— Значит, так, Антонина Всеволодовна, — строго произносит Зоя Карловна, а я даже сжимаюсь от такого тона. — Лежать, кушать вкусно, пить витамины, принимать лекарства, других беременных не слушать. Только позитив. С кровати поднимаемся только в туалет и в душ. Остальное время лежим и набираемся сил. Увижу в коридоре, выпишу, и как хочешь донашивай. Это ясно?

— Ясно, — лепечу я.

— Чего опять потекла? Перенервничала?

— Угу, — отвечаю, кусая нижнюю губу.

— Угу, — передразнивает она меня и, встав со стульчика, снимает перчатки и отодвигает от себя аппарат УЗИ. — Поднимайся и топай в палату. Сейчас капельница, лекарства, витамины и сон. Мужу отдала список лекарств? — Я качаю головой. — Отправь. Это надо быстро. А если он еще и найдет первое из списка, будет вообще отлично. Прокапаем его, и можно будет даже рассмотреть вариант отлеживаться дома, а к нам только на контроль. Но до этого еще далеко. Так что вперед, лечиться и набираться сил.

— Спасибо, Зоя Карловна, — произношу севшим голосом, вставая с кушетки.

— Твое лучшее спасибо — это крик ребенка на втором этаже в родильном отделении, поняла? Вот когда я услышу, что родился Родионов, тогда и пойму, что ты оценила мои старания. Топай.

Я улыбаюсь. Строгая Зоя Карловна, оказывается, очень ласковая и отзывчивая. Только ласка у нее своя, особенная. Как обратная сторона ежовых рукавиц, покрытая мягким мехом.

Возвращаюсь в палату. Лена сидит на кровати и, жуя яблоко, глазеет на меня.

— Вы с твоим мужем прямо звезды роддома, — беззлобно хмыкает она. Я выдавливаю из себя слабую улыбку. — Не дрейфь, все будет нормально, — говорит. — Мы все были напуганы. Опять кровь? — Я киваю. — Что Карловна говорит?

— Что надо меньше нервничать и больше отдыхать.

— Так и делай. Карловна классный врач. Нам всем повезло, что главврач не отпустила ее на пенсию три месяца назад. До тебя тут женщина лежала. Ей куча врачей поставили диагноз бесплодие. Она уже плюнула на попытки, забеременеть, а потом вдруг залетела от молодого любовника.

— В смысле — молодого? — спрашиваю. — А ей сколько?

— Сорок три. Можешь себе представить? А он ее, что ли, на пятнадцать лет младше. Ну не суть важно. Так вот врачи говорили ей, что не доносит. А Карловна сказала, что врут. И таки родила. Правда полгода тут на сохранении была. А потом из этой самой палаты рожать ушла. Забегала потом к нам. Пацана родила. Молодой этот к ней каждый день таскался, — усмехается. — Так что и ты своего Родионова доносишь.

— Антонина, — в дверном проеме появляется медсестра, — готовься к капельнице.

После капельницы мы с девочками обедаем. Я всех угощаю мандаринками, а потом засыпаю. Просыпаюсь от того, что Света разговаривает с кем-то по телефону.

Вспоминаю, что не сбросила Роме список. Беру с прикроватной тумбочки рюкзак с назначениями и открываю на телефоне окошко с нашей с Ромой перепиской.

Когда вижу его новое сообщение, глаза наполняются слезами. В нем снимок двух детских бодиков и подпись:

“Как думаешь, у нас будет мальчик или девочка? Мне больше нравятся одежки синего цвета. Хотя розовые тоже ничего”

Утыкаюсь лицом в своего медведя и тихо всхлипываю.

Вот зачем он так?

Разрывает мне сердце, как будто ему небезразлично.

Хотя, может, он просто хочет сына. А я так… как придаток к этому ребенку.

Или, может, он и правда не изменял мне?

Как он там сказал? До этого не дошло? Это типа не успели?

А если бы я не встретила их на улице? Что тогда? Успели бы?

Дышу, пытаясь восстановить нормальное сердцебиение.

Напоминаю себе, что нервничать противопоказано.

Собравшись с мыслями, отправляю Роме список лекарств и витаминов. Пишу о том, что врач настаивает на покупке первого по списку. Он тут же печатает ответ.

Рома: “Все куплю”

Тоня: “Первое какое-то дефицитное”

Рома: “Из-под земли достану”

Внутри меня разливается тепло. Если хотя бы на мгновение забыть о том, что я видела своего мужа целующимся с другой девушкой, то могла бы сказать, что в эту секунду я счастлива.

Рома сейчас ведет себя так же, как было в самом начале наших отношений. Да даже месяц назад! Если бы я сказала, что мне чего-то хочется или что-то нужно, он, не задумываясь, дал бы мне это.

Что же изменилось за последние несколько дней?

Почему он внезапно так изменился?

Неужели и правда поверил Виктору, что я могла изменить своему мужу?

Телефон вздрагивает от входящего сообщения, и я опять вся в слезах.

Рома: “Я люблю тебя, моя маленькая”

Всхлипнув, блокирую экран и опять дышу-дышу-дышу.

— С мужем поругалась? — спрашивает Света, присев на край моей кровати. Я качаю головой. — Береги себя и ребенка. Вы теперь самые главные в семье, поняла?

— Спасибо, — выдаю дрожащим шепотом и сжимаю ее лежащую на моем плече руку.

Почему у меня нет подруг? Таких душевных, как Света и Лена, например.

Мне казалось, я в них не нуждаюсь.

А на самом деле поддержка нужна всем. И одного мужа для этой задачи недостаточно. Нужен кто-то, кто понимает тебя. Кто может посочувствовать и поддержать.

До ужина я смотрю мультфильмы на ноутбуке. Рома передал мне еще и наушники, так что я не мешаю девочкам. После ужина процедуры. Во время капельниц мы с девчонками болтаем о своих жизнях. Знакомимся поближе.

Света оказывается продавцом-консультантом из элитного бутика в центре города. Лена, как она сама себя называет, серийная декретчица. Но она делает и продает роскошный зефир в виде цветов. Обещает даже показать фотографии в соцсетях, как только из нее выдернут иглу. Это ее слова.

А после капельниц мы рассматриваем цветы в исполнении Лены и отдыхаем. Пока дверь нашей палаты не открывается, и на пороге не показывается медсестра.

— Родионова, — произносит со вздохом и качает головой. — Поставлю твоему мужу койку рядом с твоей.

— Он опять приехал? — удивляюсь и приподнимаюсь на локтях.

— Не просто приехал, а уже на этаже. Сюда я не впустила, но выйди хотя бы в коридор. Тоня, пять минут, не больше. Хватит с нас на сегодня приключений.