Глава двадцать вторая

Об искусстве приготовления пищи богов

Берлин. Францёзише-штрассе, 47. Кафе-ресторан «Богхардт»

2 февраля 1897 года

Дайте мне хорошего повара, и я вам заключу хороший договор!

(Талейран)

Как известно, на протяжении нескольких столетий французская кухня считалась одной из лучших в мире и показателем наличия высокого вкуса и немалых доходов. А кроме того, источником вдохновения и оригинальных сюжетных ходов в романах великих писателей. Бальзак, Флобер и Стендаль воспевали на страницах своих книг корюшку несравненного копчения, форель из Женевы, пудинг по-орлеански или же снисходительно отзывались о сосисках с кислой капустой. В декабре 1802 года в Париже вышел первый выпуск «Альманаха Гурманов, призванный руководствовать любителями вкусно поесть». В этом труде прозвучал настоящий гимн гастрономии, среди многих куплетов которого можно привести такие слова: всё в мире (свадьбу, сражение и подписание мирного договора) можно безболезненно, а может быть, и с пользой для дела, отложить — неотлагаем только обед, ибо тут минутное промедление может все погубить. Был период, когда популярность французской кухни возрастала прямо пропорционально могуществу французских же войск и их победам на поле брани.

Но после того, как сперва Русская Армия в 1815 году прошла парадом по Парижу, а через пятьдесят шесть лет там же промаршировала и Прусская, гордым галлам пришлось сменить меч Ареса (Арей) — бог войны в древнегреческой мифологии), на поварёшку Адефагии (Адефагия, Adephagia, ἈΔηφαγία, Addephagia — богиня, алтарь которой стоит всенепременно поставить в Термополии, рядом с алтарем богине Сulina, десятой музе, покровительнице кулинарии и поваров.) и добывать победы на ниве кулинарии. А посему, практически во всех крупных городах Европы и даже Нового света можно было встретить ресторан с французской кухней. И поэтому, когда в 1853 году Август Ф. В. Борхардт, сперва открыл в Берлине на Францёзише-штрассе, 47 оптовый магазин в котором продавались изысканные вина и деликатесы, а затем превратил его в великолепный ресторан, многие предрекали наличие в меню исключительно французские наименования.

Однако, и сам основатель сего храма поклонников лукулловых пиров и оба его сына, старались угостить берлинцев и многочисленных гостей столицы Германской империи лучшими блюдами кухни народов мира. Среди поставщиков продуктов были Алжир и Гималаи, откуда доставляли апельсины, клубнику и устрицы. А страусиные яйца, дичь и фрукты поступали из садов знатных семей Пруссии. И несмотря на то, кухня в сем заведении занималась в том числе и изготовлением блюд на заказ, которые служили украшением любого праздничного мероприятия, как правило, свободных столиков в ресторане не было. Естественно, что для поддержания реноме, герр Август нуждался в профессиональных поварах и, весьма желательно что бы хотя бы некоторые из них могли приготовить блюдо любой сложности и из любого региона мира. Правда, это не относилась к специфическим деликатесам, например, таким как фугу — традиционное блюдо японской кухни из некоторых видов ядовитых рыб. Экзотика, экзотикой, но опасность несчастного случая может поставить жирный крест на репутации всего заведения, а также и на семейном бизнесе как говорится: и ныне и присно и во веки веков. И зачем, скажите на милость идти на риск, если ресторан и так процветает, а среди постоянных клиентов не только графы и герцоги, о баронах вообще можно не упоминать — их в Германии пруд пруди, но и сам Кайзер, который не единожды оказал честь посещением праздничных банкетов, кои он и заказывал.

Естественно, что при появлении вакансии, герр Август имел возможность проявлять привередливость, ибо на освободившееся место претендовали как правило пять или шесть опытных кулинаров с дипломами и весомыми рекомендациями. Со временем он вошёл во вкус и стал получать удовольствие, наблюдая за накалом страстей и попытками кандидатов устранить конкурентов и любой ценой отвоевать себе место на кухне. До дуэлей дело не доходило, но вульгарное рукоприкладство случалось не единожды.

Всё шло великолепно до 2 февраля 1897 года, когда солнечным, но не слишком теплым днём (столбик термометра не дотягивал до двух градусов) в его кабинет вошел Вальтер Мейер, который служил управляющим у оберста барона фон Шёнберга. Невзирая на относительно невысокий чин, этот офицер обладал большими связями не только при дворе, но и в Генеральном штабе, ибо на протяжении многих лет находился на дипломатической службе сперва Королевства Пруссии, а затем и Германской империи. А что касаемо всего лишь баронского титула…Так бароны бывают разными, а в данном случае по древности рода и заслугам предков Шёнберги могли дать сто очков форы многим графам, лордам и пэрам из категории скороспелок. Этакий аналог Долгоруких в Российской империи.

Во время Русско-Турецкой войны, где тогда ещё майор Шёнберг присутствовал, как военный наблюдатель, он познакомился с Великим Князем Михаилом Николаевичем, а позднее неоднократно гостил у него в Тифлиси. Именно там он и сперва испробовал, а затем и полюбил местную кухню. И вот теперь он изъявил желание, дабы на банкете на столах стояли блюда с исключительно кавказскими деликатесами. Сие мероприятие должно было состоятся ровно через неделю, то бишь девятого февраля. Дата мероприятия обсуждению не подлежала, однако герр оберст и их милость не зря прослыл отменным дипломатом и умел предлагать своему визави несколько вариантов решения проблемы, но не смотря на их внешнее различие, по сути они были как аверс и реверс одной и той же монеты. В данном случае, это или аренда не менее десятка столиков в зале ресторана или откомандирование der Küchenchef (шеф-повара) и трёх der Küchenhilfe (помощник повара) в загородный дом барона в окрестностях Берлина. Но и в первом, и во втором случае следовало оговорить перечень продуктов для изготовления обязательных блюд, указанных в соответствующем списке, а также марки вин и иных приличествующих сему событию напитков.

Как только герр Август ознакомился с постановкой вопроса, у него на мгновение возникла дикая надежда, что всё это лишь страшный сон, достаточно проснуться и морок рассеется. Однако чудеса случаются лишь в сказках и почтенному ресторатору пришлось вернуться в реальность и лихорадочно искать выход из ситуации, которую шахматисты могли бы отнести к патовой. В настоящее время никто из поваров, работающих в «Борхардте» не знаком с кавказской кухней. Но отказаться от заказа, означает дать весомый повод конкурентам в кулинарном бизнесе свести с ним счёты. Остаётся только одно: любой ценой отыскать в Берлине человека способного приготовить эти варварские блюда, коими питаются лишь дикие черкесы и эти как их — казаки. Весьма странно, что прусский аристократ разделяет их вкусы, но делать нечего. Как там любят говорить эти лягушатники: à la guerre comme à la guerre (на войне, как на войне).

— И так, герр Мейер, мы берёмся выполнить заказ его милости барона фон Шёнберга и выбираем вариант подготовки банкета в загородном доме! — заявил ресторатор уверенным и спокойным голосом, хотя и первое, и второе было лишь маской. — Ровно через два дня к вам в поместье приедут повар и мой сын Ганс. Вдвоём они осмотрят кухню, оговорят все детали, а далее Ганс подпишет необходимые бумаги, молодому человеку пора постепенно брать семейное дело в свои руки.

На это месте высокие договаривающиеся стороны распрощались, а Август Борхардт направился на небольшую прогулку. Её целью был двухэтажный дом, находящейся в двух кварталах от ресторана. В нём проживал Пауль Бекер[1], который на протяжении четверти века прослужил поваром в ресторане и даже уйдя на отдых, периодически захаживал на старое место работы и иногда надев колпак и фартук демонстрировал молодёжи чудеса кулинарного искусства. Он оставался последней надеждой, ибо дядюшка Пауль непостижимым образом был в курсе всех слухов и сплетен в сфере, связанной со сферой их бизнеса. Неожиданный визит бывшего хозяина одновременно обрадовал и удивил отставного шеф — повара, но оставив вопросы на потом, он немедленно стал готовить кофе по особому рецепту, помня, что Август Борхардт старается не употреблять алкоголь до вечера. Но когда опустел кофейник и корзиночка с булочками, Пауль задал прямой вопрос своему гостю:

— Август, я всегда рад тебя видеть, но судя по твоей озабоченности, цель твоего визита не только дань нашей дружбе. Обычно ты приходишь ближе к вечеру, когда никто не может нам помешать опрокинуть по рюмочке мой настойки. Признавайся, чем дядюшка Пауль может помочь старому камраду?

— Ты как всегда проницателен, приятель. Откровенно говоря, только ты можешь спасти репутацию нашего ресторана, которая непременно пострадает, если в течении двух дней я не смогу найти в Берлине искусного повара, который способен приготовить массу экзотичных блюд из кавказской кухни, в соответствии вот с этим списком, — с этими словами Август положил перед своим другом лист бумаги с весьма внушительным перечнем. А далее, как и подобает истинному немцу кратко, но абсолютно точно резюмировал: Нужен повар! Знаток кавказской кухни!! Не позднее чем через сорок восемь часов!!! Иначе — ГРОСС КАПУТ!!!

Пауль внимательно выслушал этот вопль души и призыв о помощи, задумчиво почесал в затылке и, наконец изрёк:

— Знаешь, старина, а кажется я могу тебе помочь. Ты помнишь мою внучку Клару? — и дождавшись утвердительного кивка своего визави, он продолжил.

— В начале этого года она вышла замуж. Франц, её супруг, работает помощником повара в ресторане отеля Askanischer Hof на Георгенштрассе, 21. Вчера он забегал ко мне дабы рассказать последние новости, и они весьма занимательные. Три дня назад у них появился новый постоялец. Мужчина, возрастом не старше сорока лет. При регистрации он предъявил турецкий заграничный паспорт, выписанный на имя, — на этом месте он сделал паузу и достав из ящика стола листок бумаги, прочитал: Ослан Ансорофф.

— И чем же мне может помочь этот осман? — Август позволил себе прервать своего друга, добавив в голос толику скептицизма. Тем более, судя по имени, невзирая на паспорт он явно не уроженец Турецкой империи.

— А тем, мой дорогой и нетерпеливый Август, — несколько ехидно парировал Пауль, — что этот молодой человек профессиональный повар и самого высокого ранга.

— Повар⁈ — пораженный ресторатор смог выдавить только это слово ибо горло мгновенно пересохло и наплевав на манеры, он схватил графин с водой и выхлебал его до дна. Придя в себя, Август, в голове которого крутилась подобно пластинке граммофона только одна мысль: «повар из Турции», а в сердце затеплилась искорка надежды, потребовал от своего друга объяснится. Но сперва для полного успокоения нервов, друзья закурили.

— Франц рассказал мне, — продолжил Пауль, — что этот турецкий гость, заказав обед в ресторане при выборе блюд, показал наличие у него хорошего вкуса и не тощего кошелька. Но хотя кулинаров этого заведения нельзя назвать неумехами, с нашим «Борхардтом» им всё же не сравнится. А посему закончив трапезу и рассчитавшись с официантом, он попросил пригласить повара и спокойным невозмутимым голосом устроил ему самую настоящую выволочку, указав каких именно ингредиентов не хватало в блюдах, а какие были явно лишними. Не оставил он без внимания и качество мяса. В общем, для специалиста по французской кухне это стало настоящим Ватерлоо. Последним штрихом стали вот эти слова: «Не расстраивайтесь, милейший. Опыт приходит с практикой, а у вас всё впереди». А готовил обед и выслушивал эти нравоучения именно Франц.

— Погоди, старина, — Август решительно прервал своего словоохотливого друга, — а каким образом твой зять мог общаться с иностранцем, да ещё и османом? Или ты хочешь сказать, что он у тебя знает турецкий язык? — добавил он не без лёгкой иронии.

— Франц, к сожалению, не силён в языках, его удел кухонная плита и разделочный стол. А наш «осман» великолепно владеет немецким языком.

— В таком случае, собирайся Пауль! — герр Август полностью взял себя в руки и был готов к действиям. Едем вместе. Мне лично крайне нежелательно появляться в этом отеле. А поэтому, я очень рассчитываю на тебя и на Франца. Необходимо передать этому Аслану мою визитную карточку и приглашение на деловую встречу. Вперёд, время не ждёт!

В это время Аслан Анзоров вернулся в свой номер после небольшой прогулки по Берлину. Честно говоря, особого наслаждения сей променад не принёс. Хвала Аллаху, что, хотя бы исчезло зловоние, которое лет десять тому назад поражало в прямом и переносном смысле ноздри и умы всех пассажиров при выходе из вагонов поезда на перрон вокзала. Ему приходилось много об этом слышать и читать. Но так не хватает чистого и бодрящего воздуха Родины, о которой он безумно скучает, но пока может только мечтать. Невольно накатили воспоминания: вот он, мальчишка, один из многочисленных сыновей одного из не менее многочисленных мелких князьков, которых на Кавказе «Псыджэ псыджэ» (бесчисленное множество). Появление османских эмиссаров, сладкие речи о могуществе Блистательной Порты, которая стремится защитить правоверных от русских гяуров, призывы к священной войне с неверными, а потом… А потом, когда русские войска были уже близко, турки показали свои истинное обличье: перебив всех взрослых мужчин и женщин, которые не представляли ценность на рынке рабынь,ушли, прихватив с собой как добычу юных девочек и мальчишек.

Аслан попытался вступится за свою сестру и ухитрился застрелить одного из насильников из старинного кремниевого пистолета, а на второго бросился с кинжалом. Но что может сделать юнец против озверевших опытных рубак? Ещё через мгновение он упал из рубленной раны хлынула кровь. Османы сочли его мертвецом и вернулись к более приятному для них делу — насилию и грабежу. В сознание Аслана привёл русский врач, когда промывал и перевязывал раны. А далее, ему улыбнулась удача или как это принять называть на Кавказе: снизошло благословение предков. Великий Князь и наместник Его Императорского Величества на Кавказе и командующий Кавказской армией Михаил Николаевич лично награждал отличившихся офицеров и нижних чинов, в том числе и раненым, находящимся в лазарете. Именно там он сначала услышал рассказ о храбром юном горце, который бился с османами, а затем и увидел этого героя и пообщался через толмача. Более всего, Михаила Николаевича поразила гордость, с которой этот мальчишка назвался князем Асланом Анзоровым, одновременно с этим глубочайшее уважение при обращении к старшему по годам и положению. В итоге, Михаил Николаевич решил взять его под свою опеку.

В конце концов аналогично поступил его батюшка император Николай Павлович с сыном имама Шамиля. Отличие состояло в том, что Аслан после выздоровления остался при нём и получал «домашнее образование». Затем судьба, совершила ещё один крутой поворот. Волей случая он попался на глаза графу Игнатьеву, прибывшему с докладом к наместнику на Кавказе. Николай Павлович был не только опытный дипломатом, но и профессиональным разведчиком. Заручившись согласием Великого Князя, он просил привести мальчика к себе в комнату, причем встретил его в военном мундире при орденах. При виде военного явно в больших чинах, а жизнь при наместнике Кавказа научила разбираться в чинах, Аслан приложил руки к груди и низко поклонился. Не желая лишний раз пугать еще юного подростка, Николай Павлович, очень мягким голосом начал беседу.

— Я граф и генерал Игнатьев, а вы юноша?

— А я кназ Аслан Анзоров, вашэ сиятэльство!

Эти слова на пока ещё ломанном русском языке, прозвучали вежливо, но с чувством гордости за свой род.

[1] Игра слов — Пауль Бекер — скромный пекарь…