25 октября 1859 года

Прямо сейчас выдать пятьдесят рублей я не мог — с собой их просто не было. Поэтому договорились, что Михей подойдет вечером в поместье.

Приказчик ушел обратно работать, а я огляделся. Вспомнился разговор с отцом и желание превратить это место в рабочий поселок.

— Тетрадь с карандашом не взял, — с досадой сказал я, поняв, что не могу зарисовать хотя бы набросок будущего поселка, ориентируясь на местность.

Пришлось идти к Михею, да просить у него поделиться канцелярией. И лишь после этого я вышел на улицу и стал делать зарисовку того, что вижу. Некую схематичную карту местности. Вот здесь у нас лесопилка, рядом с ней мастерская, чуть в стороне курятся дымом холмики, в которых готовят смолу… Расположение дорог тоже зарисовал. Их тут было три — основной тракт в стороне от лесопилки, подъездная дорога к складам и одна просека, ведущая в сторону владений Уварова, откуда подвозят бревна. Ну и про речку в стороне с мостом через нее не забыл.

Постарался не просто расположение всех построек отразить в тетради, но и их масштаб. И лишь потом отправился домой, где в своей комнате засел уже за более детальный план будущих преобразований.

Первое, о чем надо подумать — какие производства мы сможем организовать на нашей земле. У нас около пятидесяти незадействованных людей, которых мы получили от графа Свечина. Их надо не просто занять, а сделать это с выгодой. Чтобы они доход приносили, и себя могли обеспечить. Наш род выступает для них работодателями.

Второе — жилье для них. И этот момент я вынес на второе место, потому что надо продумать — все ли предприятия есть смысл кучковать в одном месте, или лучше их разнести по нашим землям? Организовать единую систему отопления слишком дорого выйдет, как мне кажется. Тут надо сравнить стоимость печей и кирпичных труб для каждой квартиры с созданием котельной и проводки горячего водоснабжения. Что выгоднее?

Исходя из этих двух пунктов, я и задумался над первым. Что лежит на поверхности — это расширение мастерской игрушек. Лесопилка наша пока и так выдает очень хороший результат. И излишки опилок у нас сейчас до сих пор копятся. Михей уже организовал пару рабочих на добровольных началах делать из них топливные брикеты, которые «деревянными кирпичами» все называют. Кстати — на их создание надо бы отдельное место подготовить и людей выделить. Так, вот и второй пункт занятости появился. Что еще? Мельницу в следующем году отец с Леонидом Валерьевичем все же думают ставить. Это еще как минимум пара работников будет задействована. И надо поговорить с ним — какой привод у той мельницы будет? От этого зависит ее расположение. Если конный или паровой, то без разницы, где ее ставить, а вот если от водяного колеса — то надо думать, куда ее возле речки приткнуть, чтобы изменение скорости потока на работу лесопилки не повлияло.

— Сырье — это первичный продукт. Вон, у нас зерно есть, мельницу ставим, чтобы его перерабатывать. А что еще из сырья у нас имеется, подлежащее переработке? — пробормотал я, почесывая затылок.

Овощи? Полуфабрикаты сейчас не сделаешь, для них нужна развитая техника заморозки. Рефрижераторы, холодильник — это в первую очередь. Иначе никуда мы эти полуфабрикаты не доставим, даже если найдем покупателя. Потому откладываем идею в сторону.

— Может, пищевые красители? — пришла мне в голову идея.

Мы же делали их для себя на торт. Технология известна. Вот бы еще те растворы в порошок суметь превращать, чтобы хранились те красители дольше, да перевозить их было легче. Самое очевидное решение — попробовать выпаривать полученные растворы, чтобы концентрат оставался. Делаем пометку — попробовать нечто такое на собственной кухне. Если выйдет, то есть смысл уже разработать технологический процесс. И рынок сбыта уже частично нами подготовлен — спасибо проведенному кулинарному турниру.

— А ведь это сейчас мы простой брус и доски делаем. Я же уже думал про более «технологичные» вещи из дерева! — осенило меня.

Ведь правда — пока мы завязаны на заказ Миллера, но через год будем свободны. Я в том направлении думал, даже где-то записи у меня есть, но на этом все и остановилось. Но если мы будем делать квартиры для своих крестьян-рабочих, то им же и мебель понадобится. И вот тут есть смысл подумать над мебелью-трансформером. Такое «ноу-хау» точно произведет революцию в мебельном деле! Только без договоров поставки от заводов металлических креплений не обойтись. И их еще разработать надо.

— И запатентовать, — кивнул я сам себе, делая еще одну пометку.

Вот на будущем «мебельном» заводе у нас все оставшиеся пока что «бесхозными» крестьяне будут задействованы. Тогда точно надо его ставить недалеко от лесопилки. На этом «заводе» будет проходить сборка с последующей частичной разборкой — для удобства транспортировки готовой мебели.

— Уф, — выдохнул я, — а большего мы пока и не потянем, — пришел я к выводу. — Это бы теперь все реализовать.

Дальше я стал делать наброски той самой мебели, чтобы и самому понимать — какие крепления понадобятся. А главное — поворотные механизмы. На них же буквально держится вся идея трансформируемой мебели. Петли широко известны, но их пока применяют лишь для дверей и дверок шкафов. Но ведь те же петли можно применить, чтобы сделать раскладное кресло! Или сделать из спинки дивана столешницу. Для крестьян может и дороговато, а вот для бедных дворян, которых очень много и им по карману лишь съем комнат, такая мебель будет очень кстати. В общем, я максимально напрягал память и свою фантазию, выплескивая все на бумагу. Вариантов мебели-трансформер даже лишь с добавлением простых петель получилось около десятка. Раскладные столики, комод, превращающийся в стол, кровать-стол… идей была масса!

— Это все точно нужно патентовать, — прошептал я.

В будущем мебель-трансформер завоевала весь мир. Дороговизна собственного жилья и повышение стоимости квартир привело к уменьшению их площади, из-за чего такая мебель и появилась «на свет». Сейчас же ситуация для людей не намного лучше в этом плане. Малоимущих людей полно, а мебель и свое жилье им почти недоступны. Что является еще одним кирпичиком в ту разделяющую бедных и богатых стену. И мое начинание при правильном подходе позволит не только мне заработать, но и чуть снизить накал межсоциального неравенства. Раз мне тут жить, то я по годам и появление большевиков могу дождаться. Не хотелось бы смотреть, как моих потомков растерзает взбешенная толпа или им придется срочно покинуть родную страну, чтобы просто спастись.

Единственное, что у меня сейчас вызывало досаду — проблема связи с господином Кряжиным. Новые идеи для патента надежнее лично передавать, чем почтой. Я и про предыдущие переданные телеграммой идеи не знаю — удалось Дмитрию Борисовичу их получить и оформить или нет? А вдруг кто-то ушлый перехватил телеграмму и выдал описанные идеи за свои? Риск не малый. Когда я отправлял ту телеграмму, то действовал на эмоциях — мной овладела эйфория от первого успеха. Зато сейчас пришла опаска и страх — не было ли то мое решение глупостью. И терять время, дожидаясь возвращения стряпчего, не хочется.

В итоге я решил пойти посоветоваться с отцом. Много уже тем накопилось, которые нам обсудить нужно.

* * *

Поместье Уваровых

— Папа, звал? — зашла Кристина к Леониду Валерьевичу в кабинет.

— Да. Нам нужно серьезно поговорить, — кивнул мужчина.

Эти слова заставили девушку насторожиться. Не часто ее отец вел с ней вот такие разговоры.

Присев на стул, девушка прилежно положила руки на колени, выпрямила спину и сказала:

— Я внимательно слушаю.

— Во-первых, я прошу тебя прекратить твои притязания в сторону Романа Винокурова, — хмуро начал Леонид Валерьевич.

— Но я не…

— Не спорь! — оборвал ее мужчина. — Я не слепой. Вижу, что ты не можешь простить себе то высокомерие, что проявила сначала, когда у тебя были все шансы получить его себе в женихи. Но время не стоит на месте и эта возможность тобой упущена. Прекращай, а то я рассержусь.

— Хорошо, папенька, — поджала губы Кристина.

Уваров вздохнул, но дальше отчитывать дочь не видел смысла.

— Во-вторых, пора подыскать тебе новую партию. И у меня есть для тебя два варианта.

— И кто это? — тут же навострила уши Кристина.

— Василий Большедубов и один из младших Винокуровых.

— Но они же еще совсем сопляки⁈ — удивилась девушка. — Как ты их вообще добавил в этот список моих женихов?

— Дослушай, а потом уже и возмущайся, — проворчал Уваров. — Василий — наследник своего рода. Если я отдам тебя за него, то ты станешь Большедубовой. Уйдешь в чужую семью, и прежней моей поддержки уже не будет. Иван или Игорь в этом плане более подходящая партия. Они смогут войти уже в нашу семью и возглавить ее, сменив фамилию. А ты — станешь женой главы рода, когда я отойду от дел. Чувствуешь разницу? Уверен, Сергей Александрович не будет против отдать одного из младших сыновей в наш род.

Вот сейчас Кристина серьезно задумалась. Василия она впервые встретила на своем дне рождения. Как-то до этого она не пересекалась с этим семейством. Парень ей понравился. Взрослый, обходительный, не обделен шармом, хоть и красавчиком его не назвать. Пусть ярких талантов за ним не замечено, но он — будущий глава своего рода. То есть и сама Кристина стала бы его правой рукой и хозяйкой в доме. С другой стороны — близнецы Винокуровы еще совсем мелкие. Это минус. Но их уже сейчас можно приучать к себе. Влиять на их воспитание. Стать для них путеводной звездой. Эталоном женской красоты. Да и потом, когда она выйдет за кого-то из них замуж, благодаря переходу парня в их род, она сможет стать не просто хозяйкой в доме, но и главой рода. А что? Есть же такие рода, где правят женщины. И управлять мужем, который тебя младше, по мнению Кристины будет в разы легче.

— Раньше ты хотел отдать меня за Романа, и тебя не смущало, что я перейду в другой род, — заметила Кристина. — Получается, Уваровых бы возглавила или Валентина, или Елена?

— Наш род возглавит будущий муж одной из вас, — отрезал Леонид Валерьевич, что не понравилось Кристине, но вида она постаралась не подать. — И отдать тебя за Романа я хотел ради укрепления связей с Винокуровыми. Это желание никуда не делось. Но раз с Романом не сложилось, то выдать тебя за Ивана или Игоря еще можно. А в этом случае отдавать тебя в иной род я уже не намерен — они не наследники. Я понимаю, что у вас большая разница в возрасте и не в твою пользу. Потому и спрашиваю тебя — что тебе больше по нутру. Ты моя дочь и я не хочу портить тебе жизнь. Я тебя люблю. Но определяться уже пора, годы-то идут. Подумай и через день я жду твоего ответа.

— А если я выберу Большедубова, то за близнецов ты будешь сватать кого-то из кузин? — поинтересовалась Кристина, прежде чем уйти.

— Да, — коротко ответил Леонид Валерьевич.

Девушка встала, мило улыбнулась отцу и покинула кабинет. Ей предстояло о многом подумать. Выбор на самом деле весьма непростой.

* * *

Земли Воробьевых

Дарья возвращалась домой и с каждым новым метром, что приближал ее к поместью, ее настроение ухудшалось. «Домой»… Как давно уже дом перестал у девушки ассоциироваться с чем-то хорошим. Да ровно с тех пор, как ее чуть ли не насильно выдали замуж.

Отец никогда не был с ней чересчур близок и не баловал. Мама была не то чтобы холодна, но ее внимание распределялось на всех семерых дочерей примерно поровну. А с годами сил у нее становилось все меньше. И когда отец девушки сговорился с Воробьевым о свадьбе, намереваясь не только решить финансовые проблемы семьи, но и пристроить последнюю дочь «в надежные руки», перечить мама ему не стала.

Дарья уже тогда была влюблена. И не в старика, за которого ее выдали, а в молодого красавца-офицера. Гренадер, статный, широкие плечи… Увы, эта влюбленность разбилась о суровую реальность. Дарья думала, что ее возлюбленный попытается вмешаться, поговорить с ее отцом, будет биться за нее… Но он улетучился как дым, стоило ему прознать о помолвке. Это ударило по девушке. Она посчитала себя преданной — семьей, любимым, всеми, кого она знала. И в дом Воробьева пришла не молодая жена, а сломленная девушка.

Дарья не знала, из-за этого или по иной причине, но забеременеть от старика у нее не получалось. Каждый момент их близости для нее был испытанием. Мало того, что Юрий Семенович был уже дряхлым, так от него и пахло не очень приятно. И мужской силы у старика было уже мало. Дай бог пять минут на ней попыхтит и все. Иногда даже меньше. Гораздо дольше приходилось приводить его уд в боевую готовность. Воробьев не мог этого не видеть, но винил во всем Дарью. И чтобы доказать ей это, попытался обрюхатить служанку. Вот только выбор сделал неудачный. Как итог — вскоре и ему и Дарье пришлось проходить весьма неприятное лечение.

Мало того, старик побоялся признаться доктору, что это его вина, и обвинил Дарью в супружеской неверности! Ей даже пришлось потом месяц замаливать свой несуществующий грех в церкви, построенной на их землях. Это привело девушку в бешенство. Накопившееся чувство несправедливости, вечные упреки немощного старика, ее публичный позор… все это привело к тому, что Дарья решила — раз уж ей приходится молиться за прелюбодеяние, которого не было, то она совершит его. Пусть хоть будет за что ей ходить в церковь!

Вот только помня промах своего мужа с «грязной» служанкой, пускать в свою постель дворню она не собиралась. А в свет Воробьев ее отпускал не часто. И при первом же удобном случае она чуть ли не силой затащила понравившегося ей дворянина в постель. Она до сих пор помнит тот момент. О-о-о, после опыта со стариком это было ни с чем несравнимое чувство блаженства!

Увы, ее выходка не осталась в тайне. Ни от мужа, ни от света — слишком болтливым оказался тот парень. И на полгода Дарью заперли в поместье. Но девушка ни о чем не жалела. Лишь дала себе зарок — в следующий раз выбирать не свободного дворянина, а женатого, кому самому невыгодно трезвонить на весь мир об их маленькой интрижке. И вот в следующий раз при новом посещении Дубовки все вышло точно так, как она и думала. Великолепно проведенное время, и молчание о нем среди дворян и в поместье. Юрий Семенович конечно обо всем догадался, но улик у него не было. Да и сам старик уже даже на минутку взобраться на Дарью не мог. От чего и бесился неимоверно. Слуги роптали по углам из-за того, что барин их мог и тростью отходить в порыве гнева, и жалованье урезать — «за нерасторопность», а на самом деле — из-за дурного настроения. И все чуть ли не в унисон молились и ждали дня, когда скверный старик уйдет в мир иной. Тот пока надежд дворни и самой Дарьи не оправдывал, хотя с каждым месяцем ему становилось все хуже. Ходил меньше, сил бить слуг тоже почти не осталось, и даже делам рода почти не уделял своего внимания. Из-за чего большинство вопросов бытового характера решала Дарья. Юрий Семенович оставил себе лишь ведение финансовой части.

Что весь этот кошмар останется в прошлом, Дарья поняла еще только подъезжая к поместью. Вой плакальщиц был слышен на всю округу и шел он из дворянского дома. Воробьев не позволил бы проводить обряд поминовения в поместье ради умершего слуги. Вывод был один — он преставился сам.

— Хоть и грешно это говорить, — с навернувшимися на глаза слезами прошептала девушка, — но спасибо Господи!

* * *

Поместье Винокуровых

— Папа, ты не занят? — с таким вопросом постучался я в кабинет отца.

— Заходи уж, непоседа, — хмыкнул он, откладывая бумаги. — Сам хотел тебя позвать.

— По поводу? — тут же спросил я, присаживаясь на стул.

— Ты Ольге Алексеевне зачем такое… кхм… платье сделал? — нахмурив брови, подался вперед отец. — Да еще в свет ее отправил в нем?

— А что в нем не так-то? — сделал я вид, что не понимаю его недовольства. — Платье красивое, не срамное, все прикрыто.

— Да уж лучше открыто бы было, — буркнул папа. — И то, меньше похоти вызывало б. Я лишь представлю, как на нее там глазели… Это что же о твоей маме подумают?

— Что она — красавица. А тебе гордиться надо, что она — твоя жена. Разве тебе не лестно, что она там всех затмила? — перешел я из «обороны в наступление». — Или ты переживаешь за ее благочестие? Неужели думаешь, что мама согрешить может?

— Ты палку-то не перегибай! — возмутился отец и даже кулаком по столу ударил.

— Тогда не понимаю, чем ты недоволен? — спокойным тоном спросил я.

Пожевав губами и не найдя, чем мне ответить, он перевел тему.

— Договор с Сычевым я прочитал. Ничего против не имею. Завтра тогда отправлюсь к этому стряпчему, чтобы его завизировать. Ты со мной хочешь? Потому пришел?

— Я и не знал о твоих планах, — возразил я, — да и кататься снова куда-то пока не тянет. Дома почти не бываю. Нет, я по другому вопросу.

— Так излагай.

— Вот, посмотри мои придумки, как считаешь — заинтересуют они кого? — протянул я отцу тетрадь с моими эскизами мебели.

Тот перегнулся через стол и взял мой черновик. Полистал. Удивленно похмыкал. Даже закурил, после чего откинулся на спинку кресла.

— И откуда у тебя только это все? — задал он риторический вопрос, выпустив струю дыма. — Мебель интересная, спору нет. Не для богатых — это тоже видно. Я даже удивляюсь, чего ты так на бедняках сосредоточен?

— Их больше, — пожал я плечами. — Мы же на этом сразу несколько зайцев убить можем. И заработаем, потому что рынок сбыта выше, чем если для богатых дворян да купцов лишь делать, и имя свое по стране прославим, и даже политический вес какой-никакой наберем. Да, у среднего слоя — мещан, да бедных аристократов. Купцов средней руки опять же. Но их много. Прослышав про нас, к нам люди потянутся. И в найм, и договоры заключить.

— О чем договоры-то? — весело хмыкнул отец.

— Да хоть на поставки той же мебели. Мы же не вечно пилить брус да доски для Германа Христиановича будем. А это — загрузка нашей лесопилки. Новое производство открыть, крестьян, что мы от Константина Васильевича получили, пристроить к делу, оброк с них получать стабильно. А когда крепость отменят, то они все равно нам доход приносить будут и никуда сбегать и не подумают. Сам знаешь — помещик не только землей, но и людьми на ней силен.

— Все еще не оставил свою идею с рабочим поселком? — покивал отец.

— Нет. Вот, у меня и прикидки имеются — какие производства нам нужны, чтобы всех свободных крестьян занять. Еще хотел с тобой посоветоваться — где им дома поставить и какие. Тут пока я эскизов не делал, но это я и за вечер нарисовать могу. Но главное — мебель-то хороша?

— Да, будет иметь спрос, — кивнул отец.

— Тогда ее патентовать надо. И вот тут у меня проблема — постоянной связи с Дмитрием Борисовичем у меня нет. Где он сейчас находится, я могу лишь предполагать. А эти эскизы по почте передавать не хочу. Вдруг кто украдет и за свои идеи выдаст?

— И такое возможно, — согласился отец. — За советом пришел? — спросил он.

И я видел, как ему лестно, что я к нему обращаюсь.

— Конечно. У тебя опыта всяко больше, чем у меня.

— Тут все просто, — махнул он рукой, от чего пепел с сигареты на стол упал. Смахнув его, отец продолжил. — В Дубовке найдем человека, который со стряпчими связан и господина Кряжина в лицо знает, как и тот его. С ним заключим подряд на доставку твоего письма лично в руки, да денег на то ему дадим. Кстати, а сам Дмитрий Борисович у тебя давно что-то деньги не просил. Или ты мне о том не говорил?

— Он за долю работает, — отмахнулся я. — Наверняка часть той суммы, что я за патент получил, он себе в карман положил в рамках нашего уговора.

— Ох хитер, — рассмеялся отец, имея в виду меня. — То-то он так быстро подсуетился! А я еще удивлялся. Обнищал, небось, Дмитрий Борисович, вот и поводил своим носом по сторонам. Это ты правильно сделал! Иначе бы долго еще выгод со своей придумки не имел. Ладно, это я тоже могу на себя взять. Ты только перерисуй все, чтобы и красиво и понятно было, да запечатай своей подписью. А я уж как в Дубовке буду, займусь этим.

Поблагодарив отца за помощь, окрыленный я вернулся в свою комнату. Надо же, как легко папа нашел выход из возникшей ситуации! Я бы так быстро не догадался. Не зря к нему за советом пошел!