Глава третья

Купец Юсуф

Басра. Чайхана у Рустама

15 мая 1895 года

Почему на востоке любят и умеют торговать, превращая рынки в культовые места своих городов и деревень? Потому что на востоке многие воспринимают саму жизнь как торги со смертью.

(Светлана Сук)

У кого в Басре лучший дом (не считая дворца губернатора, само собой)? Кончено же, у купца Юсуфа!

У кого в Басре самые красивые наложницы, чьи танцы зажигают огонь даже в чреслах мертвеца? Конечно же, у купца Юсуфа!

Чье имя известно на всём Востоке — от ворот Истамбула до Предгорий Гиндукуша? Конечно же, купца Юсуфа!

У кого самые лучшие кони, которые домчат вас в любой конец мира быстрее ветра? Конечно, у купца Юсуфа!

У кого в Басре самые большие корабли, которые плавают по всем морям и океанам? Конечно, у купца Юсуфа!

У кого можно найти любой, самый диковинный товар? Конечно, у купца Юсуфа!

Богата древняя Басра — город из «Тысячи и одной ночи» на сказку совсем не похож. Как любой порт, он провонял рыбой, требухой, моллюсками и разными отходами, которые ушлые горожане сбрасывают прямиком в море. Но на дальней от порта окраине города есть много неприметных заведений, в которых частенько мелькают лица весьма уважаемых жителей Басры. Тут можно выкурить кальян, выпить кофей или чай, отведать восточных сладостей, чтобы жизнь не казалась такой горькой. И насладиться танцами прекрасных гурий. Ну как же без этого? Купец Юсуф ибн Абдаллы аль-Ибрагим относился к дальнему родственнику великих воинов Аллаха и правителей из династии ас-Сабах. Сейчас его родичи правили Кувейтом и занимали в мире арабов весьма почетное место. Ну и что, что формально они все подчинялись султану из Истамбула, да будет в веках славно его имя! Главное — сила самого шейха, который мог содержать в своем личном войске целых шесть сотен джигитов!

О! Юсуф любил эти неприметные лавочки, особенно чайхану уважаемого Рустама. Чаще всего именно тут он отдыхал душой и телом, а иногда и встречался с нужными людьми, если не хотел, чтобы об этом знала вся Басра.

Рустам, невысокий, худощавый, подвижный араб с крючковатым носом и курчавыми волосами шустро подбежал к дорогому гостю, с поклоном проводил на любимое место купца Юсуфа — там, почти в углу, царил полумрак, но отсюда видно всех людей в чайхане: и кто заходит, и кто выходит. И тут можно наслаждаться щербетом, который уважаемый Рустам делает чуть ли не лучше всех в городе. Да что в городе, вкуснее напиток он пил только в Мерве, где оказался по купеческим делам. Юсуф предпочитал сладкий щербет, который делали из спелых ягод, кислый, кавказский, когда даже виноград для него берут незрелый ему не нравился. И да, вот эти помадки, которые в НАШЕ время называют «щербетом» к этому прекрасному прохладному напитку никакого отношения не имеет. Извращение пищепрома, не иначе. Так вот, потягивая клубничный насыщенный сладкий напиток, купец ждал, когда появится его конфидент (простите за европейский термин, который в этом месте как-то не звучит, но другого не подобрал, каюсь).

Но вот в помещении, пропитавшемся пряными ароматами, появился человек с длинными волосами, в белой чалме и таком же свободном белом халате. Оливковое лицо с красивыми правильными чертами говорило о том, что вошедший — скорее всего купец из племени брагуи, эти люди занимались торговлей по всему Востоку, опираясь на небольшие остатки своих соплеменников, которые помогали вести дела. Юсуф успешно использовал связи некоторых купцов из брагуи и через них торговал не только с Мервом, но и многими другими городами (вплоть до Индии), где эти гордые потомки древних дравидов еще сохранились.

Какое-то время зашедший с солнечной улицы брагуй прищуривался, привыкая к прохладному полумраку чайханы, затем осмотрелся, заметил столик купца Юсуфа и направился прямиком к нему. Рустам тут же принес заваренный зеленый чай и пиалы — по какой-то причине прибывший никогда не пил щербет. Сладкоежке-купцу, чей вес уже приближался к полутора центнерам, а грузное тело слишком тяжело передвигалось по грешной земле, это было непонятно. Говорили, что ему сладости есть вредно. Но отказать себе в свежевыпеченной лепешке, да еще с душистым медом тот не мог. А где лепешка, там и рахат-лукум, там и сладкая сдобная булочка, а самса с тыквой, а пахлава? А… Нет, это ведь можно перечислять до бесконечности и слюнки так начнут течь, что придется все это заказывать… И у Рустама всё это есть и отменного качества! Но Юсуф на сей раз сдержал себя. После обмена цветастыми приветствиями, беседы о знакомых и делах, которые были ничем иным, как проявлением традиционного восточного этикета, только после этого начался тот разговор, ради которого купец Юсуф и прошел в этот, не самый престижный район города. (Ну как сказать, что прошел, его принесли слуги в закрытом паланкине, поскольку ходьбой на дальние дистанции тучный купец давно уже не увлекался).

— Скажи мне, уважаемый Юсуф, по дороге сюда до меня дошли слухи, что многие племена славных последователей Аллаха сбиваются в войско. Разве Великую порту, которую представляет твой большой друг, губернатор Али-бек, не тревожат эти вести? Разве не собирает он джигитов, чтобы разогнать по степи это сборище шакалов? Не боится, что они придут грабить и убивать в ваши пределы?

— Мысли моего большого друга и покровителя, Али-бека далеки от безмятежных, хан Али.[1] К сожалению, Великая Порта приказала ему не обращать на это внимание. Руки у уважаемого бека связаны, ты понимаешь сам, ослушаться фирмана Великого султана он не может. — при этих словах Юсуф с наслаждением отхлебнул прохладного щербета из глубокой чаши. На его лице снова возникла гримаска удовольствия. Мало что доставляло Юсуфу столько наслаждения, исключения: хорошая прибыль и вкусная еда. Из-за своего веса на женщин он в последнее время мог разве что смотреть.

— Ты думаешь, уважаемый, что это дело рук англиезе? — забросил пробный шар Али.

— Сборище этих отбросов, конечно же, их. Кто мутит воду в Великой Порте? Я давно не был в Истамбуле, Али-хан, я тебе ответить на этот вопрос не могу. Но, мне говорили, что посол англиезов завез визирю не один сундук, а целых три, чего, я понятия не имею. Вдруг там были булыжники? — Хитромордое лицо Юсуфа абсолютно ничего не выражало. Но он сказал достаточно, чтобы его собеседник мог сделать выводы.

— Скажи, уважаемый Юсуф-бек, разве нет среди правоверных вождей человека, который мог бы разогнать эту шайку нищебродов, которые грозят покусать руку сильного господина?

— О! Уважаемый Али-хан, раньше любой из властителей семьи ас-Сабах мог разогнать это сборище одним своим грозным рыком. А его верным нукерам не пришлось бы для этого даже вытаскивать сабель из ножен. Но увы… сейчас на троне Кувейта совсем не те повелители, совсем не те…Хотя, скажи мне, может ли твой знакомый Повелитель Персии оказать услугу семейству ас-Сабах? Эта услуга может стать тем камнем, на котором мы выстроим мост взаимопонимания. Влияние Великой Порты слабеет. Губернатор Барсы давно опирается не на его силу, а на преданных джигитов. И это ждет все провинции, что ранее трепетали от одного имени Османа.

— Если это поможет решить проблему сборища шакалов, почему бы и нет? Спокойствие границ Персии, это еще и хорошая торговля, которую любая война обязательно нарушает. Пусть твои караваны, уважаемый Юсуф, идут в любой город Персии и не боятся нападений. Я готов выслушать предложения твоего господина. И у меня есть полномочия принимать решения тут, на месте.

— В таком случае мы подождем еще одного человека, уважаемый Али-хан. А пока наслаждайся чаем, и попробуй вот эту халву, поверь, она просто тает во рту!

[1] Будучи последним из правителей небольшого племени, по своему статусу Али Азгар все-таки приравнивался к хану и это обращение не было лестью, а всего лишь данью традициям.