Щеголев вызвал Виталия на следующий день и, ехидно улыбаясь, положил перед ним флешку.

— Я прослушал ваш разговор, — объявил он довольно, — и потрудился позвонить в Приморск, да, да, в ваш родной город, следователю, который вел дело о неудавшемся ограблении офиса. Он ведь с самого начала подозревал, что вы замешаны в этом деле гораздо больше, чем пытались рассказать?

Карташов похолодел:

— Это неправда, — еле выдавили непослушные губы.

— Правда, и вы об этом знаете, — хихикнул Лев Миронович. — Скажите, вас мучила совесть эти два года? Ведь, если бы вы отказались участвовать, охранник бы не погиб.

Руки ювелира затряслись. Он был противен сам себе.

— Я не знал, к чему это приведет.

— Конечно, не знали, — буркнул следователь, внезапно сделавшись серьезным. — Откуда вам? — Он встал и бросил через плечо: — Поехали прокатимся. Заодно и подумаем, что с вами делать.

Щеголев набросил пальто и вышел из кабинета. Виталий поплелся за ним. Знакомая «Лада-Калина» дожидалась их у отдела. Лев Миронович втиснул свое тучное тело между спинкой сиденья и рулем и сказал уже более миролюбиво:

— Садитесь, садитесь.

Когда Карташов опустился рядом, страх куда‐то улетучился. Мелькнула мысль, что следователь не арестует его, по крайней мере сейчас.

— Куда же мы поедем? — спросил он. Губы перестали дрожать, руки уже не тряслись.

— Я же сказал — покатаемся. — Щеголев вырулил со стоянки. — Экий вы нетерпеливый. Не лезьте поперед батьки в пекло.

— Да как скажете. — Виталий устроился поудобнее. Они немного попетляли по улицам и выехали на шоссе.

— Люблю осень, — признался Лев Миронович. — Да что там осень, вообще люблю природу. Знаете, какая у меня самая сокровенная мечта?

— Откуда же мне знать? — пожал плечами Карташов.

— Я навел о вас справки, — признался Щеголев. — Вы живете в прекрасном коттедже, пусть и в Подмосковье. Я хочу такой же. Жена не возражает.

— За чем же дело стало? — усмехнулся Виталий. Лев Миронович посмотрел на него с неприязнью:

— Да, вам этого не понять. Откуда у простого следователя, майора полиции, такие деньги? У нас много не заработаешь, а сама работа — не позавидуешь. Ненормированный рабочий день, без выходных. В общем, я надумал уволиться. Дальше пахать не вижу смысла. Звание мне не светит — нет должности.

— Что ж, это ваше дело. — Ювелир чувствовал, что сейчас между ними начнется важный разговор.

— Я уже придумал, чем буду заниматься, когда уволюсь, — радостно сообщил Щеголев. — Пенсию мне назначат среднюю, а остальное я хочу выращивать на собственном участке. Дело лишь за приобретением коттеджа. — Он сделал многозначительную паузу, и Виталий не выдержал:

— Вам требуется мое одобрение?

Следователь хихикнул:

— Скажу больше — ваше участие. Вы понимаете, что посадить вас — раз плюнуть? Сейчас Аркадий молчит про ограбление в Приморске, но стоит его прижать — и он расколется. Вот тогда вы сядете, и дорога в ювелирный бизнес будет для вас закрыта.

Карташов снова похолодел. Он понял, куда клонил этот пронырливый мужик.

— Допустим, понимаю.

Щеголев расхохотался:

— Значит, я все правильно просчитал. Были у меня сомнения насчет вашего участия в ограблении, но теперь я во всем убедился. Действительно, на воре шапка горит. — Он потрепал ювелира по руке довольно дружески. — Вы не можете не представлять, сколько потеряете, всплыви все на суде. И посему предлагаю вам сделку.

— Сколько? — процедил Виталий. Лев Миронович задумался.

— По какой цене вы приобрели свой коттедж? Думаю, такая меня устроит.

— Но это же… — возмущению Карташова не было предела.

Щеголев покачал головой:

— Не кипятитесь, мой друг. Вам известно, что на другой чаше весов.

— Никто никогда не советует платить шантажистам, — выдавил ювелир. — Потом они приходят снова. Думаю, вы будете сосать из меня деньги.

— Остается поверить мне, что после всего я о вас забуду, — он хихикнул.

— Я вряд ли поверю. — Виталий выпрямился на сиденье. — Но это неважно, потому что у меня есть встречное предложение. — Он вытащил из кармана диктофон. — Знаете, общение с шантажистами научило меня пользоваться их методами. — Карташов постучал пальцами по пластмассовому корпусу аппарата. — Здесь записан наш разговор. Может быть, я действительно многое потеряю, но и вы потеряете не меньше. Вас уволят без пенсии, и вы не устроитесь даже в охранники.

Он внезапно вспотел, по толстым щекам потекли мутные капли.

— Блефуете, — его голос стал внезапно хриплым.

— Давайте проверим. — Молодой человек нажал кнопку, и послышалась неторопливая беседа, где роль первой скрипки играл, конечно, Щеголев. — Ну что, убедились?

Следователь притормозил, выехал на обочину и приказал:

— Вылезайте. И чтобы я больше никогда вас не видел.

Виталий вылез из салона, не попрощавшись. Лев Миронович остановил машину в первом попавшемся месте, не подумав, как пассажир будет добираться до города. До автобусной остановки придется идти километра два, если не больше, но его это не пугало, наоборот, радовало. Холодный дождик, как старый друг, оросил его разгоряченное лицо, успокоил натянутые струны-нервы. На душе стало легко и свободно. Он подумал, что впервые за долгие-долгие дни не придется ничего бояться и придумывать. Он свободен и больше никогда не повторит таких ошибок. Ошибок, способных сломать жизнь. Карташов расправил плечи и весело зашагал по грязной обочине.