Глядя на Дарью, спокойно поедавшую запеченного карпа с картофельным пюре, Виталий подумал, что они стали довольно часто встречаться, и это ему не нравилось. Но пока он ничего не мог поделать. Пока…

— Безумно вкусно! — женщина, вычистив тарелку кусочком домашнего хлеба, облизала вилку. — Не представляешь, как я была голодна! Как назло, проблемы с клиентами.

— Конечно, ты же мошенница, — спокойно ответил Карташов. На его удивление она не обиделась:

— Допустим. Но иногда, сама того не подозревая, попадаю в точку. — Дарья отхлебнула клюквенный морс. — Мой вконец разленился. Что ни говори, а жизнь у Ларисы на всем готовом наложила свой отпечаток. Мне кажется, он уже жалеет, что ничего не ценил.

— Предложи ему поработать, — хмыкнул ювелир. — Глядишь, на что‐нибудь и сгодится.

Она прищурилась:

— На что? Сомневаюсь, что у него есть какое‐нибудь образование, кроме одиннадцати классов. А сторожем он не пойдет.

— Ну, понятное дело. — Виталий придвинулся к ней. — Зачем звала на этот раз? Десять дней еще не прошло. Денег пока нет.

Она отмахнулась:

— Возможно, они и не понадобятся.

Карташов изобразил изумление:

— Как так? Мир перевернулся?

— Да подожди, — гадалка сверкнула глазами. — Не лезь поперед батьки. Скажи, что ты знаешь о той выставке, которая скоро будет в вашем магазине?

Ювелир решил не показывать, что разгадал ее замысел.

— Ну, будет, и что с того?

— Конашенко привезет свой браслет, — заметила она, водя пальцем по салфетке. — Догадываешься, к чему я клоню?

— Неужто я снова должен ограбить свой магазин? — Виталий ухмыльнулся. — Слушай, это уже не смешно.

— А я и не смеюсь, — Дарья посерьезнела. — Я должна заиметь этот чертов браслет, слышишь? Когда он будет у меня, ты получишь запись компромата.

Карташов дернул плечом:

— Здорово получается. Думаю, после ограбления мне будет все равно, есть у меня эта запись или нет. Меня посадят — и надолго.

— Если проявить смекалку, никого не посадят, — отрезала гадалка. — Ты просто заменишь подлинник копией, она в целости и сохранности.

Молодой человек покачал головой:

— Во время выставки придет много ювелиров, и любой из них сразу заметит это. Полиция быстро выйдет на меня, потому что… Ну, ты понимаешь. — Он подумал о том, как прав был следователь из Приморска. Крючок Дарьи сидел крепко, и нужно было постараться, чтобы с него соскользнуть.

Она вздохнула:

— Что ж, придется придумывать что‐нибудь другое. Тебе придется отключить сигнализацию, слышишь? Если пораскинешь умом, придумаешь, как это сделать и не попасться.

— Если твой хахаль планирует снова ударить меня по голове, я не согласен, — Виталий скривил губы в недовольной ухмылке. — И вообще, думать — это по вашей части.

Дарья развела руками:

— Нет, дорогой, по твоей. Аркадий в этом не будет участвовать. Как только у меня окажется браслет, я сразу уеду, делиться с ним не собираюсь. Он ни на что не способен, такой напарник и сожитель мне не нужен.

— Разве это честно по отношению к нему? — заметил Виталий, подмигнув. Она кивнула:

— Конечно. Сколько можно его содержать? Я устала от Аркадия. Он не получит ни копейки.

Карташов поднял руку, подзывая официанта, и бросил на стол тысячную купюру.

— Хорошо, я подумаю, как все обставить. Только обещай без меня ничего не предпринимать.

Женщина с радостью ответила:

— Конечно. Да и что я смогу одна?

Ювелир встал, давая понять, что встреча окончена.

— До выставки еще достаточно времени. Пару дней мне нужно усиленно подумать.

Она тоже встала и поправила черные волосы:

— Думай, думай. Желаю тебе удачи. Спасибо за угощение.

Они вместе вышли под осенний дождь, и женщина поежилась. На ней был совсем легкий темный плащ с широким поясом и большими черными пуговицами.

— Холодно. Ну, я побежала.

Проводив ее взглядом, Виталий почувствовал облегчение и достал из борсетки диктофон. Теперь он знал, как нейтрализовать Дарью.