В детстве я часто думала о том, какой была бы моя старшая сестра. Сестра, которая была бы выше меня на длину ладони. Сестра, от которой мне достались бы свитер с катышками и потертые лакированные туфли.

Сестра, которая, накинув пальто, побежала бы в аптеку за лекарством, когда заболела мама. «Тс-с! Не топай так, тише!» – шептала бы она, приложив указательный палец к губам. «Ну это совсем просто, не выдумывай», – сказала бы она, черкая уравнения в моей тетради по математике. На лбу у нее бы появлялась морщинка, когда она считала в уме.

Сестра, которая усаживала бы меня, когда я подцепила занозу в ноге. Она принесла бы лампу, чтобы получше рассмотреть ступню, и аккуратно удалила занозу иголкой, предварительно стерилизовав ее над огнем газовой плиты.

Сестра, которая подошла бы ко мне, когда я сидела, скрючившись, в темноте. «Ну хватит, ты просто неправильно все поняла». Быстрое неловкое объятие. «Прошу тебя, вставай. Нужно поесть». Холодная рука проводит по моему лицу. Ее плечо легко касается моего плеча и исчезает.