Звонок Беляева вывел Виталия из задумчивости. Друг был необыкновенно оживлен, словно случилась большая радость.

— Чувствую, что ты хочешь сказать мне что‐то очень приятное. — Карташов подумал о том, как он нуждался в хороших новостях. Последнее время все его мысли занимала Дарья.

— Сверхприятное, — отозвался приятель. — Читал что‐нибудь о выставке старинных драгоценностей, которая планировалась в Приреченске? Так вот, там что‐то не срослось, и ее решили перенести. Мне удалось убедить организаторов, что лучшего места, чем у нас в магазине, им не найти.

Карташов похолодел. Смартфон чуть не выпал из ослабевших пальцев.

— Что ты сказал?

— В зобу дыханье сперло? — расхохотался Юрий. — Повторяю: выставка старинных драгоценностей пройдет у нас. Кстати, Лариса Конашенко тоже участвует. Нам предоставится возможность еще раз полюбоваться браслетом княгини Гагариной.

Перед Виталием будто возникла гадалка с ехидной улыбкой.

— Ты уверен, что это хорошо? — прошептал он. Беляев хмыкнул:

— А почему плохо? Во-первых, нам заплатят. Во-вторых, этим мы привлечем покупателей, которые пока слыхом не слыхивали о нашем магазине.

— Это большая ответственность, — голос Карташова дрожал, как тремоло, и его недовольство рассердило приятеля.

— Да ты никак не рад?

— Я рад, очень рад, — поспешил оправдаться ювелир. — Просто это очень неожиданно.

— Завтра встречаемся в магазине в 08:00, — сообщил Юрий. — И не опаздывай. Приедут организаторы, а до нашей с ними встречи нам нужно многое с тобой обсудить. Ну, пока. Переваривай новость.

Он отключился, и Виталий, бросив телефон, подошел к окну. Немного распогодилось. Солнцу и ветру удалось сдвинуть с места тучи, и они уже не кидали капли дождя куда попало. Обычно в такие дни он предлагал Жене поехать в лес, побродить по тропинкам, усыпанным березовыми и осиновыми листьями, но сейчас у него не было настроения. Карташов знал: как только Дарья и ее альфонс получат информацию о переносе выставки, женщина обязательно появится на горизонте, и, самое страшное, он не сможет ей отказать.