На ее столе теперь порядок. Слева стоит торшер с белым абажуром, он излучает свет и тепло.

Тишина.

Жалюзи не опущены, и видно, как за окном мелькают фары автомобилей, мчащихся по пустынной ночной дороге.

Она сидит за столом, как будто она человек, который никогда не страдал.

Как будто она человек, который только что не рыдал и не собирается заплакать.

Как будто она человек, которого не калечила жизнь.

Как будто никогда для нее не была единственным утешением вера в то, что ничто не вечно.