Дождь начался как вежливый гость. Сначала стук в окна, легкий ветерок, раскачивающий деревья. Затем, еще до того, как в лесу окончательно стемнело, небо изменилось. Дождь превратился в поток гвоздей, ветер дергал крыльцо, и где-то Эмброуз негодующе заскрипел, словно воспринял прогноз погоды как личное оскорбление.

Я стояла в коридоре и прислушивалась. Шепот, сопровождавший меня весь день, затерялся в громе. Возможно, это был просто мой пульс.

— Это не шепот, — пробормотала я, не сумев убедить себя в обратном.

Цвет моих рук давно превратился в серые полосы. Я решила, что заслужил хотя бы горячий душ — перезагрузка для мышц, разума и нервов. В ванной комнате свет включился мгновенно. Спасибо, Сойер. Зеркало было помутневшим от времени, а душевая лейка распыляла воду криво, но, по крайней мере, вода была теплой. Я стояла под струей воды, пока мои плечи не размякли, а дождь за окном не стал звучать как далекая мелодия. Шампунь, кондиционер, пока я не стала пахнуть, как травяной сад после летнего дождя.

Я как раз собиралась намотать полотенце на волосы, когда внизу скрипнули доски крыльца.

Я замерла. У этого дома были свои весы, и это были не просто случайные натяжения старых балок. Это был вес. Человеческий вес.

— Пейдж? — голос Сойера, приглушенный дождем, но чистый, разнесся по коридору, словно Эмброуз был раковиной.

Я выдохнула — и только тогда поняла, что затаила дыхание.

— Наверх! Минутку! — крикнула я, спотыкаясь, влезая в спортивные штаны, которые положила на край ванны, натягивая мягкий, большой кардиган на мокрые, покрытые полотенцем волосы и босиком выходя в коридор. В доме было темно, за исключением узкого конуса света, проникавшего из ванной в коридор. Вспышка молнии расколола оконное стекло до ярко-белого цвета, а гром отозвался так, словно кто-то протащил по половицам тяжелый сундук.

Я сорвала цепочку с входной двери и открыла её. Сойер стоял под дождем, промокший до нитки. Его темные волосы были распущены и растрепаны, пряди прилипли ко лбу и шее. Фланелевая рубашка тяжело висела на нем, темнее обычного, а ботинки стояли в луже, которая быстро заполнила дверной проем.

— Ты выглядишь так, будто боролся с непогодой и проиграл, — сказала я.

Он сделал полшага назад и покачал головой. Капли воды летели изящными дугами, рисуя узор на половицах.

— Крыша на северном фронтоне покосилась. Если дождь продолжится, завтра тебе придется искать ведра, чтобы спасти кухню.

Его взгляд скользнул по мне — тюрбан из полотенца, свободная толстовка, босые ноги. Что-то в его глазах смягчилось.

— Извини. Не хотел врываться.

— Слишком поздно, — сказала я, отступая назад. — Входи. Пока не утонул. Утопленные на крыльце — это сложно объяснить.

Я схватилась за дверь и захлопнула её за ним, чтобы остановить поток воды.

— Оставь ботинки… там.

Я указала на первую половицу в коридоре, которая уже столько повидала, что могла бы выдержать ещё несколько мокрых следов.

Он молча послушался, снял ботинки и аккуратно поставил их рядом, словно в знак уважения. В дом ворвался запах дождя, мокрой шерсти и леса. Он смахнул со лба мокрые волосы.

— Я поднимусь на чердак. Хочу посмотреть это место, пока погода не стала ещё хуже.

— Я… э… лестница.

Я указала вверх по коридору.

— Люк находится в верхнем коридоре. Я могу тебе что-нибудь передать?

Слова путались. Моя кожа все еще пыталась удержать тепло душа, но сквозняк в коридоре — или это был Сойер — вызывал у меня мурашки по коже.

— Фонарик, — сказал он. — И если найдешь перчатки, принеси их. Утеплитель хуже крапивы.

— Подожди.

Я побежала в гостиную, зажгла на ходу торшер — желтый и упрямый, но все же горящий — и достала хороший фонарик из ящика для инструментов, который стал постоянным обитателем дома, и вернулась. Сойер поднялся наверх. Босиком он оставил за собой след, и когда я догнала его, он смотрел на потолок, где на старом шнуре висел люк.

— Если я не вернусь… — пробормотал он. — Меня схватили призраки.

Я скрестила руки и подняла бровь.

— Тогда передай им, пожалуйста, что я скоро потребую арендную плату, если они и дальше будут так себя вести.

Он схватился за шнур, потянул, и люк открылся со стоном, похожим на злорадный смех старой ведьмы. Сложенная лестница немного опустилась сама по себе, а затем застряла. Он потянул ее вниз и крепко ухватился за нее. Вспышка молнии осветила проход, резко выделив его фигуру на фоне света: мокрые волосы, широкие плечи и те самые глаза, которые в тот момент завладели моим вниманием.

— Оставайся здесь, — сказал он, поставив ногу на первую ступеньку. — Просто подержи фонарь, пока я не поднимусь.

Я стояла рядом с лестницей, держа фонарик так, чтобы луч следовал за ним. Дерево здесь пахло по-другому — сухим, старым, как забытые сундуки. Когда его голова скрылась в проеме, меня обдало порывом ветра, пахнущим пылью и чем-то сладковатым, что я не могла точно определить.

— Там ведь нет… крыс, правда? — крикнула я ему вслед, лишь наполовину в шутку.

— Если и есть, то они притворяются, что их нет дома, — послышался приглушенный ответ.

Скрежет, стук его ладони по планке, затем голос:

— Дай мне фонарь.

Я потянулась к темному отверстию, пока его пальцы не коснулись моей руки. Теплые, несмотря на дождь. Это длилось всего секунду, но реакция моей кожи заслуживала отдельной энциклопедии. Я быстро сунула руки под мышки, чтобы убедить себя, что мне холодно.

— И если через секунду услышишь там внизу грохот — оставайся на месте. Не поднимайся.

— Я бы никогда этого не сделала, — пробормотала я.

Сквозь балки доносились звуки его движений: стон дерева. Брезент, скользящий по доскам. Приглушенный звук.

— Нашел… у камина. Дождь, вероятно, немного ослабил покрытие, ветер добил его.

— Насколько сильно? — инстинктивно посмотрела я вверх, словно могла видеть сквозь дерево.

— На сегодня безопасно.

Стук молотка.

— Завтра я куплю новое покрытие и герметик. Одного ведра пока хватит.

— У меня есть ведра. Два — бывшие банки из-под краски.

Я говорила так, будто только что дала совет биржевым инвесторам.

— Отлично. Завтра я залатаю как следует. Сегодня нам просто нужно пережить ночь.

Эмброуз ответил долгим низким треском, как будто мы разгадали его план.

Я достала импровизированные ведра снизу и по одному подталкивала их к лестнице. Сойер быстрым движением взял их и поставил где-то надо мной. В этот момент вспышка света осветила чердак ослепительно белым светом, как будто кто-то направил камеру прямо в сердце дома. На долю секунды я увидела силуэт Сойера, стоящего на чердаке.

Как только вспышка погасла, свет в коридоре замерцал. Один раз. Два. Словно кто-то снаружи играл с невидимым выключателем.

— Видел… — начала я.

И тут свет погас.