Часть шестая
Вторая Англо-Бурская война
Война — это способ богатых людей защитить свои интересы, посылая детей среднего и бедного классов на смерть.
(Джордж Карлин)
Глава двадцать пятая
А в Африке, а в Африке…
Португальская колония Мозамбик. Лоренсу Маркеш[1].
11 апреля 1897 года
Как мир — так сукины сыны, а как война — так братцы.
(генерал Александр Иванович Лебедь)
Небольшой захолустный африканский городок, названный в честь португальского путешественника, исследователя Чёрного континента стремительно развивался. Совсем недавно здесь закончила свои трудные, но позитивные изыскания комиссия. Авторитетные специалисты в процессе сложных исследований сумели получить позитивные результаты и т. с. «не ударили в грязь лицом». А вот сделать последнее действие было весьма затруднительно, ибо в грязи они и копались. Целью сих изысканий были именно местные болота, осушение коих позволяло дать городу шанс на выживание. Глубины местных топей не только отравляли воздух миазмами и давали прибежище стаям летающих кровососов, но и сжали город кольцом, не позволяя ему расти и процветать.
Власти в метрополии считали необходимым иметь опорную точку на материке, лучше всего город-порт. А поэтому, местная администрация получила план работ и необходимое финансирование.
До сего времени центром южноафриканских владений Португалии был порт Мозамбик, расположенный на одноименном острове. Главным аргументом положительного решения развития гавани и города стало наличие удобной бухты, которая, правда, в первозданном виде не могла принимать самые большие транспорты.Но по расчетам инженеров, работы по углублению акватории не должны были стать слишком дорогими. Кроме того, в позапрошлом году Преторию и Лоренсу Маркеш соединили железной дорогой. Этот путь связал Трансвааль с морем и стал важнейшим стратегическим преимуществом молодого государства. И вот в бухту вошел довольно крупный корабль «Максимус» под итальянским флагом. Непосредственно к причалам он подойти не мог, но фрахт на нем был такого свойства, что перевезти его на берег могли и на баркасах. Кроме того, груз сопровождали более двух десятков человек с военной выправкой, которые хлестали крепкий алкоголь как воду. Сейчас они скучились на палубе, стояли на ней твердо, но при этом чуть пошатывались и явно не в такт движениям прибрежных вод. Однако, ежели стать около сей группы (отнюдь не в полосатых купальниках), то можно смело бежать за закусью. Амбре внушало!
Алексей Едрихин смотрел на медленно приближающийся африканский берег, на низенькие домики городка, в котором единственным двухэтажным сооружением было здание городской администрации. Довольно унылое и бедное место, впрочем, жизнь в поселении бурлила, на его окраинах шли строительные работы, на которых задействовали аборигенов под жестким контролем португальских хозяев. Нет, это не острое зрение — это хороший немецкого производства бинокль, которым капитана одарил государь Александр Михайлович.
(Центральная улица города Лоренсу Маркеш, конец девятнадцатого века)
Смуглый, загоревший почти до чернокожего состояния португальский таможенный чиновник изучил документы на груз и на высаживающихся пассажиров общим числом в двадцать два человека. Пунктом их общего назначения записана была Претория. Проверив соответствие содержаня трюмов декларации, а также документы всех пассажиров ('Максимус был типичным грузопассажирским судном того времени, с минимумом удобств и максимальной вместимости трюмов) и получив оплату транзитного сбора, таможня дала добро на выгрузку парохода. Впрочем, Едрихин не был уверен, что правильно понял термины этого чиновника, который не знал (или делал вид что не знает ни немецкий, ни английский),
К баркасу, который должен доставить господ, отдыхающих на берег (а все прибывающие значились в отпусках, и решили они сей приятный период жизни провести на чудном Африканском континенте) выстроилась небольшая и не слишком организованная толпа. И тут прозвучало чье-то предложение (скорее всего, еще хмель бродил в голове):
— Господа, а не спеть ли нам?
И они запели, мать их так!
Над заливом раздавался не самый стройный, но весьма громкий и ритмичный хор мальчиков:
День, ночь, день, ночь,
Мы идем по Африке,
День, ночь, день, ночь,
Всё по той же Африке.
Только пыль, пыль, пыль
От шагающих сапог.
Отпуска нет на войне.
Ты, ты, ты, ты —
Пробуй думать о другом.
Чуть сон взял верх —
Задние тебя сомнут.
Пыль, пыль, пыль
От шагающих сапог.
Отпуска нет на войне.
Я шел сквозь ад
Шесть недель, и я клянусь:
Там нет ни тьмы,
Ни жаровен, ни чертей —
Только пыль, пыль, пыль
От шагающих сапог.
Отпуска нет на войне.
Весь май приказ:
Шире шаг и с марша в бой,
Но дразнит нас
Близкий дым передовой.
Пыль, пыль, пыль
От шагающих сапог.
Отдыха нет на войне.
Года пройдут,
Вспомнит тот, кто уцелел,
Не смертный бой,
Не атаку, не обстрел,
А пыль, пыль, пыль
От шагающих сапог,
И отдыха нет на войне. [2]
Черти лысые певцов бы этих побрали! Просил же — меньше русского, тренировать английский… Впрочем, русскому человеку что море по колено, что океан. Эх, явно та бутылка лафиту, что принёс корнет Оболенский под конец возлияния была лишней! Вот не надо смешивать ром с такой слабой бурдой, чёрт бы их побрал!
[1] Сейчас этот город известен как Мапуту
[2] Это вольный перевод Киплинга в версии Евгения Аграновича. От Киплинга, который написал и опубликовал этот стих в 1903 году, остались три строфы, остальное — дописал сам Агранович. Сандро заменил слово «бомбежку» на «атаку». Классический перевод Киплинга «Пыль» сделала Ада Ивановна Оношкович-Яцына. Вот он: Пыль
(Пехотные колонны)
День-ночь-день-ночь — мы идем по Африке,
День-ночь-день-ночь — все по той же Африке
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Восемь-шесть-двенадцать-пять — двадцать миль на этот раз,
Три-двенадцать-двадцать две — восемнадцать миль вчера.
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Брось-брось-брось-брось — видеть то, что впереди.
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Все-все-все-все — от нее сойдут с ума,
И отпуска нет на войне!
Ты-ты-ты-ты — пробуй думать о другом,
Бог-мой-дай-сил — обезуметь не совсем!
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
И отпуска нет на войне!
Счет-счет-счет-счет — пулям в кушаке веди,
Чуть-сон-взял-верх — задние тебя сомнут.
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Для-нас-все-вздор — голод, жажда, длинный путь,
Но-нет-нет-нет — хуже, чем всегда одно, —
Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,
И отпуска нет на войне!
Днем-все-мы-тут — и не так уж тяжело,
Но-чуть-лег-мрак — снова только каблуки.
(Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог!)
Отпуска нет на войне!
Я-шел-сквозь-ад — шесть недель, и я клянусь,
Там-нет-ни-тьмы — ни жаровен, ни чертей,
Но-пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,
И отпуска нет на войне!