Глава тридцатая

В Кейптаунском порту

Кейптаун

16 мая 1898

В Кейптаунском порту с пробоиной в борту

«Жаннета» оправляла такелаж.

Но прежде, чем уйти в далёкие пути,

На берег был отпущен экипаж.

Аркадий Северный

Кейптаун. Кафе «Олимпия».

16 мая 1898 года

Подполковник Ксаверий Ксаверьевич фон Зигерн-Корн был потомственным военным, эта династия дала Российской империи множество видных военачальников[1], по семейной традиции, большинство из них имели отношение к инженерным войскам. Он находился в Кейптауне не по своей воле. Русского военного атташе, как и весь его аппарат англичане в начале февраля не слишком-то вежливо попросили убраться восвояси. А некий господин Сесил Родс высказал свое неприкрытое недовольство слишком тесными связями Москвы с Бурскими республиками. Но Ксаверий подхватил какую-то тропическую лихорадку и его пришлось оставить в Кейптауне. Ибо переезда по морю он не выдержал бы. А теперь главный вопрос: как ему выбраться из этого не самого гостеприимного места в Африке? Впрочем, господину Родсу было сейчас не до терок с русским военным: он оказался изолирован в Кимберли, осажденном бурами.

Ксаверий Ксаверьевич направлялся в порт, чтобы узнать, не подвернется ли в ближайшее время какая-то оказия, с которой можно будет отплыть, хотя бы к тем же немцам или португальцам. В последнее время портовое начальство встречало его неласково, но причину этого он узнать так и не смог. Но по дороге почувствовал адский голод. Свернул в «Олимпию» — новомодное заведение, известное отличной рыбной кухней, а сейчас помощнику военного атташе хотелось больше всего вкусной жирной морской рыбы с хрустящей корочкой. Какой? Это он еще не придумал. Но вот что точно не воспринимала его русская душа так это всяких откормленных креветок: лангустов, да прочих лобстеров. Стоили они относительно недорого, но ему милее было выйти в русской деревне на берег речки да дать крестьянским детям гривенник-другой. Они за эту деньгу малую тебе ведро первосортных раков натаскают! Сварить их на костре, да под пиво или водочку! Вот это дело! А тут приносят тебе рака-переростка и с важным видом выкладывают на тарелку… А вкусу в нём ну никакого! Такой пердимонокль нам не нужен!

Как только вошел в заведение, как к нему подскочил официант и провел на место: время было обеденное и свободных столиков не оказалось, зато довольно крупный мужчина с круглым, солнцеобразным лицом сразу же обрадовано кивнул головой, узнав вошедшего!

— Сэвэрын[2]! Я кака-то рад тебя видеть. Присядивайся, будь как в доме!

— Уважаемый Гуан Ди! А я-то как рад вас видеть! Решили перекусить?

— Так моя точно будет кусать. А твоя еще нет?

— Минуточку.

— Что у вас сегодня?

— Как всегда, великолепен снук — в любом виде. Но советую приготовленный на огне желтохвост. Просто великолепен! Особенно с лаймом, и только на огне!

— Хорошо! Тащите сюда желтохвост и что там к нему, лайм? И овощей на огне подкинь тоже не повредит! — как-то расслаблено согласился подполковник.

— Оха! И зрято вы это… настоящий желтохвост надо едать у нас в Чайна. — английский у Гуан Ди был чуть получше русского, на котором тот тоже мог общаться, но тут, в Кейптауне самым безопасным был все-таки бэсик инглиш… — Это не есть желтохвост, это местный хищник, который да, хорошош, но не тот! Настоящий он тонкий вкус, его не едят так, грубо, огонь… нет… его нужно есть чуть соль, чуть перец и к нему чуть-чуть рис. Тонкий папиросный бумага рыба и ложка риса — плюс соевый соус! И ничего луче нетути![3]

Да, когда купец Гуан Ди затронул кулинарную тему. Остановить его уже невозможно. С Ксаверием они познакомились примерно полгода назад: Гуан Ди доставил для русской военной миссии небольшую партию медикаментов, с которой, контрабандой, пришла и партия оружия с патронами к нему. Потомков голландских колонистов при желании можно был отыскать во всех британских колониях в достаточном количестве! Они тогда довольно быстро нашли общий язык, тем более, услуги господина Ди оплатили более чем щедро!

Пока ждали заказ, помощник военного атташе поинтересовался:

— А что вы тут делаете, мистер Ди? Насколько я знаю, вы не собирались оставаться в Кейптауне надолго?

— Мне так понравились виды на Столовый гора… Что? Вы смеяться, вы мне не верить? Вы правильно делать, полковник!

— Ой, назовите меня еще генералом! Так всё же…

Китаец, который понял, что отшутиться не получится, состроил грустную физиономию:

— Я взял груз на Мадагаскар и сюда привез их. Но сейчас моя не выпускать! Я несу такой убытки! Команда платить! За простой платить! Груз не возить! Денег не зарабатывать! Кейптаун за простой в порт дерет нещадно. Говорит за охрану, а от кого тут его охрана? Вот именно! И моя-твоя рыба уже есть!

Действительно, официант уже выгружал на столик тарелки с едой, вскоре появился и сомелье, который помог Ксаверию выбрать легкое местное белое вино — как раз под рыбу. После еды подполковник изволил заказать себе кофе, а вот китаец, тяжело вздыхая по отсутствию в Кейптауне специалиста по чайной церемонии и хорошего белого чая все-таки заказал традиционный китайский напиток, который потом пил с чувством явного отвращения.

— Они ничего не понимать в этом божественном чай! Их чай-бой надо кастрировать! И отправить в Чайна, там его обучат, как надо заварить этот лист!

— Ты слишком кровожаден, мистер Ди! — улыбнулся Ксаверий. — Не слышал, что говорят о военных действиях?

— Говорят, английский солдат ленив, а генерал глупый! Бур воевать, это не негров по голый степь гонять! Кимберли может упасть! А это такие убытки!

Последняя фраза была произнесена настолько по-особенному, что подполковнику показалось, что падение Кимберли — это как раз тот гешефт, из-за которого китаец и застрял на этом краю света. Впрочем, эти мысли профессиональный военный решил держать при себе.

— Говорят, британцы начинают переброску войск из Индии. Сипаев! Вроде два полка должны прибыть вот-вот…

— Они должны были прибыть пять днёв назад тому. И их нетути! Странно это, не находишь ли, господин офицера?

— Для морского перехода пять дней туда-сюда не срок!

— Нет, да, не сроки! Но наводит на нехороший думу.

— Кстати, я на твоем месте, мистер Ди, на скорое падение Кейптауна не надеялся. Там неплохой гарнизон — вроде полторы или две тысячи колониальных войск. А даже если буры его и отобьют? Что с того? Лондон сейчас отправляет две дивизии, а надо — пришлет еще две, и еще! В бою решают большие батальоны! А у буров мобилизационный ресурс — кот наплакал!

— А что десять тысяч новых колонист из Холланд и Хермани?

— И что? Пусть даже призовут каждого четвертого — это бригада, а не дивизия! Нет, дело их бесперспективное, но я ему искренне сочувствую!

— Да, без союзник дело Трансвааль очень плохой. Только кто его сможет взять с собой… Вопросов нет, ответов нетути.

Распрощавшись с прилипчивым и весьма говорливым китайским купцом, скорее, все-таки контрабандистом, хотя у жителей поднебесной это часто одно и тоже, помощник военного атташе направился в местное отделение банка Ротшильдов. Это, как ни крути — самое надежное финансовое учреждение в этих местах. Как раз время для посещения банка более чем подходящее. Он подошел к невысокому юркому клерку с простоватым лицом выходца из рабочих кварталов Ист-Энда. На табличке на его столе значилось «Роберт Кларк», ну конечно, не Болингброк же он, на самом-то деле! \

— Роберт, оформи мне выдачу наличных. Как всегда.

Он передал клерку чек, вот только никто не заметил, что вместе с чеком в руки банковского служащего, который на самом-то деле был «засланным казачком», прошедшим школу у самого Полковникова, попал листок папиросной бумаги с колонками цифр. Или вы думаете, что лихорадка с военным инженером Зигерн-Корном случилась совершенно случайно? А Кейптаун… так более удобного места для разведчиков и не придумать — порт, место более чем оживленное. Вот только почему-то он перестал таким быть, хотя ни о какой блокаде речи и идти не могло: ну не было у буров никакого флота, тем более что выхода к морю они не имели.

Ну а после отправился все-таки в порт.

Надо несколько слов сказать об Кейптаунском порту. Это одна из лучших стоянок для кораблей во всем мире. Не даром англичане облюбовали эту бухту для нужд собственного флота. Точнее, не так — почти сто лет тому назад они отвоевали этот город и порт у голландцев, фактически, уничтожив активы Голландской Ост-Индской компании. Собственно, потомки тех самых голландцев, отогнанные от морских просторов — это и были те самые буры, которых сейчас британцы вообще хотели лишить даже видимости независимости. Город располагался в живописной долине у подножия величественной Столовой горы. Удобная бухта, получившая от горы свое название (догадайтесь с трех раз — какое?) стала причалом, опорным пунктом, где корабли могли привести себя в порядок: либо после перехода у мыса Доброй Надежды, либо готовясь обогнуть Африку по пути в Индийские владения британской короны. Казалось, что с введением в эксплуатацию Суэцкого канала Кейптаун свое стратегическое значение утратит, но нет: сначала восстал Египет и более чем удачно, потом дуэт Германия-Россия овладели входом и выходом из канала. Попутно посоветовали британцам в дела Египта не сунуться. Те попытались, но были дважды биты. Лордам этого хватило. А путь мимо Африки джентльмены из Сити решили держать как действенную альтернативу. Поэтому возвели некое подобие фортов и даже установили несколько береговых батарей, использовав для них устаревшие пушки монструозного калибра.

Ксаверий Ксаверьевич миновал Крепость Доброй Надежды — построенный еще голландцами форт, над которым сейчас развевался Юнион Джек. Затем прошел по грязной и неухоженной припортовой набережной, тут никто не селился, зато улица была переполнена дешевыми магазинами, тавернами и борделями на любой вкус и цвет. Кстати, тут был и китайский публичный дом, оформленный в традиционном для поднебесной стиле, и наш подполковник подозревал, что рабочую силу для этого заведения завозит его знакомый купец Гуан Ди. Окунувшись в суету вечно грязного и такого же вонючего порта, фон Зигерн-Корн с трудом сумел найти нужного клерка, который, к сожалению, ничем нашего соотечественника не обрадовал: в ближайшее время даже каботажное плаванье под запретом.

— Говорят, на воде[4] видели бурские рейдеры. Никто не знает правда это, или нет, но получили приказ никого не выпускать! И поверьте, не выпустят! — по страшному секрету, шепотом сообщил служащий портового хозяйства.

Но тут взвыли сирены. И зрелище, которое предстало перед подполковником инженерной службы того стоило, чтобы задержаться и рассмотреть его в подробностях. В порт, вошел буксир тянущий за собой посудину с солидной пробоиной в борту «Дженни» — как-то можно было прочитать на закопченном от следов пожара носу. Вообще было весьма странно, как это корыто вообще смогло доползти до Кейптауна, тем более что погрузилась в воду почти по самую ватерлинию. И как только смогла прийти? Уму не постижимо.

— Что это, Марек? — спросил русский офицер опешившего чиновника, который смотрел на явление корабля народу, как будто увидел Второе пришествие Христа.

— Это «Жанетта» — на французский манер произнес чех, уже двенадцать лет отслуживший мелким клерком тут, на краю земли. Увидев, что его собеседник ничего не понял, разъяснил:

— На ней должен прибыть батальон пехоты с Золотого берега! Они там ашанти[5] давили, но с ашанти срочно замирились. А их перебросили сюда. В Аккре[6] это оказалась единственная достаточно вместительная посудина.

— И кто ее так разукрасил? — задал риторический вопрос Ксаверий, на который последовало в качестве ответа недоуменное пожатие плечами, мол, кто его знает… Да, подполковник ценил Марека Староучека за то, что тот был в курсе всего, что происходит в порту. Но на сей раз даже его говорливый знакомец дал сбой…

«Дженни» притерлась к причалу, с корабля сбросили сходни и на берег стали выносить носилки, на которых лежали раненые, и их было много!

Но тут раздался еще один пароходный гудок. Со стороны Индийского океана, преодолев мыс Доброй Надежды, входили три потрепанных парохода, на бортах которых тоже виднелись отметины от попаданий снарядов. На одном из них даже оказался серьезно разворочен нос.

— Это три королевы! — брякнул Марек. Увидев недоуменный взгляд собеседника, тяжело вздохнул и пояснил:

— «Королева Джамму», «Королева Бенгалии» и «Королева Индостана» — они должны доставить бригаду колониальных войск из Калькутты. А где «Герцог Корнуольский»? Неужели не дошёл? Это что творится? А? Что скажете, полковник?

— А скажу я, что нам с тобой, друг Марек, лучше всего из порта бежать. И быстро!

— А чего это? — удивился пан Староучек.

— А потому, что с королев высаживаются отнюдь не бравые британские парни, а самые натуральные буры. — и крикнул на чистом русском: «Валим отсюдова!»

Как ни странно, но последняя фраза дошла до черепушки клерка быстрее всего. И оба господина припустили вдоль набережной, в надежде ухватить какого-нибудь извозчика. Или рикшу. Тем более, что раздавшиеся в порту выстрелы подстегнули их бегательный энтузиазм, с завидной силою.

[1] Михаил-Иероним Ксаверьевич фон Зигерн-Корн, генерал-лейтенант. Герой осады Севастополя и Кавказской войн, военный инженер, Георгиевский кавалер, например…

[2] Интересно, что Ксаверий и Северин тут выступают синонимами. В документах позже 1898 года Ксаверий Ксаверьвевич именуется Северином Ксаверьевичем фон Зигерн-Корном

[3] Господин Ди в чем-то, несомненно прав. Китайский или японский желтохвост — ценная промысловая рыба, которую активно используют в восточной кухне. Для тех же суши, например. То, что подали Северину — это желтохвостый амберджек, рыба тропических районов у Африканского континента. Традиционно входит в меню блюд южноафриканской кухни.

[4] Сленговое выражение — типа в океане, или в море. Первое, всё-таки скорее.

[5] С этими племенами англичане вели четыре! Целых четыре войны, пока смогли их покорить.

[6] Аккра — нынешняя столица Ганы, тогда — важный форпост британской колонизации Золотого берега в Западной Африке.