22 октября 1859 года

Поместье Винокуровых

— Иван, Игорь, не бегайте! — строго призвала к порядку детей Ольга Алексеевна. — Людмила — ты взяла подарок?

— Да, мама, его уже Митрофан в тарантас унес.

— Ольга, душенька моя, что ты так переживаешь? Мы же к соседям едем, а не в далекие дали, — попытался урезонить напор супруги Сергей Александрович.

— Все равно — а вдруг что-то забудем? Это же какой стыд будет!

— Ты ведь не из-за этого на всех с утра покрикиваешь? — проницательно заметил мужчина. — За Романа беспокоишься?

— Душа у меня не на месте, — упав в кресло, призналась женщина. — Уж когда он уехал, и до сих пор — ни весточки от него, ни его самого. Столько дней уж прошло! — всплеснула она руками. — А вдруг, что-то плохое случилось? Он бы не стал пропускать день рождение Кристины.

— Ну-у… — протянул Сергей Александрович, — в последние месяцы у них отношения стали натянутыми.

— Но он ее рисованию обучил! Даже ее работу у себя в комнате повесил. Разве стал бы он так делать, если совсем бы плохо к Кристине относился?

— Ты же знаешь, почему он так сделал, — намекнул мужчина на небольшую уловку Уваровой.

— И все равно — Роман, мальчик сообразительный. Уж нашел бы, как отказаться. Да и само его обучение — оно же было! Нет, Сергей Александрович, не могу я спокойно в гостях сидеть, пока мой мальчик где-то там страдает!

— Ты на что намекаешь? — нахмурился Винокуров.

— Езжайте без меня. Извинись там перед Леонидом Валерьевичем и Кристиной, а я в Царицын отправлюсь. Может, Роману наша помощь нужна? Помнишь, как он там в полицию попал под арест? А мы — ни сном, ни духом! И сейчас… вызов этот непонятный от какого-то адмирала. Ну зачем ему наш Роман понадобился⁈

Никакие последующие убеждения Сергея Александровича, что не стоит торопиться и вот так срываться, не убедили женщину. Она решила твердо ехать в Царицын и искать сына. Где бы он там не был. Винокурову оставалось тяжко вздохнуть и приказать Митрофану запрягать еще и бричку. За кучера Тихон выступит. А остальная семья все же поедет к соседям, как и договаривались. Это беспокойство матери простят, а если они все проигнорируют торжество, то о дружеских отношениях с Уваровыми можно забыть.

* * *

Усадьба Зубовых

Утро порадовало меня солнечными лучами в окно, а еще — подмерзшими лужами во дворе. И обливаться при минусовой температуре — не одно и то же, когда есть хотя бы небольшой плюс. Бодрит еще как!

Так как завтра вечером планировался поход в театр, я озадачился вопросом — а что бы надеть? В принципе, костюмы у меня были. Даже два. Вот только они стали чуть-чуть тесноваты. Один, сшитый мне Маргаритой Игоревной по моему собственному эскизу, уже заметно жал в плечах. Второй же классического местного кроя мне достался от прошлого Романа, и он был уже откровенно мал.

— Ладно, на раз еще сойдет, а там схожу к портному.

Были у меня еще костюмы, сшитые портным из Царицына. Вот только они дома остались. Я думал, мне и одного для встречи с адмиралом хватит, и не обратил внимания, что из него уже вырастаю. Вообще в последние дни я как-то сильно в рост пошел. Что и не удивительно — возраст у тела подростковый, гормоны у меня тоже работают «дай боже», плюс тренировки и хорошее питание — все это подстегивает мой рост и правильное формирование фигуры. Был еще вариант к Угорской сходить, попросить ее немного расшить костюм. Но я не знал, успеет ли она это сделать до завтра, или заказами завалена, да и мне еще Владимира Николаевича со стряпчим ждать надо. Да уж, магазинов с готовой одеждой для аристократов в нынешние времена не существует. Или где-то в крупных городах может есть. Готовое платье лишь крестьяне себе покупают — оно у них там безразмерное, а при нужде дома жены да дочери могут подогнать — ушить, лишнее отрезать.

Но долго я этим вопросом не занимался. Чай, не девица, часами перед зеркалом стоять. И до прихода Сычева я посвятил себя игре на гитаре — для отработки навыка. Разрешение тети на это я еще за завтраком получил, пока она в театр не убежала.

Владимир Николаевич постучался в двери около одиннадцати часов. Вместе с ним за порогом стоял высокий и худой мужчина в строгом костюме и густыми усами на лице.

— Знакомьтесь, Никифор Станиславович Иванцов, — представил мне стряпчего Сычев.

Обменявшись рукопожатием, мы прошли в гостевой зал, и уже там Иванцов протянул мне бумаги — окончательный вид договора между нашим родом и Сычевым. Точнее даже не родом, а моим отцом. Я такие бумаги пока подписывать не имею права. Вот со следующего года, как день рождения отпраздную — уже иное дело. Бегло пробежавшись взглядом и не найдя ничего нового, кроме уже обсужденных нами вчера с Владимиром Николаевичем пунктов, я подтвердил, что с нашей стороны договор будет подписан. После чего получил три копии для передачи их отцу.

— Надеюсь, что это останется между нами, — хмурился Никифор Станиславович. — Подобные документы не подписываются… без свидетелей, — поджал он губы. — И прошу, чтобы третий экземпляр договора, Роман Сергеевич, мне передал ваш отец лично, когда его заверит.

На том он и попрощался. Но вообще — да, практики дистанционной подписи сейчас не существует. Стряпчие на то и нужны, чтобы быть при возникновении споров между сторонами, дошедшими до суда, свидетелями честности сделки. Иванцов согласился пойти Сычеву навстречу, как я думаю, лишь по двум причинам — он ему чем-то обязан, и противоположная сторона договора все же имелась при сделке, пусть и в виде «представителя».

— Раз все благополучно разрешилось, тогда на следующей неделе жду Сергея Александровича у себя в гостях, — вставая, заговорил купец. — И новые поставки игрушек тоже, — добавил он.

— Всенепременно, — кивнул я в ответ.

Придется папе скататься в Дубовку, раз здесь его так настойчиво ждут в гости.

Стоило мне проводить Владимира Николаевича до порога, как там уже госпожа Угорская стоит! Только о ней сегодня вспоминал, и вот — она сама пришла. Чует, что ли?

— Роман, как я рада тебя видеть! — воскликнула женщина и не постеснялась даже обнять меня на глазах Сычева, пока тот усаживался в пролетку. — Я как сегодня узнала от Софии, что ты у них в гостях, так не смогла удержаться и к тебе пришла.

— Зачем? — удивился я, провожая ее в дом.

— Ну как же! — воскликнула она, — а кто еще сможет мне дать новые идеи для фасонов платьев, как не прославленный художник? И ты к тому же этим уже занимался, — хитро прищурилась она.

Попросив Архипа принести нам чая, я внимательно посмотрел на Маргариту Игоревну.

— Никогда не поверю, что вы и сами не в состоянии придумать что-то новое.

— Увы, — разве та руками, — у меня уже не столь гибкий ум и не такое великолепное воображение. Я могу лишь доработать что-то, но не придумать с нуля нечто новое.

Я как бы тоже. Все мои идеи по фасонам — из будущего, но не признаваться же в этом? Но раз уж она явилась, я не мог не спросить — успеет ли она расшить мой костюм к завтрашнему вечеру, чтобы он случайно не порвался от неловкого движения.

— Обмен, — тут же заявила она, — я помогаю тебе, а ты — мне.

— Не слишком ли он неравноценен? — усмехнулся я.

— Обещаю сшить по созданному тобой фасону платье для Анастасии, — голосом змея-искусителя предложила Угорская. — Самой первой! Ее мерки у меня есть. Сделаешь приятный подарок невесте.

— Тогда уж всем моим женщинам, — выставил я встречное условие. И пояснил, кого я имею в виду, — моей маме и Людмиле тоже нужны платья.

— Но им этот фасон может и не подойти. К тому же, Анастасия может огорчиться, что они с Ольгой Алексеевной один вид платья носят.

— А когда она увидит их на других дамах — не огорчится? — рассмеялся я.

— Она не так часто выходит в свет, чтобы случился такой конфуз, — отмахнулась Угорская.

— Закон Мерфи гласит — что может случиться, обязательно случится, — не остался я в долгу.

— Никогда о таком не слышала. Но одно я знаю точно — Анастасия будет рада, что платье ты нарисовал именно для нее и она первой его получила. А все остальные… они уже не на первом месте. Для нас, женщин, это важно.

Пусть и не сразу, но она меня уговорила. И допив чай, мы отправились в квартиру Маргариты Игоревны.

Спустя час к усадьбе подъехала бричка Винокуровых. Ольга Алексеевна молнией выскочила из нее, молясь в душе, чтобы ее сын оказался здесь. Но если его не будет, то она тут же отправится без отдыха в Царицын.

Встречающий лакей вместо слов приветствия услышал лишь напористый вопрос:

— Роман здесь⁈

Женщина так себя накрутила за время поездки, что ответ ей был жизненно важен.

— Романа Сергеевича сейчас нет, и когда он прибудет, мне неизвестно, — ошеломленно ответил Архип.

— Тихон! — тут же развернулась, не заходя в дом, помещица, — не распрягай, мы отправляемся в Царицын!

Сообразив, что по какой-то причине барыне нужен сын, Архип постарался исправиться:

— Но его и там нет, госпожа. И довольно давно, — воскликнул он, но ничего больше добавить не успел.

Услышав столь страшную весть, первое, что подумала Ольга Алексеевна — что Романа все же посадили. Перед ее глазами промелькнул их разговор, когда сын рассказывал о ситуации с Михайловым и как его бросили в камеру. И ведь тогда они тоже ни о чем не знали! Что если сейчас произошло то же самое, но за дело взялся этот адмирал? И Зубовы в курсе — ведь им же принесли ту злосчастную телеграмму! Заранее знали и отдали записку лишь, когда закончился праздник. Ни о чем не сказали! А как Владимир Михайлович отводил взгляд и хмурился, когда передавал телеграмму Роману? Она же все видела! Не слепая, чай. Выходит, Зубовы знали — и не сказали? Утаили столь важную весть?

Сердце любящей матери дрогнуло, в глазах помутнело, и в следующий миг помещица Винокурова упала в обморок. Архип еле успел ее схватить за пальто, чтобы та не ударилась о ступеньки крыльца, на котором стояла.

— Чего застыл? — рявкнул он на замершего Тихона, увидевшего эту картину. — Помоги госпожу занести в дом, не видишь — дурно ей?

После этого парень засуетился. А Архип с досадой подумал, что все же он что-то не то сказал. Иначе надо было. Он — лакей опытный и не мог допустить такой промашки. Как бы гостья не отошла в мир иной от переполнивших ее чувств.

* * *

Квартира Угорской

В квартире Маргариты был непривычный для меня бардак. В коридоре еще чисто, а вот в зале, где она работает, все было завалено тканями. Обрезки свисали со спинок стульев, куча тряпок на столе, даже на полу что-то валялось.

— Извини, сегодня пришлось в срочном порядке перешивать пару платьев для Софьи — у нее произошла замена нескольких актеров на ключевых ролях, а я под других все шила. Подожди, пожалуйста, на кухне, я сейчас все приберу.

В спальню я не заходил, но и на кухне чистоты особой не было. Не убранная с утра посуда стояла на столе, и по ней даже можно было определить, что кроме хозяйки в доме никого утром не было — одна грязная тарелка и кружка, плюс — кастрюля с остатками каши. Через несколько минут прибежала Маргарита, окинула взглядом кухню, снова извинилась и выгнала меня в зал, а сама занялась быстрой уборкой и здесь, попутно ставя чайник.

Когда я прошел в зал, там уже был некий порядок. Ничего не разбросано, и можно присесть на стул, не опасаясь что-то поменять или случайно задеть.

— Уф, сегодня не день, а бедлам, — заявила Маргарита, вернувшись в комнату. — Итак, тебе наверное листок с карандашом нужны?

— Да, желательно, я с собой как-то не взял.

— Сейчас все будет, — засуетилась она.

А когда выдала мне принадлежности и уже хотела сесть рядом, чтобы наблюдать за моей работой, я ее озадачил перекройкой моего костюма. А то что это такое? Я работаю, а она тут отдыхает! Шучу, конечно, но ее внимательный взгляд меня отвлекал и не давал собраться с мыслями. Пришлось правда раздеться до пояса, чтобы отдать одежду ей в работу. Но Маргарита хоть и кинула на меня оценивающий взгляд, пробежавшись глазами по моему торсу и плечам, но промолчала. Потому и я не стал отвлекаться на всякие «мелочи».

Итак, фасон платья для Насти. Память о прошлом уже у меня не такая, как в первые дни попадания, но кое-что осталось. В будущем конечно пошла мода на обнажение, чего сейчас нет и в помине. Потому надо мне ориентироваться на более «старые» модельные ряды. При этом я решил сделать ставку на удобство. А то все эти пышные юбки и корсеты… да, последние делают женщин визуально стройнее, юбки дополнительно подчеркивают узость талии и приятны взору, но в них даже дышать сложно и ходить, не говоря уже о том, чтобы по нужде тот же клозет посетить. Потому — ничего утягивающего! Это раз. Пышные юбки — тоже «в топку». Свободное платье в пол, которое можно перехватить в районе талии красивым поясом. В районе груди — вставки-чашечки, пришитые изнутри, чтобы держать форму. Для красоты — бант у плеча из полосок ткани. Застегиваться платье будет сзади на пуговицы — молний еще нет. Можно вместо пуговиц использовать шнуровку, но я этот вариант отмел. Чуть подумал и вообще оставил лишь одну пуговицу — у шеи, чтобы платье можно было застегнуть без посторонней помощи. Понизу все же добавил «рюшечек» — они сейчас в моде и совсем уж от них отказываться не следует. После чего показал получившийся результат Маргарите.

— Довольно… просто, — озадаченно произнесла она.

— В этом и особенность. А еще — удобно.

— И шьется легко, — пробормотала женщина, рассматривая мой рисунок. — Раскройка простейшая, украшений почти и нет… Как-то… по-мещански, — в итоге выдала она. — Дворяне такого носить не будут.

— Если сшить платье из дорогих и качественных материалов, подобрать цвет, то я бы назвал такой стиль — скромная роскошь, — возразил я Маргарите.

— Мда? Забавное выражение, — улыбнулась она. — Но что-то в нем есть. Действительно, если ткань благородная, то даже сарафан будет выглядеть по-королевски. Можно попробовать.

Она тут же схватила мой рисунок и побежала к столу, где принялась чертить макет раскройки.

— Эй, а мой костюм? — возмутился я, что женщина так быстро бросила прошлое занятие.

— Он готов, не мешай, — махнула рукой в сторону своей машинки Маргарита.

Я подошел и взял рубашку и пиджак, после чего накинул их на себя. И правда, теперь уже не жмет. Угорская уделила внимание лишь моим плечам — распорола прошлый шов и тут же сделала новый, на пару миллиметров дальше. А я и не заметил — так увлекся своими мыслями и созданием фасона нового платья.

Одевшись и посчитав свою миссию выполненной, я уже хотел прощаться. Но у Маргариты Игоревны были иные планы.

— Подожди! А вдруг плохо будет сидеть? И ты мне обещал еще фасоны для Ольги Алексеевны и твоей сестры! — строго посмотрела она на меня. — Или ты, Роман, не держишь свое слово?

— Конечно держу! — возмутился я такому необоснованному подозрению.

— Вот! Когда я тебя в следующий раз увижу то? Потому жду еще фасоны. А я как раз сделаю раскройку, да посмотрим, что с первым платьем получится.

Стол у Угорской был один, и мне пришлось ждать, пока она закончит сначала свои чертежи, а затем еще и сразу отрезы для будущего платья разметит на ткани. Женщина была воодушевлена работой и практически ничего вокруг не видела. Лишь закончив с раскройкой, она освободила мне рабочее место и отправилась за шитье.

Машинка застрочила, но я и в прошлый раз ее работы не заметил, а тут еще сильнее погрузился в раздумья — что вообще можно нарисовать-то? Фасонов платьев в будущем — море. Но все они, или большинство — либо облегающие, подчеркивающие фигуры дам, либо свободного кроя. Не мешковатые, но на сарафаны чем-то похожи. Сарафан в нынешнее время — одежда крестьянок. Маргарита мне уже сделала замечание, что платье «слишком простое». Надо учесть это, чтобы с новым фасоном в лужу не сесть.

Я постарался вспомнить фигуру мамы. Кстати, она не так чтобы и старая — ей тридцать три года всего. Но небольшая полнота и отсутствие яркой косметики немного ее «старят». Да и не пытался я на нее как на женщину посмотреть, потому и не обращал внимания, что она-то по будущим меркам — еще девушка. Это в этом веке дамы с таким возрастом уже «старыми» считаются. И то — лишь потому, что рожать становится сложнее, а медицина хуже. Потеряла возможность или перестала рожать? Бабка! И такими категориями тут мыслят не только крестьяне, а вообще — все сословия. И меня сейчас этот факт немного «резанул». Далеко еще моей маме до «бабки». А потому я решил все же что-то такое нарисовать, что подчеркнет ее красоту.

Итак, первое — свободный крой. Облегающее платье лишь подчеркнет ее лишний вес, чего нам не нужно. Второе — сделать вырез в районе груди. Декольте будет, но при этом платье закроет горло, а вот женскую «гордость» оставит приоткрытым. А чтобы легче было одевать, сделаем на горле застежку. Задняя часть закроет спину и будет чем-то вроде накидки, но при этом — единым целым с остальным платьем. Третье — свободно спадающая юбка в один слой, а не в три как сейчас модно. И широкий пояс под грудь. Он и живот чуть стянет, и грудь подчеркнет, и сам по себе — декоративный элемент.

— Гото… во, — обернулся я и на миг застыл.

Маргарита уже закончила первый прошив и очевидно решила примерить на себе, что у нее получилось. А так как я «ушел в себя», или по каким иным причинам, но она не посчитала нужным уходить ради этого в свою спальню. Как итог — я повернулся ровно в тот миг, когда она уже скинула с себя всю одежду, оставшись обнаженной, но еще не успела надеть наспех сшитое платье.

На мой голос она обернулась, и вместо смущения в ее глазах отразился лукавый огонек.

— Ах вы бесстыдник, Роман, — покачала она головой. — А ведь притворялись таким порядочным.

Я тут же отвернулся, но перед глазами так и стояла картина — обнаженное женское тело еще не старой Маргариты. Тонкая талия, еще не повисшая грудь и черные волосики «на том самом» месте.

— Прошу прощения, но вы не предупредили, что поворачиваться нельзя.

— Бросьте, Роман, я не в претензии, — сказала она у меня за спиной. — И как вам мое тело? Нравится?

— Красивое, — односложно ответил я.

— И только? А если так?

Она специально подошла ближе и сбоку, чтобы я ее видел, и картинно прикрыв грудь рукой, чуть прогнулась в спине. Еще и губу закусила, словно стесняется.

— Маргарита Игоревна, мы уже говорили с вами об этом. Между нами ничего не будет. К тому же не забывайте — у меня есть невеста. Для которой вы, кстати, сейчас и шьете платье. И не вы ли говорили, что для женщины важно — кто его первый надел? Желаете отнять это право у Анастасии?

Угорская хмыкнула, но ушла из поля моего зрения. За моей спиной раздался шелест платья.

— Платье для Анастасии я сошью совсем из иной ткани. А сейчас я хочу просто посмотреть — как оно будет смотреться на живом человеке, а не на бумаге. Я всегда так делаю. И не переживай, пока твоя невеста не выйдет в нем в свет, я не буду ни себе, ни кому-то другому его шить. Но ты уж тогда не мучай меня, постарайся приблизить этот момент побыстрее. Можешь поворачиваться.

Несмотря на слова Маргариты, поворачивался я с подозрением. Она меня уже и раньше пыталась соблазнять, но потом вроде попытки прекратились. И вот — сейчас снова воспользовалась моей оплошностью. Потому я был настороже — вдруг захочет «развить» свой «успех»? Но нет, женщина была одета. Причем в то самое платье, которое я только что нарисовал. Да, оно было сшито на скорую руку из дешевой ткани, что бросалось в глаза, и внизу рюшечек еще не было, но фасон вполне узнаваем.

— Ну как я тебе? — покружилась она вокруг своей оси.

Юбка платья тут же слегка приподнялась, но благодаря большой длине обнажила лишь стройные ножки женщины. Я же поразился иному — Маргарита успела не только сшить платье, но даже петельку приделать и бант! Да, не вычурный, буквально из пары полос — но сам факт! Или это я так долго думал, или женщина настолько руку набила в пошивке, что работает с невероятной скоростью. И тогда понятно, почему она сказала «простое» платье. Тут ведь она не только крой имела в виду, но и время, что на его создание придется потратить.

— На вас смотрится великолепно, — честно признался я.

— Значит, и на твоей Анастасии хорошо будет сидеть, — пришла она к выводу.

После чего подошла к зеркалу и стала придирчиво себя рассматривать.

— Простовато, конечно, но что-то в этом есть, ты прав. А главное — очень удобно. И надевается легко… А ты что там закончил? — вспомнила она, из-за чего я вообще так «вовремя» повернулся.

Тут же подлетела к столу и стала рассматривать мой новый эскиз платья уже для мамы.

— Интересно, интересно, — пробормотала она, склонившись.

Я все так же сидел на стуле, а женщина перегнулась через его спинку и открыла мне вид в свое декольте. И напомню — под платьем у нее ничего не было. Она это специально, или опять «не обращает внимания» на такие «мелочи»?

— Пойду я, пожалуй, — с трудом отведя взгляд и пытаясь успокоить разбушевавшиеся от предоставляемых видов гормоны, сказал я.

— А как же эскиз для твоей сестры?

— Дома нарисую. Благодарю за помощь в подгонке костюма.

— А чай мы так и не попили, — вспомнила Марго, умчавшись на кухню.

Но я ее уже не слушал, быстро накидывая пальто. Я ведь не железный. И уже «вкусил» все прелести женского тела в этом времени. Могу и сорваться, а Угорская вряд ли будет против.

Дверь за моей спиной закрылась, и я быстро сбежал по ступенькам вниз. Все, свободен! В следующий раз к Маргарите нельзя идти одному или оставаться с ней наедине. Забыл об этом. Будет мне урок на будущее.