали франки. Распространив власть на Фризию и завязав дружеские отношения с ободритами (славянским племенем, населявшим западное Поморье), на земле которых находился Рёрик, Карл Великий был уже близок к тому, чтобы установить свой контроль над торговлей между Северным и Балтийским морями. Разгром и уничтожение Рёрика и последующее успешное нападение на фризское побережье утвердили господство Годфреда над этим путем.
Начатое Годфредом укрепление Хедебю было в дальнейшем продолжено: в середине X в. центральное поселение было окружено валом, который соединялся с Даневирке. Аналогичные укрепления — кольцевые валы — появились в то же время и в других торговых центрах Дании: в Рибе, Орхусе, Оденсе; одновременно были возведены оборонительные сооружения того же типа в Бирке в Средней Швеции.
Немалую роль в междоусобных распрях и конфликтах, насколько можно судить по имеющимся в нашем распоряжении отрывочным сведениям, играла борьба за торговые центры. В поле зрения франкских хронистов по преимуществу попадали события, происходившие поблизости от границ Франкской империи — вокруг Хедебю и имевшие связь с имперской политикой на севере. Но именно Хедебю стал основным предметом раздоров: за него боролись сыновья Годфреда и потомки Хемминга, в нем находился представитель Хорика I, собиравший пошлины; видимо, Хедебю захватили и осевшие в нем (или в его окрестностях) представители «шведской династии».
Главенствующее положение конунгов в протогородах выявляется при обращении к известиям о первых христианских миссионерах в Дании, которые получали разрешение конунгов на проповедь христианства: Виллиброрд обращался к Онгенду-Ангантюру в Рибе, Ансгар — к Харальду Клаку. Основать на территории вика школу (Ансгар в 826 г.) или церковь (он же в 850 г.) миссионер мог только с разрешения конунга.
Вместе с тем нет никаких следов того, чтобы конунги имели резиденцию в самом протогородском центре: в Хедебю и Рибе не обнаружены усадьбы, которые могли бы принадлежать конунгу. Еллинг не являлся крупным поселением; более того, вблизи мемориала пока даже не найдено место, где могли бы жить Горм, Тюра или Харальд со своими дружинниками и слугами. В непосредственной близости от Еллинга нет и протогородских центров. Он лежит на скрещении важных путей из Северной в Южную Ютландию и с о-ов Фюн и Зеландия на полуостров. Не случайно в конце X в. (Харальдом?) был построен почти километровый мост у Равнинге через болотистую долину р. Вайле. Тем не менее пребывание в Еллинге, занимавшем выгодную стратегическую позицию, обеспечивало контроль над всей территорией Дании, включая торговые центры.
Более того, и в позднейшее время конунг Дании не имел постоянной резиденции, а переезжал из одной «королевской» усадьбы в другую. Поэтому функции верховной власти в городах осуществлялись представителем конунга, которого письменные источники называют «praefectus» или «comes». По словам Римберта, comes в Хедебю в правление Хорика I должен был регулировать общественный порядок и взимать пошлины.
Таким образом, экстерриториальность резиденции конунгов по отношению к протогородам сохранялась вплоть до конца X в. Но на протяжении IX — первой половины X в. формировалась система «королевских» усадеб, разбросанных по стране и называвшихся Хусебю (они сохранялись и в средневековье). Хусебю концентрировались в узкой зоне между Хедебю и Еллингом, по одной усадьбе расположено около укрепления Аггерсборг, у Даневирке, на Зеландии, и на северо-западной оконечности Ютландии. Считается, что эти усадьбы служили местом пребывания конунга, центрами сбора даней и выполняли определенные военные функции. Одна из таких усадеб находилась в 5 км от Хедебю, именно ее и рассматривают как возможную резиденцию конунгов шведской династии.
Только в конце X в. датские конунги переселяются в город: Харальд Синезубый основывает в Роскилле церковь и собственный двор, что позволило Адаму Бременскому назвать Роскилле столицей Датского государства во времена Харальда.
Если королевскую власть в протогородские центры привлекала возможность взимания податей и пошлин, то скопление в них разноэтничного населения, в том числе торговцев из христианских стран, привлекало к ним церковь. Именно в торгово-ремесленных центрах начали свою деятельность первые миссионеры, основывая здесь первые церкви и школы, в них же в 948 г. были учреждены первые три епископства на территории Дании: в Хедебю, Рибе и Орхусе (см. ниже). К концу X в. и в XI в. число епископств растет: центрами новых епархий становятся Оденсе (не позднее 988 г.), Виборг, Роскилле, Лунд и Дальбю (два последних в Сконе). Таким образом, в первой половине XI в. формировались полифункциональные городские центры — средоточия ремесел, торговли и церковной организации, тесно связанные с королевской властью.
Рубеж X—XI вв. оказался переломным в судьбе протогородов во всех Скандинавских странах: многие из них пришли в упадок, торгово-ремесленная деятельность в них замерла. К их числу в первую очередь относится Хедебю, где в 985 г. чеканка монеты была прекращена, а с начала XI в. в археологическом материале прослеживаются следы постепенного угасания поселения. Около 1050 г. норвежский конунг Харальд Суровый Правитель сжег поселение практически дотла, а в 1066 г. нападение поморских славян довершило его разгром. На северном берегу залива Шлее на месте небольшого поселения стал расти новый, средневековый город Шлезвиг.
И хотя такая участь постигла немногие торгово-ремесленные центры Дании, почти все они пережили потрясения, сопровождавшиеся топографическими изменениями: Рибе эпохи викингов, лежавший на северном берегу реки, переместился на ее южный берег и продолжал развиваться на новом месте, оставив за покинутым поселением название «Старый Рибе»; на 2-4 км сместилось положение Орхуса и др. Убедительного объяснения этому явлению пока не выдвинуто. Что же касается Хедебю, то его падение, как и гибель Бирки, ранее связывалось с изменением торговых путей в результате прекращения потока арабского серебра с Востока. Однако для Хедебю, как уже говорилось, восточная торговля не имела столь большого значения, как для Бирки. Вероятнее, что здесь сыграли роль иные, внутренние факторы, связанные с социально-политическими процессами образования единого Датского государства.
Конец X в. принес еще одно новшество в систему поселений — строительство круглых крепостей, обнесенных земляным валом с деревянными конструкциями внутри, с упорядоченной — и единой для всех — планировкой и типом построек — ладьевидными домами. В настоящее время известны три такие крепости: Треллеборг (в Западной Зеландии), Аггерсборг (на северном берегу Лимфьорда) и Фюркат (в Северной Ютландии, к югу от Мариагерфьорда). Вопрос о том, относится к ним или нет Ноннебаккен, круглый вал в Оденсе (на Фюне), открыт: ныне представляется более обоснованным считать его укреплением самого Оденсе того же времени, что и валы в Хедебю, Рибе и других центрах.
Долгое время после их обнаружения в 1930-е годы круглые укрепления рассматривались как военные лагеря, пункты сбора войск Свейна Вилобородого перед отправкой их в Англию; позднее — как военные крепости, контролировавшие пути и округу. Исследование Фюрката показало, что этого объяснения недостаточно. Во-первых, согласно новым дендрохронологическим датировкам, строительство крепостей относится к 980-м годам; к 1000 г., т.е. времени наиболее широкомасштабных военных действий в Англии, они пришли в упадок. Во-вторых, единство их планировки и архитектуры предполагает, что они были построены не только одновременно, но и по общему плану для одного владельца, каковым мог быть только король Дании Харальд Синезубый. В-третьих, они расположены вокруг Еллинга на севере и востоке и вместе с Даневирке на юге образуют оборонительный пояс государства и контролируют пограничные области. Наконец, далеко не все дома в крепостях жилые (казармы — по старой интерпретации): в Фюркате лишь четверть из них имела очаги, остальные являлись хранилищами или конюшнями (треть), кузницами (шестая часть) и ювелирными мастерскими (шестая часть). При этом жилые постройки размещались вдоль улицы, протянувшейся с востока на запад, — основной, на что указывает караульня у западных ворот, а мастерские — по улице, ведшей с юга на север.
Таким образом, Фюркат и две другие крепости представляли собой королевские укрепления, имевшие военные функции и служившие местом сбора и хранения даней и пошлин, производства железных изделий и драгоценных украшений. Поэтому крепости могут рассматриваться как центры, контролировавшие экономическую и социальную жизнь общества. Время же начала их строительства, около 980 г., приходится на один из важнейших моментов истории Дании — завершение процессов образования единого Датского государства.