Кафе, выбранное Дарьей, находилось недалеко от коттеджа Виталия. Оно представляло собой обычную избу, довольно грубо срубленную, с русским интерьером внутри. Ювелир считал, что его можно было назвать по-другому, каким‐нибудь словом, от которого бы отдавало стариной, но, видимо, хозяин решил иначе. Дубков, собственно, во множественном числе тут и не наблюдалось. Старый-престарый дуб со стволом в три обхвата создавал тень, так необходимую в жару. Летом большинство клиентов сидели на деревянных лавках в этой самой тени и утешались ледяным пивом с вялеными лещами. Осенью дуб осыпал посетителей блеклыми бежевыми листьями и мелкими желудями. Большинство из них попадало в небольшой прудик, где вроде бы водились красные рыбки, но Виталий их никогда не видел. Припарковав машину, он, закрываясь рукой от косого дождя, вошел в избу. Официантки в русских длинных сарафанах, с накладными толстыми косами, разносили блюда русской кухни: щи, борщ, рассольник, пельмени, уху. Посетителей здесь всегда было немало, потому что готовили отменно. Карташов частенько заезжал сюда с заказчиками отведать бараний бок или запеченного гуся и всегда оставался в восторге. Теперь он не был уверен, что снова захочет здесь побывать. Впрочем, все зависело от предстоящего разговора. Виталий поискал глазами свободное место — и вздрогнул. Дарья, сидевшая у окна, помахала ему рукой. Его словно парализовало, и пришлось сделать усилие, чтобы не выказать страха и пройти к ней. Женщина все равно заметила его бледность и расхохоталась:

— Что, немного не по себе?

— С чего ты взяла? — делано удивился Карташов и озабоченно посмотрел на часы. — Ну, выкладывай, зачем звала, у меня очень мало времени.

— Да, ты здорово раскрутился. — Дарья придвинула к себе меню. — Знаешь, почему я выбрала именно это кафе? Вовсе не потому, что оно не так далеко от твоего дома. Тут вкусно, хотя и дорого, и я надеюсь, что ты меня угостишь.

— Уверена, что я захочу тратить на тебя деньги? — усмехнулся Виталий. Она сразу посерьезнела:

— Захочешь.

— Ладно, я никогда не мог отказать женщинам, — смирился ювелир. — Выбирай.

Она долго изучала меню и остановилась на блинах с черной и красной икрой. Это блюдо было самым дорогим из-за черной икры, но Виталий не стал возражать. Вместо чая Дарья захотела сбитень — и на этом успокоилась. Сам Карташов ограничился салатом. Есть ему не хотелось. Он еле дождался, пока тарелка женщины опустеет, и повторил вопрос:

— Зачем звала?

Она аккуратно вытерла губы, повертела в руках салфетку:

— Ты здорово надул нас тогда. Мы не сразу поняли, что у нас в руках копия.

В Виталии пробудился профессиональный интерес:

— Когда же поняли?

— А недавно, — призналась Дарья и хмыкнула. — Ну почему я тогда тебе поверила?

— А у тебя не было выбора, — процедил Карташов и, взяв из плетеной корзины кусочек хлеба, скатал шарик из мякиша. — Признайся, ты липовый экстрасенс, первое мнение о тебе правильное. Скажи, как ты вообще к этому пришла?

— Я по образованию психолог, — призналась она. — Узнала, сколько зарабатывают экстрасенсы, и решила стать ведьмой. Потратила на рекламу последние деньги, но этого оказалось мало. Уважающая себя ведьма оплачивает услуги частных детективов, чтобы перед визитом клиентов выдать им хотя бы какую‐то информацию. Пришлось продать драгоценности, которые оставила мне бабушка, и нанять одного типа. Он был нечист на руку, но работал прекрасно. Мы стали зарабатывать, но мне этого казалось мало. Понимаешь, — вздохнула Дарья, — суммы и так небольшие, а тут приходилось делиться с сыщиком. В общем, я постоянно думала о каком‐нибудь крупном деле, но ничего не могла придумать, пока не появился Аркадий.

Виталий наморщил лоб.

— Кто это?

— Супруг твоей клиентки Ларисы, — с готовностью ответила она.

— Это альфонс, муж Ларисы Конашенко? — выговорил ювелир.

— Да, — кивнула женщина невесело. — Однажды он пришел ко мне на прием. Ему был нужен обряд, который свел бы его женушку в могилу. Аркадий честно признался, что женат на пожилой грымзе и она ему осточертела. Вот если бы можно было похоронить ее с почестями, а потом вступить в наследство! Разумеется, он обещал хорошо заплатить. Прежде чем этим заняться, я спросила, нет ли брачного контракта. Конечно, он был. Мало того, недавно Лариса составила завещание, и в случае ее смерти все отходило племяннице. А этот тип еще на что‐то надеялся!

Глядя на самодовольную гадалку, Карташов сомневался, что у нее совсем не было денег. Наверняка Аркадий, сбегая из дома, прихватил денежки. В кувшине осталось немного сбитня, издававшего приятный запах, и ювелир, попросив чашку, налил себе немного.

— Клюквенный, — произнесла женщина. — Очень вкусно.

Он сделал глоток и отставил чашку. Сбитень был слишком сладким, во всяком случае, ему так показалось.

— И вы стали думать, как обчистить Ларису? — поинтересовался Виталий. Она подмигнула:

— Вот именно. Когда Аркадий рассказал о браслете, я поняла, что на этом деле действительно можно поживиться.

— И познакомилась с Юрием? — подсказал Карташов. Женщина моргнула:

— Нетрудно догадаться. Я его здорово обрабатывала, делила с ним постель, но он никак не хотел сообщить код от сейфа. Тогда я переключилась на тебя. Идея с аварией как‐то сама собой пришла в голову. Я была уверена, что меня никто не заподозрит. Наоборот, как ясновидящая, я тебя предупредила, но твоя Женя не послушалась. Хороший план, правда?

Глаза Виталия сузились.

— Это дьявольский план! — бросил он сорвавшимся голосом. — А если бы она погибла?

Дарья равнодушно пожала плечами:

— Пришлось бы снова включить мозги. Но она не погибла, понадобились деньги на реабилитацию, и я вступила в игру. Я подкинула тебе наживку, и ты заглотнул ее вместе с крючком.

Карташов с ужасом смотрел на нее и ругал себя последними словами. Он чувствовал, что она появилась здесь неспроста и скоро выложит, что ей от него нужно.

— Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем я снова появилась в твоей жизни? — спросила Дарья и сделала глоток сбитня. — Не кажется ли тебе, что ты мне должен? Воровали ведь мы вместе…

— Я тебе должен? — Глаза Виталия от удивления, казалось, вылезли из орбит. — За что, интересно? Слушай, а я не ослышался? Ты сказала: воровали мы вместе. Но я ничего не воровал. Браслет остался в сейфе. А вот вы с Аркадием убили охранника. И если ты сейчас не уберешься отсюда и не забудешь мой телефон, я обещаю сдать тебя полиции.

Ее арийское спокойствие поражало. Женщина лишь повела плечом и улыбнулась:

— Что ж, возможно, меня и посадят. Но мы сядем вместе. — Она приблизила к нему побледневшее лицо с горящими глазами. — Мне, в отличие от тебя, нечего терять. Да, я по-прежнему пытаюсь работать ведьмой, да только у меня плохо получается. Аркадий вообще ни на что не способен. Ну посидим мы несколько лет. Убийство охранника на нас никто не повесит. А если сядешь ты, плакала твоя карьера крутого ювелира. Уж я постараюсь, чтобы это дело осветили на страницах газет. Представляешь, какой поднимется ажиотаж? Твои клиенты забудут к тебе дорогу и проклянут тот день, когда доверились тебе.

— Какие у тебя доказательства? — Карташов внезапно охрип. Она достала телефон и включила диктофон. Виталий узнал свой голос. Проклятая баба записывала их разговоры.

— Можно провести экспертизу, — ласково заметила Дарья. — И тогда у полиции не останется сомнений, что ты участвовал в этом деле. — Она резко встала и прошипела: — А теперь я убираюсь, как ты просил.

— Подожди, — он провел рукой по волосам. — Сколько ты хочешь?

— Я хочу полтора миллиона долларов, — твердо ответила женщина. — И ни центом меньше.

Виталий схватился за голову:

— Ты сошла с ума! У нас с Юркой бизнес только пошел в гору, и таких денег нет и в помине! Я готов дать тебе два миллиона рублей. Это пробьет брешь в моем бюджете, но я выкручусь.

Она вздохнула и провела по его волосам длинными пальцами с дешевыми кольцами:

— Бедный, бедный Виталик. Ты, вероятно, не понял, что я предлагаю тебе выкупить твою свободу. Ну разве в таком случае можно торговаться? — Дарья топнула ногой и добавила: — Ни центом меньше!

Он придвинул к себе ее кружку с недопитым сбитнем и глотнул, чтобы собраться с мыслями. Предложение Дарьи нельзя было принимать ни в коем случае. Во-первых, такие деньги пока оставались для него несбыточной мечтой, и даже если все продать, эту сумму никак не наскрести. О магазине, разумеется, речь не шла, это их с Юркой детище. Не скажет же он Беляеву, что нужно избавляться от магазина, чтобы отдать деньги Дарье.

— Я вижу, ты крепко задумался, — на лице женщины читалось удовлетворение. — Что ж, думай, думай, да только недолго. Мне надоела моя нищая жизнь.

— Мне понадобится время, чтобы все собрать, — выдавил Виталий.

— Не больше трех недель, — отрезала она и ушла, не оглядываясь. Карташов откинулся на спинку стула. Ему было душно, страшно, и он не видел выхода.