Виталий доделывал третье звено браслета, когда зазвонил телефон. Он лениво взглянул на экран: Женька! Что‐то рановато, до обеда еще пара часов. Может быть, она уже закончила с клиенткой?

— Да, любимая, — откликнулся он, но голос, ответивший ювелиру, был явно не женский:

— Это не Евгения. Я выбрал ваш номер, потому что вы записаны как «Любимый».

Виталий почувствовал, как похолодели его руки:

— Кто вы?

— Врач городской больницы, отделение нейрохирургии, — отозвался мужчина. — Евгения в тяжелом состоянии доставлена к нам, в настоящее время мы готовим ее к операции.

Ювелир затрясся:

— Что с ней случилось?

— Она попала в аварию, — голос врача казался ему слишком бесстрастным, почти металлическим. — Повреждения очень сильные, девушка в коме. После операции она останется в реанимации, а вы вечером можете подойти и справиться о ее здоровье. Вы все поняли? И не забудьте взять ее документы.

— Да, конечно. — В трубке раздались гудки, а Виталий все держал телефон в руках. Он не мог поверить в случившееся. Женя попала в аварию? Она в коме? Наверное, это ее клиентка не справилась с управлением и чуть не угробила бедняжку. Ювелир тупо посмотрел на телефон и вдруг, словно спохватившись, принялся набирать номер Юрки, который до сих пор не приехал на работу.

— Ты что, уже соскучился? — Беляев начал без приветствия, но Виталий перебил его:

— Женя попала в аварию, она в больнице в тяжелом состоянии. Я должен срочно ехать туда.

Юрий словно потерял дар речи:

— Серьезно? Ты не шутишь?

— Разве такими вещами шутят? — буркнул ювелир. — Ставлю тебя в известность, что немедленно закрываю офис и мчусь в больницу.

— Да что ты, конечно, — Беляев еще не мог прийти в себя. — Позвони мне оттуда. Я буду очень волноваться за девочку.

— Позвоню, — буркнул Виталий и выбежал на улицу. Дождь уже закончился, солнце пыталось выглянуть из-за тяжелых туч, но пока это было ему не под силу. Больница находилась рядом с офисом, и, поднявшись по лестнице, ювелир оказался у входной двери большого корпуса, вмещавшего в себя сразу три отделения.

— Я хочу справиться о состоянии Евгении Рядновой, — сказал он дежурной медсестре, сидевшей за столиком. Она чуть приподняла подведенные брови:

— А вы кто ей будете?

— Жених! — выпалил Виталий. — Так что с ней?

Девушка пожала плечами:

— Вообще‐то вы не родственник…

— Я самый близкий ей человек, — не согласился он. — Ее мать далеко, в Мурманске. Мы собирались пожениться через две недели.

Медсестра поморщилась:

— Ну ладно, не закатывайте истерику. Она на операционном столе, после ее переведут в реанимацию. Кстати, сюда приходили из ГИБДД. По всей видимости, они вас найдут.

Виталий махнул рукой: ему было не до ГИБДД. Да и каким он к ним боком? Пусть разбираются с той клиенткой, которая не справилась с управлением.

— Когда закончится операция? — поинтересовался мужчина. Медсестра вздохнула:

— Если бы я знала…

Вероятно, на его бледном лице читалось такое отчаяние, что она произнесла уже милостиво:

— Пройдите по коридору до операционной и подождите там врачей, только бахилы наденьте.

— Спасибо. — Он машинально натянул бахилы и почти бегом рванул по коридору.

— Осторожнее! — крикнула дежурная, но ювелир ее уже не слышал. Он упал на один из стульев возле нужной ему дверцы и прислонился затылком к холодной крашеной стене. Бедная Женька! Внезапно раздался звонок, и дисплей высветил незнакомый номер. Виталий не хотел отвечать, но подумал, что может звонить клиент.

— Слушаю.

— Виталий Дмитриевич Карташов? — трубка, казалось, заполнилась чужим густым басом. — Вас беспокоят из ГИБДД, капитан Семочкин. Скажите, серебристый автомобиль «Тойота РАВ4», номер 5290 — ваша машина?

Ювелир дернулся:

— Моя, но при чем тут… Вы же наверняка звоните насчет Евгении Рядновой?

— Разумеется, — отчеканил полицейский. — Но ДТП произошло именно на вашей машине, поэтому мне необходимо, чтобы вы подъехали на улицу Янтарную, 8, где все произошло, и опознали свой автомобиль.

Виталий похолодел:

— Женя была в моей машине?

— А вас это удивляет? — иронично поинтересовался Семочкин. — Впрочем, давайте поговорим на месте. Я вас жду.

— Но я не могу покинуть больницу! — жалобно проговорил Виталий. — Я должен находиться рядом с Женей.

— Мы быстро покончим со всеми формальностями, и вы отправитесь обратно, — заверил его капитан. — К тому же нужно решить, что делать с вашим автомобилем. После столкновения с грузовиком он выглядит, мягко говоря, непрезентабельно.

У Карташова закружилась голова, и слова полицейского стали доноситься будто издалека.

— Вы слышите меня? Приезжайте. — В трубке загудело, и Виталий тяжело вздохнул. Правда начала доходить до него с трудом. Итак, Женя взяла его машину и куда‐то отправилась в ливень. Она была неопытным водителем и поэтому столкнулась с грузовиком. Впрочем, может, тот сам налетел на нее. Стоит в такой дождь превысить скорость — и мигом вылетишь на встречку. Но зачем она села за руль, да еще и в такую погоду? За ней должна была заехать клиентка — или что‐то не получилось? Вздохнув, Виталий поднялся, сделал шаг к операционной, не совсем понимая зачем, и чуть не столкнулся с усталым хирургом, потиравшим щетинистый подбородок. Он хотел спросить его о Жене, но язык не слушался, и мужчина замер. Его состояние выдавала смертельная бледность, и врач обо всем догадался.

— Вы родственник Евгении Рядновой?

Ювелир напрягся, чтобы произнести одно-единственное слово:

— Да.

Хирург взял его под руку и отвел к окну:

— Операция прошла успешно, но черепно-мозговая травма и травма позвоночника довольно серьезные. Нам удалось сохранить ей жизнь, а что будет потом — известно одному Богу.

Виталий сглотнул, на шее задвигался острый кадык.

— Что вы имеете в виду?

Доктор вздохнул:

— Евгения может остаться парализованной на всю оставшуюся жизнь, если не провести курс реабилитации.

У ювелира отлегло от сердца:

— Да, да, конечно, я все сделаю.

Хирург посмотрел на него с сочувствием:

— У вас есть деньги?

— Я человек небедный, — ответил Карташов, — и могу раскошелиться на любимую девушку.

Врач повеселел:

— Это очень хорошо. У меня друг содержит реабилитационный центр, самый крутой на побережье. Там не хуже, чем в подобных столичных заведениях. Когда Евгения придет в себя, я свяжусь с ним, если вы, конечно, этого хотите.

— И вы еще спрашиваете! — Виталий улыбнулся — впервые за последние часы. — Назовете сумму — и я все подготовлю.

— У вас есть визитка? — поинтересовался хирург. Молодой человек вытащил несколько картонных квадратиков из кармана рубашки:

— Пожалуйста.

— Виталий Карташов, ювелир, — по слогам прочитал доктор. — Что ж, ювелиры действительно небедные люди. Я свяжусь с вами по этому поводу. — Он похлопал его по плечу. — А сейчас ступайте. К Евгении вас все равно не пустят. Приходите завтра утром, может быть, наступят какие‐нибудь улучшения и вы ее увидите.

Ювелир принялся трясти его руку:

— Спасибо вам.

— Пока об этом рано говорить, — парировал доктор. — А вы идите, идите. Если что, я сообщу.

— Как это — если что? — испугался Виталий. — Она может умереть?

— Сильно в этом сомневаюсь, потому что мы сделали все возможное, — усмехнулся хирург. — Если что — это в хорошем смысле слова.

Молодой человек еще раз поблагодарил его и побрел к выходу. Он позабыл, что должен увидеться с Семочкиным, и тот сам напомнил о себе телефонным звонком.

— Мы ждем вас уже больше получаса.

— Мою невесту удачно прооперировали, и я готов ко встрече с вами, — отозвался Виталий. — Скоро буду.

Чтобы не заставлять гибэдэдэшника ждать, он вызвал такси, которое быстро домчало его до нужного места — на выезд из дачного поселка на трассу. Расплатившись с таксистом, Карташов выскочил из салона и увидел свою машину. На нее было жалко смотреть. Грузовик влепил ей по полной, сплющив почти до неузнаваемости, и Виталий понял, что о ремонте нечего и думать. Высокий худой капитан с веснушчатым лицом и соломенными волосами, что‐то изучавший на дороге, повернулся к нему:

— Вы Карташов?

— Совершенно верно, — ответил Виталий и поморщился: он очень любил свою «Тойоту» и скорбел о ней, как о верной подруге.

— Здорово досталось вашей машине, — сочувственно проговорил Семочкин. — Но сейчас не о ней. Давайте поговорим о вашей невесте. Она ведь не имела водительских прав?

— Женя должна была получить их через несколько дней, — вздохнул ювелир.

— Это одно и то же — скоро получить и не иметь, — парировал капитан. — Скажите, вы разрешали ей ездить на своем автомобиле?

Виталий покачал головой:

— Не разрешал. Впрочем, она и не просила. Евгения прекрасно понимала, что еще неопытна.

— Тогда почему же она это сделала?

Карташов задумался:

— Для меня это загадка. Если бы Женя пришла в себя, я уверен, она бы все объяснила.

Семочкин сунул ему протокол:

— Подпишите здесь и здесь. Думаю, страховка вам не поможет. Эту ласточку уже не восстановить.

Ювелир наклонил голову:

— Да, придется покупать новую.

Полицейский сразу согласился:

— Да, это точно. Мы эвакуируем вашу машину на стоянку за нашей конторой, и вы в любой момент можете ее забрать.

— Конечно. Надеюсь, мы утрясли все формальности? — Виталия как магнитом тянуло к Евгении. Как она? Не ухудшилось ли ее состояние?

— Остальное после того, как девушка придет в себя, — Семочкин протянул руку. — Желаю вам удачи.

Виталий торопливо попрощался и зашагал на остановку маршрутного транспорта. Небо наконец прояснилось, и солнце какого‐то неестественно розового цвета — или ему так показалось? — повисло над горой, напоминавшей кошку: выгнутая спина, поросшая шерстью — карликовой сосной, — торчавшие уши и мордочка. Карташов посмотрел на часы и подумал, что сейчас они с Женей поехали бы в глэмпинг, где наверняка отлично провели бы время. Как, однако, непредсказуема жизнь! Верно говорят: человек предполагает, а Бог располагает. Но какого черта Евгения взяла его машину? Они же не раз договаривались, что она не станет этого делать.

Когда маршрутка притормозила возле больницы, ювелир побежал в приемный покой хирургии, надеясь хотя бы одним глазком поглядеть на возлюбленную, но на этот раз его не пустили. Строгая пожилая медсестра отчеканила, что ухудшений в состоянии Рядновой нет, как, впрочем, и улучшений, но Виталий был рад и этому. Правда, врач пообещал, что Евгения будет жить, но мало ли как бывает! Он слышал, что травмы головного мозга непредсказуемы.

— Что же мне делать? — спросил ювелир, испытывая муки совести оттого, что ничем не может помочь невесте.

— Домой идите, — посоветовала медсестра. — Завтра заглянете к ее лечащему врачу Валентину Ивановичу Голубеву. Он вам все подробно расскажет.

Карташову ничего не оставалось, кроме как попрощаться. Он действительно ничем не мог помочь девушке.