26 — 27 октября 1859 года

Готовое письмо я отдал Евдокие, чтобы она передала его почтальону, когда он возвращаться будет по нашим землям. А сам все же пошел звать братьев и Люду поиграть в настолку.

— Ого, а что это такое? — первым с любопытством воскликнул Игорь, когда мы собрались в гостевом зале и я разложил на столике нарисованную игру.

— Кубик найди, и я все объясню, — ответил я брату.

Тот долго не думал. Сам никуда бежать не стал, а крикнул Евдокию и ей приказ отдал. Вот так с пеленок и растут аристократы, приучаясь командовать даже в мелочах. Обычный крестьянский мальчишка сам бы побежал искать, а Игорь отдал приказ и дальше рассматривает игру, задавая попутно кучу вопросов.

Указывать ему на то, что просил я именно его кубик найти, я не стал. Сейчас это было не принципиально, потому стал объяснять правила. Через несколько минут Евдокия принесла нам кубик, и мы приступили к игре. Правда опять не сразу — фишек-то нет. Пришлось снова женщину посылать уже за пуговицами. И лишь потом началось веселье. Стратегии в этой игре никакой не построишь, тут чистая удача — как кубик бросишь. И тем она и интересна, на одной и той же карте можно неоднократно играть с самым разным конечным результатом.

Игра нас так увлекла, что мы не заметили, как подошла мама. Она тоже не осталась в стороне и включилась в игру с большим азартом. Не часто мы вот так почти всей семьей развлекаемся. Хорошая идея была эту игру нарисовать!

* * *

Усадьба Зубовых

— Давно не виделись, братец, — хмыкнула Софья Александровна, обнимая мужчину. — Я Романа и то чаще встречаю.

— Он молодой, пускай катается, — с недовольством в голосе ответил Сергей Александрович.

— Ты никак по делам приехал? В такую-то погоду?

— Верно подметила. Роман договор с Владимиром Николаевичем организовал, а мне его подписывать. Поскорее бы уже его день рождения настал, — раздраженно пробурчал помещик, имея в виду сына.

— Ворчишь, как старый дед, — рассмеялась Зубова. — Лучше рассказывай, как вы к Уваровым сходили? Они не обиделись, что Ольги с Романом не было?

— Нет, Леонид Валерьевич принял их отъезд спокойно.

Брат с сестрой переместились в гостиную, где Винокуров чинно поздоровался с Владимиром Михайловичем, и завязалась неспешная беседа о жизни.

— Не передумал дочку за Сычевых отдавать? — спросила через несколько минут Софья.

— Пока нет. Роман мне пересказал разговор с Владимиром Николаевичем. По всему выходит, не хотел тот нас обмануть, и новой партии своему Михаилу не нашел.

— А как ружье тебе? — перескочил на иную тему Зубов. — Опробовал уже его?

— Пока лишь по чурбакам стрелял, — улыбнулся Сергей Александрович. — Я не охотник, на зверя или утку не хожу. Но может и выберусь как-нибудь. Леонид Валерьевич это дело любит и меня звал не раз. Я отсутствием ружья сказывался, а теперь вы меня такой причины лишили, — шутливо попенял на Зубовых мужчина.

Те в ответ посмеялись, и дальше разговор зашел уже о младших Винокуровых. Есть ли для них партия на примете.

— Они не девицы, чай, — хмыкнул Сергей Александрович, — сами пускай ищут. Им еще отходить в кадетах надо, а потом и думать о женитьбе. Я вон, Романа, тоже не дергал с этим, пока он учебу не закончил.

— А если предложение интересное поступит? — не сдавалась Софья.

— Неужто, кто-то к тебе с этим подходил уже? — поднял брови помещик, не понимая такого пристального интереса сестры к своим детям.

— Да. В театре одна дама ищет для своих дочек выгодную партию. А твоя семья в городе сейчас у всех на слуху. Роман уж постарался, так постарался.

— Как бы не перестарался, — скривился Сергей Александрович.

— Пустое, — отмахнулась Софья. — Он юноша разумный, и о благе рода печется. А совсем без риска богатство и влияние не приобретешь.

— У меня чуть крестьяне на дыбы не встали из-за вашей затеи с этим новым салоном, — продолжал бурчать мужчина.

— С чего это? — искренне удивилась Софья.

Тогда-то Сергей ей и рассказал, что те подумали в первую очередь о новом салоне, да не хотели своих дочек в обучение на «билетную» отдавать.

— Вот дураки неразумные! Неужто так плохо о тебе думают? Что ты способен на такое постыдство? — возмутилась Зубова.

— Что темные они, то согласен. А их мысли… ты с крестьянами дел не имеешь, потому о них мало что знаешь…

— Да уж помню, как в детстве папа с ним обращался, — перебила Софья брата.

— Я не о том, — отмахнулся мужчина. — Они на все новое с опаской глядят. А тут и вовсе невиданное дело для них. Пока Роман все не объяснил, да батюшку нашего в сопровождение не взял, то и бузили.

— Плетью отходить зачинщиков, и вся недолга, — фыркнула женщина. — Больно ты с ним добр.

— Роман добрее, — усмехнулся Сергей Александрович. — Но и слушаются они его шибче. Мне уж Еремей докладывал, что среди крестьян Роман и уважением пользуется, и грезят они, когда я дела ему передам. Так и говорят — вот тогда у них жизнь медом будет.

— Распустит он их, ох распустит, — покачала неодобрительно головой Софья. — Я уж поговорю с ним, чем доброта к черни для вас обернуться может.

— Он не блаженный, коли так о нем подумала, — нахмурился Сергей. — И плетью отходить тоже может.

— Тогда с чего такие слухи среди них пошли?

— Просто он к ним по-иному, чем мы относится, — пожал плечами помещик. — Почти как к свободным людям.

— Вздор какой-то. Где мы и где крепостные? Как бы с таким отношением он вольнодумцем не стал.

— Не станет, — отмахнулся мужчина. — Я так понял, он усиленно готовится к отмене крепостного права. Будто и не сомневается, что все уже решено и взад ничего вернуть не удастся.

— А ты считаешь, что уговорят государя поменять свое решение?

— Не уговорят. Роман мне как-то сказывал, почему тот на эту отмену идет, и что выбора-то по сути у Его Величества и нет.

— Кто же ему поперек встать может? — удивилась опасливо Зубова.

— Как Роман говорил — исторические процессы. Выгодно России отменить крепостничество. Это по нам только, по помещикам, ударит, а для остальной страны благом станет. Вот Роман и суетится, стелет нам соломки прожектами своими.

Постепенно между братом и сестрой завязался политический спор, в который Владимир Михайлович старался не лезть, лишь скупо отвечая на вопросы, когда-то Софья, то Сергей обращались к нему, как к третейскому судье, чтобы встал на сторону одного из них.

— Пожалуй, нам стоит сменить тему, — не выдержал в какой-то момент Зубов. — Уж очень она… деликатна.

Только тогда спорщики поняли, что и правда зашли уже слишком далеко и если бы их речи услышал кто-то из третьей канцелярии, то реакция полиции была бы непредсказуемой.

— Кхм, ты прав, Владимир, — первой отступила Софья Александровна.

— Да, согласен, мы все равно не властны над ходом событий, — вздохнул Винокуров.

Разговор постепенно затих, а затем вновь разгорелся, но уже на иные темы. Сергей Александрович решил узнать, кто именно захотел породниться с его родом и стал расспрашивать сестру об этом. А там и вечер наступил. Идти к стряпчему для подписания договора сразу по приезду помещик не собирался и отложил это дело на утро, предупредив Никифора Станиславовича о встрече.

* * *

Квартира Скородубовых

— Маргарита? Здравствуй! — распахнулась дверь перед женщиной и ей радостно заулыбалась одна из сестер-близняшек.

— Здравствуй… — короткий взгляд на руку, где у одной из Скородубовых должно быть кольцо… — Анастасия.

— Аха-ха-ха! — весело рассмеялась девушка, поняв заминку гостьи и посторонилась, чтобы та могла зайти. — Да, теперь нас все только так и различают.

— А Анна где?

— В спальне, ей письмо пришло, читает. Давай, помогу, — протянула руку девушка к сумке Маргариты. — Что там?

— Кое-какой сюрприз для тебя, — улыбнулась Угорская. — А кто Анне написал? Уж не молодой ли человек? — с хитрым прищуром, не ожидая положительного ответа, спросила она.

— Да, Иван, — кивнула Настя, от чего Маргарита сильно удивилась.

— Скоро и этот новый отличительный знак пропадет, — растерянно улыбнулась женщина, — опять вас путать буду.

Настя снова рассмеялась, провожая Маргариту в гостевой зал.

— Рассказывай, ты из-за сюрприза Романа к нам пришла или просто так совпало? — в нетерпении спросила девушка, когда обе уселись на стулья.

— В основном — из-за сюрприза.

— И что он мне приготовил?

— Скорее — я, но по его рисунку.

Настя тут же все поняла, а глаза ее загорелись.

— Ну! Не томи! — поторопила она Маргариту.

А как иначе? Ведь Роман опять придумал какой-то новый фасон платья для нее, но уже — по собственному желанию! Это было так волнительно… и приятно, чего уж там.

— А как же поговорить о погоде? Напоить чаем гостью? Где ваши манеры, сударыня? — шутливо возмутилась Маргарита, желая немного потомить девушку в неведении.

Настя в отчаянии от любопытства кинула взгляд на сумку… и сдалась.

— Конечно, сейчас поставлю чайник, — обреченно кивнула она и пошла на кухню.

Через десять минут в комнату зашла и Анна. Маргарита сразу заметила, что глаза у второй сестры сияют от счастья. И пока Настя занята, она принялась за допрос ее сестры.

— И как зовут твоего кавалера? — насела она на девушку.

Когда вернулась Настя, Аня уже была красной, как вареная свекла — так ее засмущала Маргарита речами о будущем девушки и как нужно вести себя в постели с мужчиной. А потому тут же ретировалась, оставив сестру «на растерзание» этой страшной женщине.

— Чай скоро будет готов. И что ты там мне принесла? Хватит меня мучать! — воскликнула обиженно-возмущенно Настя.

— Ладно, смотри уж, — смилостивилась над ней Угорская, доставая платье.

Настя жадными глазами впилась в ткань. Черное, необычного кроя, и без пышных форм — вот что первым бросилось в ее глаза.

— Примеришь? — задала риторический вопрос Маргарита.

Вместо ответа девушка выхватила платье и прямо в зале стала скидывать с себя нынешний наряд — так ей не терпелось примерить подарок своего жениха. Что ей понравилось — не надо было кого-то просить помочь в одевании.

— Пояс не забудь, — усмехнулась Маргарита, протягивая Насте оставшийся элемент платья.

Застегнув пояс, девушка побежала в спальню, где находилось зеркало, чтобы осмотреть свой внешний вид. Анна удивилась ворвавшейся сестре, но еще больше — ее новому виду. А Настя стала критически оглядывать себя со всех сторон, стараясь оценить, как на ней сидит наряд.

— Не слишком ли… все видно? — озадаченно спросила Аня, тоже осматривая внешний вид сестры.

И вопрос возник не на пустом месте. Да, грудь была закрыта и, благодаря вставкам-чашечкам, сложно было определить ее истинную форму. Вот только платье несмотря на свободно спадающий низ из-за тонкой ткани очень… пикантно очерчивал изгибы попы Насти. Да и толщина ткани не скрывала отсутствие нижнего белья на девушке.

— В этом весь Роман, — с ноткой нежности в голосе протянула Настя.

Ей результат нравился. Тут и Маргарита подошла, ошарашив с порога девушку:

— Постарайся выйти в свет в нем в ближайшее время. Я обещала Роману, что ты будешь первая, на ком общество увидит этот фасон. Но мне и самой не терпится надеть такое платье.

— Но… как же… — растерялась Настя. — А как я выйду без Романа?

— Так надави на него, — пожала плечами Угорская. — Раз подарил, пускай выводит тебя в свет.

— Но не слишком ли… срамно?.. — покраснев, кинула смущенный взгляд на сестру Настя.

— Великолепно выглядит, — опередила Анну Марго. — И чего тебе стесняться? Ничего не открыто, а рядом с тобой будет твой жених. Вот пусть он и смущается, если что-то не так. Так что? Когда ты ему напишешь? Или мне самой Романа потревожить?

Настя молчала. Платье ей нравилось, но оно выглядело смущающе. Хоть ничего постыдного в нем и не было, просто… так никто не одевался. И Романа ей увидеть тоже хотелось, но согласится ли он, чтобы Анастасию в таком… платье увидел свет?

— Напиши ему, — напирала Марго, — а уж я ему весточку передам. Порадуй жениха, он ведь не просто так сделал тебе этот подарок.

Последние слова Угорской поставили точку в сомнениях девушки. Та решительно кивнула и пошла искать бумагу. И правда, раз Роман сделал ей такой подарок и желает увидеть ее в этом платье, то почему она должна противиться?

* * *

Поместье Уваровых

Кристина долго думала над словами отца. Даже не постеснялась посоветоваться с няней, настолько был тяжел выбор.

— Не стремись к власти, девочка моя, — сочувственно сказала ей няня. — Не наша это доля, не женская. Вот о чем лучше подумай — когда один из младших Винокуровых в возраст войдет, тебе уже двадцать восемь годков стукнет. Старая ты станешь. И для них тоже. Сможешь ли разродиться и наследника роду подарить? А ведь это — самая важная ноша, что на наших, женских, плечах лежит. Я тебе больше скажу — а сама-то ты готова честь девичью блюсти до этого времени? Ведь если опозоришься, то Винокуровы брак расторгнут и будут в своем праве!

Слова няни заставили совсем по-иному посмотреть Кристину на предложение отца. Детей ей хотелось. А как же иначе? Нет ребеночка — то и не женщина ты. Словно калечная какая-то. Блюсти верность еще не меньше десяти лет? Слушать от других, как это хорошо с мужчиной ложе делить, а самой не попробовать? Спасибо — уже наслушалась, самой хочется все изведать. Потому как бы ни хотелось Кристине собственный род позже возглавить и мужа под пяту свою завести, но она с сожалением от этого отказалась. Не выдюжит, сорвется. Вкусит греховный плод вне брака, а что уж дальше будет — то и подумать страшно. И батюшка их на нее, как на грешницу смотреть будет, и отец разочаруется, и кузины тыкать будут… Не говоря уже о том, что выход в свет ей будет закрыт навсегда. Вот Романа она готова была дождаться! Тем более что тот и не намного ее и младше то. Уже в следующем году все радости жизни, и материнства в том числе, были бы для нее открыты. Потому к отцу Кристина пошла уже с другими мыслями, нежели, когда уходила из его кабинета.

— Папа, я хочу дать свой ответ, — произнесла она, отвлекая отца от работы.

— Слушаю тебя, — спокойно отозвался Леонид Валерьевич.

— Я согласна выйти за Большедубова.

После ее слов мужчина расплылся в улыбке.

— Я и не сомневался. Сегодня же отошлю им письмо с предложением о новой встрече.

— А кого ты за Винокуровых сватать будешь? — не удержалась все же девушка от вопроса.

— Я же тебе говорил? — удивился мужчина.

— Ну, может ты уже окончательно определился, — смутилась Кристина.

— Как было, так и осталось, — пожал тот плечами. — Предложу им Елену и Викторию, а там уж как выйдет.

На том их разговор и завершился.

* * *

Поместье Воробьевых

Дарья сидела в кабинете, разбирая бумаги почившего мужа, и думала. У Юрия Семеновича не было прямых наследников, зато имелся родной младший брат. Он давно уехал в Новгород и посвятил себя купеческому делу, однако это не имело значения. По закону теперь поместье и земли уходили под его руку. Дарье останется седьмая доля от владений рода Воробьевых и четверть от движимого имущества, к которому относилось практически все остальное: кареты, скот, деньги, ценные бумаги и даже крепостные. Очень не мало, и девушка сейчас проводила ревизию всего хозяйства, чтобы ушлый брат мужа не забрал себе большую часть наследства и не лишил ее того, что причиталось ей по праву и статусу.

Попутно Дарья вспоминала Романа. Прошедшая бурная ночь в карете будоражила ее воображение. И ей было искренне жаль, что тот помолвлен. Вот сейчас бы опереться на его молодое сильное плечо! Вон как он стремился сохранить верность своей невесте. Дарье аж завидно было. И если бы не ее напористость и уловка, то юноша не пошел бы у нее на поводу.

«А если я все же стану от него непраздной?» — пришла в голову Дарьи мысль. Она странным образом пробирала до печенок от страха, и в то же время вызывало в ней радостное томление.

Увести у другой красивого, молодого и решительного мужчину — это было бы прекрасно. И ведь он лишь помолвлен, а еще не обручен! Что открывало перспективы повторного, уже более счастливого замужества самой Дарьи. И у нее приданое даже есть — досталось от покойного мужа…

Вспоминать о покойном девушке не хотелось. Каждый раз на ум приходили лишь проклятия, да непристойные пожелания, что не к лицу православной прихожанке.

— Если я и правда непраздной окажусь, то никуда ты от меня не денешься, — уверенно кивнула своим мыслям Дарья и продолжила разбор бумаг бывшего мужа.

* * *

Дубовка

Утром Сергей Александрович отправился на встречу со стряпчим. Господин Иванцов встретил мужчину в своем кабинете, который снимал для деловых встреч. Пролистав договор и убедившись, что правок в него внесено не было, он передал документ на подпись Винокурову.

— Ну вот и все, — поставив росчерк, выдохнул помещик.

— Да, все верно, — кивнул стряпчий. — Признаться, в моей практике не было, чтобы стороны подписывали документ по раздельности. Но я рад, что вы сделали это в моем присутствии.

— Я тоже решил, что не стоит уж слишком сильно ломать традиции, — покивал Сергей Александрович. — Кстати, вы не подскажете, к кому я могу обратиться с одной небольшой просьбой?

— Внимательно вас слушаю, — учтиво наклонил голову Никифор Станиславович.

И Винокуров подробно рассказал о возникшей проблеме — передать документы господину Кряжину лично в руки через человека, который его знает в лицо. Да и Дмитрию Борисовичу он должен быть знаком. Кроме того, Сергей Александрович с сожалением поделился, что ему неизвестно точное местоположение Кряжина и куда он направится в ближайшее время.

— Это проблема, но не такая серьезная, как вы думаете, — улыбнулся Иванцов. — Я знаю Дмитрия Борисовича. Он состоит в нашем уездном обществе, которое мы организовали для более плодотворной работы, и периодически присылает корреспонденцию. А обратиться с вашей просьбой вы можете к Игорю Алексеевичу Вишневу. Это доверенное лицо господина Кряжина, и Дмитрий Борисович неоднократно назначал его своим помощником, когда не мог присутствовать на встрече лично. Я дам вам его адрес.

Попрощавшись с Иванцовым, Сергей Александрович двинулся на встречу с господином Вишневым, надеясь, что застанет его на месте. Игорь Алексеевич своего кабинета не имел и снимал комнату в доходном доме. От чего и были опасения у мужчины, что тот убежал по делам, как Роман любит это делать, и придется оставлять для него записку домовнику. Но Винокурову повезло. Вишнев сделал из съемной комнаты себе кабинет, отгородив спальное место деревянной напольной шторой.

— Рад встрече с вами, — пожимал руку помещику мужчина около тридцати лет. — Давно хотел вас навестить, да все дела-дела…

— Навестить? — удивился Сергей Александрович.

— Конечно, — уверенно закивал Игорь. — У меня накопилось уже изрядно писем для вашего сына с пометкой — вручить лично в руки или вам, как его опекуну. Вот только я сам какое-то время был в отъезде, а потом вел дело господина… впрочем, не важно, — оборвал сам себя Вишнев. — Главное — вы здесь и я могу вам все передать. Но только — под роспись!

Удивленно покачав головой, помещик дождался, когда Игорь Алексеевич найдет все письма Кряжина, которые тот писал Роману, после чего забрал их себе. И про роспись Вишнев не забыл. Даже удивительно, почему он раньше никакой весточки о наличии стольких писем не дал им?

«Надо будет как-то передать Дмитрию Борисовичу, что помощник у него не расторопный, — с легким неудовольствием отметил в уме Сергей Александрович. — А стоит ли ему поручать доставку письма от Романа?»

Увы, иных вариантов у мужчины не было, потому забрав корреспонденцию и расписавшись о ее получении, Винокуров все же поднял вопрос поездки в Европу с поиском господина Кряжина.

— Передать письмо Дмитрию Борисовичу? — задумался Игорь Алексеевич. — У меня дела… и времени это займет не мало… А сколько вы платите?

— Двести рублей на дорогу — квитанции только не забудьте потом предъявить, и сто рублей за саму доставку.

— Маловато будет, — вздохнул Вишнев. — Мне же только в одну сторону не меньше месяца добираться. Потом столько же обратно. Я за это время здесь не меньше двухсот рублей заработаю. А если поиск Дмитрия Борисовича затянется?

— У вас есть его маршрут и последний адрес пребывания, — с намеком покосился на письма Винокуров и с недовольным вздохом добавил. — Двести рублей… хорошо, но это последняя цена.

— По рукам, — тут же быстро согласился мужчина, что с головой его выдало.

Либо у него дел не так уж и много, либо он изрядно преувеличил свой месячный доход. Но отступать было не в правилах Сергея Александровича, потому они перешли к составлению нового договора — уже о доставке письма.

«Надеюсь, он не подведет», — с такой мыслью покидал комнату-кабинет Вишнева помещик.

Дела завершены, теперь можно и выдохнуть. Только в усадьбу сестры заглянуть, попрощаться, да вещи забрать надо. Вот только день встреч для мужчины не закончился и в доме Софьи его ждал еще один сюрприз:

— Дядя, как я рад тебя видеть!