Давным-давно там, где расположено теперь государство Израиль, процветала страна Иудея. Её земли простирались от Средиземного до Мёртвого моря, от реки Иордан до Аравийской пустыни, которую называли тогда Египетской. Скотоводы и земледельцы, ремесленники и пастухи населяли Иудею. Была она плодородна и богата. Славился повсюду своим величием столичный город Иерусалим. Утопал в зелени миндалевых рощ Назарет. Из разных краёв тянулись караваны в торговый Вифлеем…

С 40 года до нашей эры правил Иудеей властолюбивый и жестокий царь Ирод, сын Антипатра. Великолепны были его дворцы и сокровищницы, вся Иудея безропотно повиновалась ему, но ни на минуту не оставляли Ирода подозрения и тревога. А всё из-за предсказания пророка Михея о том, что в один прекрасный день родится на земле иудейской младенец, который станет истинным царём, мудрым и справедливым. И тогда, конечно, власти Ирода конец. Когда это случится и кто будет подлинным царём, в пророчестве не говорилось. Поэтому Ирод подозревал всех и каждого. Даже собственную жену Мариамну и двух её сыновей, Александра и Аристовула, заподозрив в заговоре, приказал умертвить. А уж тех, с кем не состоял в родстве, казнил вообще не моргнув глазом.

Совсем иначе, не ведая ни богатства, ни соблазнов, ни тревог, жил в Назарете немолодой уже плотник, вдовец по имени Иосиф, трудами рук своих зарабатывавший на хлеб. Он был обручён с девушкой, которую звали Марией. Однажды к ней явился ангел с благой вестью и сказал, что скоро у Марии появится младенец. Суждено ему быть Сыном Божьим и Сыном Человеческим, царём над царями, и царству его не будет конца.

Мария и Иосиф удивились и обрадовались, но радость свою хранили молча. Они были людьми простыми и скромными и не возгордились выпавшим на их долю счастьем. Недолго уже оставалось ждать появления младенца на свет, когда вышло повеление пересчитать всех жителей страны. Каждый должен был явиться в город своего рождения, на землю предков, чтобы имя каждого переписчики внесли в список. Иосиф и Мария происходили из Вифлеема, и пришлось им покинуть Назарет и отправиться в путь.

Добрались только глубокой ночью. Мест в гостинице не нашлось – слишком уж много было приезжих. По счастью, неподалёку от Вифлеема путники нашли пещеру, в которой пастухи обычно укрывали от непогоды стадо. Именно в эту ночь под низкими каменными сводами у Марии родился сын. Она спеленала его и положила в ясли – выдолбленное из дерева корыто, в котором задают корм животным. (А потом, через много-много лет, яслями стали называть учреждения, где воспитываются самые маленькие дети.)

Рождение сына Марии – продолжает рассказывать легенда – было отмечено знамением: в небе зажглась новая звезда, яркая-преяркая. Волхвы – мудрые звездочёты, жившие далеко на Востоке, – сразу поняли, что она означает, они ведь знали о пророчестве Михея.

Звездочёты отправились в ту сторону, где светила звезда, пересекли пустыню, утоляя жажду водой редких колодцев, и добрались до Иерусалима. Их появление и рассказы страшно обеспокоили царя Ирода. Стало ясно, что час, которого он так боялся, настал. Но, притворившись обрадованным, Ирод попросил волхвов:

– Разузнайте, кто этот младенец, и сообщите мне, я тоже пойду ему поклониться!

Он был не только жесток, но и коварен, царь Ирод.

Волхвы снова пустились в дорогу. Негасимая путеводная звезда указывала им путь днём и ночью. Остановилась она только над Вифлеемом, устремив луч на пещеру, где лежал новорождённый. Волхвы пали перед ним ниц и передали Марии припасённые для него дары. После этого они собрались в обратный путь. Но заходить в Иерусалим к Ироду не стали – небесный голос предостерёг их от этого.

Ирод, само собой разумеется, разъярился. Не зная, как найти единственного опасного для его власти младенца, он приказал воинам-легионерам убить в Вифлееме всех детей, всех до единого, от новорождённых до двухлетних. И солдаты ворвались в город. Нескончаемый плач стоял над Вифлеемом. Невиданное творилось злодейство. Но того ребёнка, за которым охотился Ирод, в Вифлееме уже не было: Мария и Иосиф, предупреждённые свыше, успели вместе с сыном скрыться в Египетской пустыне и оставались там до самой смерти царя Ирода.

А царь Ирод остаток отпущенного ему срока прожил уже в новой эре, нашей. Потому что наша эра как раз и начинается с рождения этого младенца – Иисуса Христа.

А слово ирод стало обозначать изверга, убийцу. Имя собственное превратилось в нарицательное. Человек стал словом. Если, конечно, царя Ирода можно в полном смысле этого слова назвать человеком.

А с Вифлеемом в истории языка приключилась ещё более удивительная история. Вообще-то, по-древнееврейски он называется Бет Лехем (Дом хлеба). У нас он превратился в Вифлеем. А по-английски название города тоже звучало и звучит иначе.

Ещё в 1246 году в Лондоне было построено общежитие братства «Господа нашего из Вифлеема». А в 1547 году король Генрих VIII (о нём чуть подробнее было рассказано в главке «Остров, которого нет») подарил здание городской общине для устройства в нём приюта для душевнобольных. А дом по старой памяти горожане так и продолжали называть вифлеемским.

Через сто с небольшим лет строение совершенно обветшало и было разобрано. На его месте архитектор Роберт Гук построил новое, на сто пятьдесят сумасшедших. Но как построил! Великолепное, величественное здание, лучшее в бойком районе Мурфилд, оказалось точной копией Тюильрийского дворца в Париже, резиденции французского монарха Людовика ХIV! Людовик, «король-солнце», был так оскорблён этой вольной (или невольной) насмешкой, что приказал добавить к Тюильри пристройку, повторяющую очертания лондонского Сент-Джеймсского дворца, места обитания Генриха VIII, – и разместить в новом флигеле уборные. Вот это месть! А английские сумасшедшие продолжали обитать в поистине королевском здании, которое лондонцы по-прежнему называли вифлеемским.

В тенистом саду за каменной оградой стоял этот дом с двумя крыльями, куполами и широким фронтоном… Кстати, знаете, что такое фронтон? Это художественно выполненный треугольник на фасаде здания между скатами крыши и карнизом, украшенный скульптурами и барельефами. Его название происходит от французского слова front – «лоб», ведь фасад – это наружная сторона здания.

Так вот, на двух галереях, протянувшихся вдоль всего дома одна над другой, и на широкой террасе с двумя зарешеченными входами любили собираться лондонские модники и модницы. Такое они придумали себе развлечение – смотреть сквозь железные прутья в камеры-клетки, где на соломенных подстилках, брошенных на земляной пол, томились, корчились, бесновались буйнопомешанные. Гуляки удовлетворяли праздное любопытство, наблюдая за несчастными, а дом называли по-прежнему – вифлеемским.

В английском просторечии город Бет Лехем, Вифлеем, именуется так: Бедлам (Bethlehem). Так что бывшее общежитие братства «Господа нашего из Вифлеема» лондонцы называли бедламом. А потом у нас так стали называть всякий беспорядок и неразбериху.