Спускаюсь вниз на лифте. Сегодня врач разрешила мне недолго прогуляться на улице. Застегнув в холле куртку, выхожу на улицу. Ночью проморосил первый снег, и теперь на улице скользко. Так что я хватаюсь за перила и медленно спускаюсь по ступенькам.

На предпоследней ступеньке мои осенние сапожки все же скользят, и я чуть не лечу с лестницы, но меня подхватывают мужские руки.

— Тише, так же и упасть недолго.

— Спасибо.

Поднимаю взгляд и сталкиваюсь им с…

— Вы? — спрашиваю, широко распахнув глаза.

— Я, — усмехается мужчина.

Тот самый, который спас меня от падения в день, когда я узнала об измене мужа. Почему-то я даже не запомнила его лица. А вот глаза врезались мне в память.

— Вы всегда такая рассеянная? — с улыбкой спрашивает он.

— Нет, — качаю головой. — Просто скользко.

— Согласен. Может, вас подвезти? Боюсь, иначе я не смогу вас спасти от очередного падения.

— Спасибо, но я… никуда не еду. Я тут лежу в больнице.

— Оу, — произносит, бросив взгляд на здание. — Моя сестра тоже. Вот привез ей вкусняшки, пока ее муж добирается из-за границы из командировки.

— Вы очень заботливый брат, — улыбаюсь.

— Возможно, — усмехается он. — Так вас… куда-то проводить?

— Спасибо, я справлюсь, — раздается справа голос Ромы, и он торопится к нам. Берет меня за руку и сжимает ее, а вторую протягивает для пожатия этому мужчине. — Роман. Муж Тони.

— Чей? — спрашивает мужчина, слегка нахмурившись, но отвечает на рукопожатие. — А-а-а, вас Тоней зовут? — переводит на меня взгляд, отпуская ладонь Ромы.

— Да. Приятно познакомиться.

— Мне тоже. Я Сергей. Что ж, пойду, сестра ждет. Роман, следите за Тоней, она любительница падать.

Развернувшись, он скрывается за дверями больницы, а Рома притягивает меня к себе и зарывается носом в мою макушку, сдвигая капюшон назад.

— Не дам тебе упасть, — обещает он. — Больше никогда. Ты не ушиблась?

— Я не упала. Сергей вовремя подхватил.

— Не выходи больше раньше времени, ладно? Я сам буду забирать тебя из здания. Побережем тебя и нашего малыша.

— Ладно, — произношу тихо.

Наконец поднимаю голову и рассматриваю лицо мужа. Касаюсь пальцами синяка на щеке, рассеченной губы.

— Все хорошо, — говорит Рома.

— Я знаю, что произошло.

— Кто тебе сказал? — хмурится он.

— Мария Степановна меня навещала.

— И тут тебя нашла, — усмехается Рома. — Она мне час назад пирожки с картошкой принесла, чтобы я с голоду не помер, — смеется. — Но ничего не сказала по поводу своего визита к тебе.

— Она и мне натащила вкусняшек. Половину пришлось отдать, я же столько не съем.

— И я принес, — говорит Рома и поднимает руку с бумажным пакетом. — Твои любимые суши, макаруны из кондитерской в центре, а еще фрукты.

— Ром, это слишком много. Особенно учитывая, что…

Мнусь, не зная, как сказать ему. Вроде все уже знаю. Верю мужу, что не спал с той Лизой. А поцелуй все равно простить не могу. Да и кто знает, как бы все сложилось, не застань я их на улице?

— Что такое? — спрашивает он, когда я не продолжаю. — Тебе запретили что-то есть?

— Нет, — качаю головой. — Просто… меня завтра выписывают.

— О, отличные новости! — восклицает муж. — Уже все хорошо?

— Не то чтобы прямо все хорошо. Угрозу еще пока не снимают. Но какая разница, где я буду лежать — тут или дома?

Последнее слово выходит хриплым голосом, потому что я уже и не знаю, есть ли у меня еще дом. В смысле, хочу ли я там жить с мужем. Обида не прошла. Каждый раз, когда вспоминаю тот поцелуй, внутренности переворачиваются и сотрясаются как в блендере.

— Конечно, дома лучше, — тут же с энтузиазмом отзывается Рома. — Там у тебя будут все условия. Вкусняшки, фильмы, книги, режим, прогулки, массаж. Все, что захочешь. А тут я даже не могу пообнимать тебя перед сном, чтобы тебе сладко спалось.

Я смотрю на довольное лицо мужа и натягиваю на губы улыбку. Я не уверена, что хочу спать в объятиях Ромы. Не уверена, что вообще хочу спать рядом с ним.

Обида подтачивает мои чувства к мужу, и пока она сильнее тоски по нему и даже любви, которую я всегда к нему испытывала.

— Ну да, — отвечаю неуверенно.

— В котором часу тебя завтра забрать?

— Меня выпишут утром. Но ты же работаешь.

— Разберусь, не переживай. Скинешь утром сообщение, во сколько точно подъехать, и я заберу. Прогуляемся?

— Хорошо, — киваю и, взяв мужа под руку, медленно иду с ним в больничный сквер.

А утром, когда врач позволяет мне наконец пойти домой, сбрасываю Роме сообщение, чтобы приехал меня забрал. Потом прощаюсь с соседками по палате, получаю последнюю порцию уколов и, простившись с персоналом, спускаюсь в холл больницы, чтобы подождать мужа.

Присев на пластиковый стульчик, ставлю рядом пакет с вещами и принимаюсь ждать. Минут тридцать назад Рома написал, что выехал с работы. Без пробок должен добраться быстро. Но если они есть, то мне придется просидеть здесь еще минут двадцать. Но я не расстраиваюсь. Все же лучше тут, чем в палате.

Вздохнув, разблокирую телефон, чтобы полистать ленту соцсетей, но не успеваю опустить на него взгляд, как в холл заходит… Лиза.

Я впиваюсь в нее взглядом и хмурюсь, наблюдая за тем, как она по дороге разматывает объемный шарф с шеи и поправляет спутавшиеся волосы. Мажет по мне взглядом, отводит его, а потом резко возвращает.

Выражение ее лица мгновенно меняется со спокойного на какое-то хищное. Она меняет траекторию движения и теперь идет прямо ко мне. Поднимаюсь и, взяв пакет, ставлю его на сидушку.

— А ты что здесь делаешь? — спрашивает она, остановившись в шаге от меня.

— Мы не знакомы, чтобы переходить на “ты”, — парирую.

— Похоже, мы беременны от одного мужчины, так что практически родственники.

Как только она произносит это, мир начинает вращаться, а ноги мгновенно слабеют. Беременны от одного мужчины?..