— Как вчера посидели? — поинтересовался Беляев, когда Виталий заглянул в его кабинет.
— Прекрасно, — заверил его приятель. — А вы?
Юрий расхохотался:
— Мы ушли раньше вас. Хотели попрощаться, но Виолетта убедила меня, что вы не хотите нас видеть, и я с ней согласился. Когда двое влюблены друг в друга, им никто больше не нужен.
Виталий хмыкнул:
— Она еще и психолог…
— Наверное, как и все экстрасенсы, — предположил Беляев. — Ну да ладно, хватит о ней. Мне позвонила одна дамочка, некая Лариса Конашенко. Фамилия у нее самая что ни на есть простая, а вот происхождение знатное. Она приходится родней самим Раевским, представляешь?
Приятель поднял глаза к потолку:
— Это генерал, который брал Пушкина в Южную ссылку?
— Видишь, не зря тебя учили в школе, — усмехнулся Юрий. — Да, им, но больше — двоюродной сестре Марии Раевской, княгине Гагариной.
— Княгине Гагариной? — Виталий оторопело дернул себя за мочку уха, словно не веря тому, что услышал. — Ты хочешь сказать, той самой Гагариной, чей дворец в поселке Утесе?
Юрий щелкнул пальцами:
— Вот именно! Но я никогда не ковырялся бы в ее родословной, если бы не одно выгодное дело, которое предлагает нам эта Конашенко.
— Она нам что‐то предлагает? — глаза Виталия засверкали. Деньги были нужны, как воздух. Новый дом требовал вложений.
— Видишь ли, по наследству ей досталась одна знатная вещица. — Беляев достал телефон и, порывшись в галерее, нашел нужную фотографию. — Вот, смотри. Это браслет княгини Гагариной, передаваемый из поколения в поколение по женской линии. Как, нравится?
Приятель увеличил снимок. Браслет действительно выглядел дорого: широкий, массивный, из золота (что‐то подсказывало Виталию: оно самой высокой пробы), усыпанный бриллиантами и рубинами, складывавшимися в замысловатую монограмму — латинскую П.
— Прекрасная вещь! — с жаром ответил он. — Хотел бы я рассмотреть ее поближе. Надеюсь, не подделка?
— У нас будет такая возможность, — успокоил его приятель, пряча телефон. — Эта дамочка, Лариса, оказалась неразборчивой в связях. Я наводил справки. У нее было четыре мужа, последний — пятый — оказался альфонсом. Это она так выразилась — оказался. Мне кажется, Лариса знала, за кого выходила, и попросту купила мужика. Вскоре начались проблемы с ее бизнесом, денег стало значительно меньше, а мальчик привык к роскоши и стал выносить из дома вещи.
Виталий поморщился. Альфонсы всегда были ему противны.
— Почему же она с ним не разведется? — осведомился он. — Это был бы лучший вариант.
— А черт его знает, — откровенно ответил Юрий. — Кто их, этих баб, поймет? Но я неслучайно ввожу тебя в курс дела. Лариса боится, что браслет постигнет участь других безделушек, и хочет сделать копию, за которую собирается отвалить нам кучу денег.
— Ты же говорил, с деньгами у нее напряженка, — удивился Виталий. Беляев поднял вверх большой палец правой руки:
— На нас осталось.
— Но почему она не купит хороший сейф и не спрячет драгоценность туда? — не унимался друг. — Возможно, это обошлось бы ей дешевле.
— А вот это не наше дело, — насупился Юрий. — Нам дают работу и хорошо за нее платят, верно? А остальное нас не интересует.
Виталий подошел к окну и посмотрел на море, игравшее барашками. Это поручение чем‐то не нравилось, будто обещало большие неприятности, но, подумав, он решил, что поможет Юрию и попросту возьмет деньги. Впереди — свадьба, новоселье, большие и неожиданные расходы. Если дамочка собирается платить — пусть платит, копию она получит.
Беляев хлопнул друга по плечу:
— По глазам вижу, что согласен. Она привезет браслет завтра утром, к десяти, так что не опаздывай.
— Не опоздаю, — Виталий махнул рукой. — Черт возьми, даже интересно поработать. Но я бы на ее месте послал этого альфонса куда подальше.
— Если бы ты видел эту Конашенко, то сразу понял бы, что у нее последний шанс, — протянул Беляев, рассматривая карандаш.
— Вот уж не думаю, — парировал друг, усмехаясь, — таких в нашем городе пруд пруди.
Он кивнул Юрию и пошел к своему кабинету, решая, стоит ли рассказывать Жене о таком выгодном заказе. Наверное, пока не стоит. Пусть это будет для нее сюрпризом.