Меня начинает трясти. Я изо всех сил стараюсь набрать в легкие побольше воздуха и дышать размеренно. Не хочу назад в больницу. А еще больше не хочу причинить вред моему малышу.

Накрываю живот ладонью в защитном жесте.

— Ты врешь, — произношу дрожащим голосом.

— Да ладно тебе! Будут братиками. Разве не чудесно? — улыбается эта… Лиза и тоже поглаживает живот через толстый слой дутой курточки. — Правда, Роме осталось определиться, с кем из нас он будет жить, а к кому приходить в гости. Учитывая то, что он рассказывал о ваших с ним отношениях, скорее всего, в гостях он будет у вас. Не переживай, я не буду ему запрещать видеться с вашим ребенком. Но постарайся все же не увести моего мужчину.

— А что… что он рассказывал? — спрашиваю не своим голосом, положив свободную ладонь на грудь.

— Ну… — тянет Лиза и косит глаза на стоящую справа от меня кадку с потрепанной пальмой. — Сказал, что все плохо. Что дело к разводу. Что ты холодная ледышка, и он устал тебя завоевывать. Что ты не ценишь того, что он для тебя делает.

— Так и сказал? — выдаю так тихо, что Лиза едва ли слышит меня.

И все же она кивает, подтверждая, что мои слова долетели до ее ушей.

Не может быть… Он не мог так сказать.

А, может, я совсем не знаю своего мужа? Когда-то я считала, что он не сможет поцеловать другую женщину. Что для него существую только я. Оказалось, что я заблуждалась. Так, может, это такой же случай? И на самом деле Рома думает так, как озвучила Лиза?

— Какого черта здесь происходит? — слышу голос мужа, и Лиза буквально отшатывается от меня. Переводит испуганный взгляд на Рому, а потом — на меня.

— Мы просто… болтали, — произносит она и пятится в сторону лифтов.

Рома хватает ее за локоть и подтягивает ближе.

— Нет, ты никуда не пойдешь. Что наплела?

— Просто рассказала то, что ты говорил мне.

— Тоня, что она наговорила? — спрашивает мой муж, впиваясь в меня взглядом.

Мне хочется развернуться и сбежать. Больше никогда не видеть эту парочку. Забыть о них, как о страшном сне.

Но что, если Лиза соврала? Сейчас самый удобный способ узнать правду. Поодиночке и Рома, и Лиза могут врать. А тут как очная ставка у следователя. Я знаю, как это происходит, много раз смотрела по телевизору передачу о следователях и судах.

Прочищаю горло и внимательно смотрю на Романа.

— Она сказала, что беременна от тебя. А еще что ты сказал ей, что я не ценю твои подарки и будто бы я ледышка бесчувственная.

— Твоя жена что-то придумывает, — нервно смеется Лиза. — Ничего такого не было. Я вообще заскочила к маме, она тут работает медсестрой в реанимации.

— Лгунья, — цежу и чувствую, как разгоняется сердце. — Бесстыжая лгунья! Играя в свои дурацкие игры, ты пытаешься разрушить человеческие жизни! Неужели для тебя вообще нет ничего святого?

— Да пошла ты! — выпаливает Лиза и выдергивает из Роминой хватки свой локоть. — Пошли вы оба! Не спала я с твоим мужем! Только раз тогда на улице поцеловались, и все! Не знаю, как вы это делаете, но целуется он отвратительно! В свою постель я бы его ни за что не впустила! Больная семейка! — выдает напоследок и, развернувшись, торопится к лифтам.

— Это мы-то больные? — произносит Рома и качает головой. Разворачивается ко мне и расставляет руки, а я незамедлительно ныряю в его объятия. Прижав к себе, целует в макушку. — Ну ты чего разволновалась, маленькая? Эта ненормальная не стоит твоего здоровья и жизни нашего малыша.

— Ты бы слышал, что она наговорила. И так уверенно плела про беременность. Ужас просто.

— Не надо было ее слушать. Я же сказал тебе, что между нами ничего не было.

Поднимаю голову и смотрю мужу в глаза. Хочу быть до конца откровенной с ним.

— Я тебе не поверила.

Вижу, как лицо Ромы перекашивает гримаса боли.

— Я это заслужил, — немного севшим голосом отзывается он. — Но я обещаю тебе, что больше у тебя не будет поводов усомниться в моей верности и любви к тебе. Обещаю, — повторяет и, наклонившись, легонько касается моих губ своими. — Поехали домой.

Забрав мои вещи, Рома выводит меня на улицу и усаживает в машину. В салоне тепло, несмотря на холод на улице. Заняв водительское место, Рома сразу включает мне подогрев сиденья и ждет, пока я пристегнусь. После этого отъезжает от больницы.

— Степановна опять пирожков нажарила, — говорит мой муж с улыбкой. — Как только сказал, что тебя сегодня выписывают, уже с утра была возле нашей двери. Я как раз на работу собирался. Стою, как дурак, в одном ботинке, а она мне под нос миской тычет.

Я смеюсь и качаю головой.

— Я всегда ее такой противной бабкой считала, — говорю. — Даже стыдно теперь.

— Думаю, она такая была от недостатка общения и людей, о которых можно позаботиться. Дети-то ее далеко живут. Но теперь готовься, Тоня. Кажется, наша соседка выбрала тебя объектом заботы.

— В роддом при такой заботе я буду катиться пудовым колобочком, — подхватываю веселое настроение мужа.

— Степановна сказала, что вроде как дети подыскивают ей квартиру в их городе, так что, наверное, переедет. Может, даже до твоих родов.

— То есть, у меня еще есть шанс остаться в нормальном весе.

— Ты в любом весе будешь прекрасна, — нежно произносит Рома и смотрит на меня, когда мы останавливаемся на светофоре. — И я буду тебя любить, независимо от того, как ты будешь выглядеть.

— Даже если превращусь в страшилу?

— Ты никогда в нее не превратишься. Не в моих глазах точно.

Я кладу голову на подголовник и любуюсь Ромой, а он трогает машину с места и везет нас домой.