Корпус дома отдыха «Утес» напоминал средневековый замок. Зубчатые стены, увитые плющом, островерхая крыша, узкие круглые башенки. Некоторым отдыхающим казалось, что они попали в сказку братьев Гримм и в этом замке живет принцесса или какой‐нибудь злой волшебник. Пожилая женщина с гладко зачесанными седыми волосами и гордой осанкой сидела на скамейке. Возле нее толпились мужчины и женщины в косынках и кожаных куртках.

— Расскажите, что было дальше! — настаивала голубоглазая девушка с родинкой на щеке, теребя в руке одуванчик. — Вы остановились на том, что князь Гагарин попросил руки Марии Поджио. Она вышла за него замуж?

Пожилая женщина прищурилась:

— А вы как думаете?

Голубоглазая состроила забавную гримаску.

— В семьях капиталистов женщины подчинялись мужчинам, потому что главным для них были деньги, — отчеканила она. — Я думаю, Мария все‐таки вышла за него. А я бы убежала от этого старика.

Пожилая женщина улыбнулась:

— Мой родственник, князь Гагарин, вовсе не был старым. — Она с нежностью посмотрела на собеседницу. — Впрочем, вам не понять: вы еще так молоды.

— Галя, хватит спорить! — вмешался юноша с короткими черными волосами. — Рассказывайте дальше, Елена Давидовна.

Женщина откашлялась и продолжила…

Князь Гагарин не собирался отступать и отказываться от своей любви. Он каждый день приезжал в имение, гулял с Марией по тропинкам прекрасного парка, постепенно приходившего в запустение, и говорил ей о своей любви. Маша прерывала разговор, нисколько не заботясь об этикете, и бежала домой. Но там на нее наседали родители, оба измученные болезнями и неудавшейся личной жизнью дочерей, и в один прекрасный день она сдалась. Теперь, когда Иосифа не было в живых, Мария решила отдать долг семье и сочеталась браком с князем. Катенька тоже долго не сидела в одиночестве и выскочила замуж за местного помещика. Теперь сестры смогли выкупить заложенное родовое гнездо, которое Андрей Михайлович передал по наследству старшей дочери. Александр Иванович оказался рачительным хозяином. Он снова привел в порядок апельсиновую рощу и дорожки сада, выписал лучших садовников, с любовью ухаживавших за редкими растениями. Сад снова ожил, заиграл яркими красками. Машу это не особенно радовало. Она искала уединения, спускалась к горной речке, сидя на камне, смотрела на воду и думала об Иосифе. Как бы они были счастливы! Мария ценила заботу и любовь князя, который сразу нашел общий язык с Лоло, но не скрывала, что никогда не сможет его полюбить. С каждым годом она худела и хирела, и все обрадовались, когда Александр Иванович по долгу службы был направлен на Кавказ. Маша не хотела ехать. Дом и сад стали для нее некими хранителями истории любви, и она перебирала и перебирала в памяти самые счастливые мгновения. Ей казалось, что там, на Кавказе, она предаст память об Иосифе. Мари Волконская почему‐то совсем не отвечала на ее письма — связь с сестрой, знавшей Поджио и общавшейся с его братом, тоже была дорога Маше. Это печалило: с кем, как не с женой декабриста Волконского, она могла поговорить о почившем супруге, которого все же предала? Отец уверял, что с Мари и ее мужем все в порядке, у них свой дом в Иркутске, дети и писать некогда, и Мария верила и не верила. Перед отъездом князя женщина заупрямилась, расплакалась, но родители и муж настояли, чтобы Маша отправилась в Тифлис. Там, во влажном климате, она начала прихварывать, и Александр Иванович очень беспокоился. Когда ему предложили стать губернатором Кутаиси, он с радостью принял предложение, надеясь, что в этом городе, познакомившись с представителями знатных семей, Маша перестанет тосковать. Молодая женщина честно постаралась создать видимость счастливой семьи и, сделав над собой усилие, начала посещать местные балы. Она возвращалась печальной и разбитой, хотя не танцевала, не пила шампанского, лишь сидела у стены, с грустью глядя на вальсировавшие пары.

— Неужели ничто не способно поднять вам настроение? — интересовался князь, и в его глазах грусть сменялась недовольством. — Ваше поведение вызывает множество толков.

Мария вздыхала:

— Я предупреждала вас, Александр, но вы были готовы на все, чтобы жениться на мне. А теперь вы не должны на меня злиться.

Он уходил в другую комнату, а женщина, пряча лицо в подушку, заливалась слезами. Сколько раз она порывалась вернуться в Крым, но понимала, что местные сплетницы тут же обсудят это и распустят разные слухи. Однажды на балу к ней подошел незнакомый господин в штатском и прошептал на ухо:

— Скажите, вы Мария Поджио?

Она вздрогнула и кивнула.

Незнакомец огляделся по сторонам:

— У меня есть сведения, касающиеся вашего мужа.

Мария скрестила руки на груди и прошептала:

— Какие?

— Он скончался вчера на руках вашей кузины Марии Волконской, — сказал мужчина. — Думаю, вам необходимо знать об этом.

Маша прислонилась к мраморной колонне и закрыла глаза. Ей вдруг стало душно, на лбу выступил пот.

— Подождите, — она задышала тяжело, с хрипом, — этого не может быть. Это какая‐то ошибка. Иосиф умер несколько лет назад.

Незнакомец улыбнулся:

— Значит, вы похоронили его раньше. Нет, госпожа Гагарина, это произошло вчера, уверяю вас.

Мария вскрикнула и упала в обморок. Она не видела, как мужчина поспешил скрыться, стараясь оставаться незамеченным. К ней бросились два офицера и полная дама в белом платье. Женщина достала флакон с нюхательной солью и поднесла к носу княгини. Сознание начало возвращаться, но Маше не хотелось приходить в себя. Она желала умереть или провалиться сквозь землю.

— Князь, князь! — офицеры позвали Гагарина, разговаривавшего с Воронцовым, приехавшим погостить. — Идите скорее сюда! Вашей жене плохо!

Александр Иванович подбежал к Марии и поднял ее на руки. Прикосновение мужа было неприятно как никогда. Он тоже участвовал в обмане и потому нес ответственность за все, что произошло.

— Отпустите меня, — прошептала она. — Мне уже лучше.

— Мы немедленно отправимся домой и вызовем врача, — сказал князь, но Маша заупрямилась:

— Никакого врача не нужно. Здесь очень душно. Сейчас я выйду в сад, и мне станет легче.

Он послушно опустил ее:

— Я провожу вас.

Мария покачала головой:

— Не стоит. Я хочу побыть одна.

Гагарин привык к капризам жены и лишь пожал плечами. С самого начала их брака он старался делать так, как она просила, и не стал спорить сейчас. Маша накинула на плечи легкую шаль и выбежала из дома. Не разбирая дороги, женщина пошла по аллее. Легкий запах кипарисов и магнолий кружил голову. Несколько раз она споткнулась, чуть не упала, но продолжала идти, никуда не сворачивая. Ее бледное лицо выражало страдание, и отдыхающие, попадавшиеся на пути, смотрели на нее с удивлением. Мария не помнила, как оказалась у нарзанного источника. Холодные желтоватые струи наполняли мраморную ванну. Женщина немного постояла, глядя на чуть вспененную воду, — и упала в ванну. Когда прохожие вытащили ее, она вся посинела от холода, но не говорила ни слова. Кто‐то из мужчин узнал ее и вскрикнул:

— Да это же княгиня Гагарина! Нужно немедленно сообщить князю.

Она попыталась что‐то сказать — и потеряла сознание. Через несколько дней ее не стало…

Закончив рассказ, пожилая женщина посмотрела на слушателей, на их одухотворенные сосредоточенные лица и подумала, что была неправа по отношению к активной революционной молодежи. Они такие же пытливые и любознательные, как и молодые люди ее времени.

— Скажите, пожалуйста, — одна из девушек по-ученически подняла руку, — женился ли князь Гагарин? Мне его тоже очень жалко. Он ведь по-настоящему любил Марию и желал ей добра.

— А я считаю, что он такой же шантажист, как и ее отец, — буркнула голубоглазая. — Знал же, что его не любят, но настоял, чтобы Мария вышла за него.

Елена Давидовна улыбнулась:

— Александр Иванович Гагарин вдовствовал целых четыре года, но потом женился. Его супругой стала моя тетя, Тасо, или, как ее потом называли, Анастасия Орбелиани. Она происходила из древнего княжеского рода и была моложе Александра Ивановича на тридцать пять лет.

Паренек со смешным ежиком на голове присвистнул:

— Ничего себе! Неравный брак, как на картине. В нашем социалистическом обществе будут жениться только по любви.

Пожилая женщина покачала головой:

— Это не был неравный брак в вашем понимании. Тасо любила его всем сердцем. Ее родители не хотели отдавать дочь князю, умоляли одуматься, но она оставалась непреклонна. Именно с ней Александр Иванович познал радость любви, впервые став отцом. У супругов родилась Катенька, которую отец обожал. К сожалению, ребенок недолго прожил на свете. В 1857 году князь Гагарин был убит правителем Сванетии князем Дадешкелиани при попытке урегулировать вражду между грузинскими аристократами. Анастасия осталась одна и поселилась здесь как затворница. Как Маша Поджио хранила верность Иосифу, так и Тасо хранила верность супругу до конца своих дней. Она не устраивала пышных вечеров, не делала визитов. Знавшая Марию княгиня решила все свои деньги вложить в благоустройство имения. В память о муже она построила небольшую больницу для жителей окрестных деревень, содержала медперсонал, закупала лекарства. Церковь тоже появилась здесь благодаря ей. Тасо смотрела на море и мечтала, что возведет здесь настоящий рыцарский замок. И мечта стала воплощаться в жизнь. В имении закипела работа. Каменотесы, столяры, плотники, облицовщики были привезены из разных областей России. Само здание строили из местного серого известняка, поверхность которого в зависимости от задуманного архитектором декоративного эффекта была то гладкой, то грубо обработанной под дикий камень. И вот на горе появился величественный дворец. Зубчатые стены, увитые плющом, островерхая крыша, узкие круглые башенки… Правда, что он будто переносит нас в сказку? Меня никогда не покидало ощущение, что это рисунок из какой‐нибудь детской книги про Средневековье. Моя тетя оказалась необычайно хозяйственной. Она заботилась о том, чтобы никто не обижал рабочих. Говорили, что на крышу, которую крестьяне называли «монетным двором», вела потайная дверь. Именно на крыше им давали зарплату, а княгиня наблюдала за этим из другой потайной двери, беспокоясь, что ее управляющие могут обсчитать рабочих. Но ей самой недолго довелось любоваться делом своих рук. Год окончания его строительства стал годом ее смерти. — Елена Давидовна ласково посмотрела на молодежь, слушавшую ее с необычайным вниманием. — Видите, как бывает. С тех пор утекло много воды, забылась фамилия убийцы князя Гагарина, а замок стоит и стоит — и будет стоять еще долго.

— А кто же стал хозяином дворца после ее смерти? — поинтересовалась бойкая голубоглазая. Пожилая женщина немного замялась и наконец ответила:

— Моя тетя завещала его мне, и я жила здесь до революции. А потом… потом мне оставили две комнаты, и за это я благодарна. Человеку не нужно так много. Мне вполне хватает и этого, и я счастлива, что живу в таком месте. Всем этим должны пользоваться люди, поэтому я отдала Дому отдыха библиотеку Гагариных.

— А где же браслет Марии Поджио? — спросил паренек в кожаной куртке. Елена Давидовна помрачнела:

— К сожалению, я не могу ответить на этот вопрос. Анастасия говорила, что его украли, когда ей пришлось ненадолго покинуть дворец и вернуться в Кутаиси. Она пыталась разыскать вора, но никто ничего не знал. Моя тетя так и не смирилась с потерей. Тасо просила меня заняться этим, но… — женщина развела руками. — Потом стало не до этого. Думаю, он в конце концов попал в руки коллекционеров и уже засветился где‐нибудь на аукционах за границей.

— Жаль, — заметила маленькая хрупкая блондинка. — Здесь ему самое место.

Елена Давидовна взяла ее за руку.

— Да, ему здесь самое место. И я надеюсь, что кто‐нибудь из вас настолько проникнется этой историей, что возобновит поиски и вернет драгоценность на место. Пусть браслет красуется в музее.

Молодые люди переглянулись.

— Мы его вернем, — пообещала голубоглазая девушка. — Обязательно.