Екатерина Николаевна решительно отодвинула чашку с недопитым чаем и встала:

— Молодые люди, если вы хотите, продолжайте чаепитие. — Она бросила взгляд на служанку, стоявшую неподалеку от стула своей госпожи. — Дуня, проводите меня в сад.

Служанка неопределенного возраста, которой можно было дать и сорок, и шестьдесят, подхватила Давыдову под руку и повела на прогулку. Некоторые из гостей вздохнули с облегчением.

— Не хотите ли прогуляться по саду? — шепнул Иосиф Марии. — Давайте еще раз сходим на мельницу и к гроту.

Девушка улыбнулась:

— По-моему, вы уже были и там и там без меня. Я думала, вы вовремя появитесь к чаю, но мне сказали, что дядя уговорил вас искупаться.

Итальянец кивнул:

— Да, было дело. Когда такая жара, хочется прыгнуть в воду и хотя бы на мгновение почувствовать себя человеком. Но вы не откажете мне, правда?

Мария опустила глаза:

— Не откажу. Вообще‐то я не собиралась к мельнице, но вы так просите меня, что я не смею отказать гостю.

Они встали, и Поджио предложил ей руку. Муравьев-Апостол и Бестужев-Рюмин проводили их удивленными взглядами, но ничего не сказали.

— Я обратил внимание на старый шкаф с книгами, — начал итальянец. — Там много французских авторов. Предпочитаете французскую литературу?

— Да, — ответила девушка с жаром. — Обожаю Корнеля и Руссо, Мольера и Расина. Вы читали «Сида»?

— Конечно, — отозвался Иосиф с удовольствием, довольный своими знаниями. — По-моему, очень актуальная пьеса.

— Я тоже так считаю, — Мария слегка покраснела. — Конфликт между долгом и чувством всегда будет актуальным. — Она вдруг остановилась и вздрогнула: — Вам не кажется, что здесь кто‐то есть? У меня такое чувство, будто мне дышат в спину.

Поджио резко обернулся и сделал несколько шагов в глубь сада, в тень раскидистых дубов. Недовольно чирикнув, вспорхнула какая‐то птица, что‐то зашуршало в кустах сирени.

— Если здесь кто‐то есть, покажитесь нам, — громко сказал он, ни на что не надеясь. Мария наверняка ошиблась, девушкам в ее возрасте вечно что‐то мерещится. Ну кому вдруг понадобилось их преследовать? Екатерина Николаевна с ее подагрой не поспела бы за молодыми, Василий Львович и его друзья никогда бы до такого не унизились. Чтобы окончательно развеять все сомнения, он раздвинул кусты, вдохнул запах сухих листьев и, удостоверившись, что там никого нет, вернулся на аллею.

— Вам показалось, — Поджио взял девушку под руку. Она замотала головой:

— У меня очень чуткий слух. Даже бабушка так говорит. Мне не могло показаться, мы просто не заметили, как наш преследователь ускользнул.

Итальянец посмотрел на нее с сомнением и ничего не ответил. Если Мария считает, что не ошиблась, что ж, пусть так оно и будет.

— Вы мне не верите, — Бороздина помрачнела. — А зря.

— Но я не говорил, что не верю вам, — страстно отозвался Поджио. — В отличие от вас я не могу похвастаться чутким слухом. Но, скажите, кому мы могли понадобиться? Разве что ваши родственники…

Она гневно сверкнула глазами:

— Мои родственники никогда бы не опустились до такого. Я понятия не имею, кто и зачем за нами следит, но твердо знаю: так оно и есть.

— Может быть, вернемся в дом? — предложил итальянец. Девушка покачала головой:

— Еще чего! Вы, кажется, хотели еще раз взглянуть на мельницу? Тогда вперед. Сейчас там никого нет, а вечером дядя снова решит искупаться.

Мария сжала его руку, и Иосиф почувствовал себя на седьмом небе.