СОЗДАННЫЕ МОНСТРЫ

НЕКТО

Монстрами не рождаются, их создают.

Монстрами не рождаются, их создают.

Монстрами не рождаются, их создают.

Мне интересно, в каком аду горел мой создатель: первый человек, которого я увидел умирающим на моих глазах.

Улыбка скривила мои губы, когда я играл с зажигалкой в руке, щёлкал туда-сюда, должен ли я поблагодарить его? Возможно, я бы не раскрыл весь свой потенциал без его извращённого вмешательства. Теперь он был высшим существом. Я вздохнул и встал, убирая зажигалку в карман брюк.

Я склонился рядом с Натальей, скованность её тела и бледность порезов и ран были явным доказательством того, что жизнь покинула её. Я был зол на неё, она заставила меня нарушить свой стиль, но я знал, что не смогу сломить её так, как я это сделал с Джесси, и я не мог рисковать освобождая её без этой уверенности, потому что она могла послать всё к черту. Так что она должна была умереть, и это было поражением для меня, как будто она отняла у меня право решать, как она покинет этот мир, и я ненавидел это, я ненавидел, что у меня не было контроля над кем-то, что мои планы изменились. Вызов, её последние слова отпечатались у меня в голове:

— Ты никогда не сможешь сломить меня, чёртов псих! — она выплюнула на меня.

— Ради Джесси, ради Лии, я не позволю тебе уничтожить меня, я не стану еще одной грёбаной самоубийцей в твоём списке.

— Ты не боишься смерти? — я крепко схватил её за подбородок.

— Нет, я умру, но не так, как ты этого хочешь, я не покончу с собой, я заберу у тебя эту силу, ублюдок.

Она, должно быть, заметила ярость, которую вызвало у меня это утверждение, потому что улыбнулась.

— Тебе не нравится чувствовать себя без контроля, верно? — эта победа в её голосе напрягла мои плечи, и я схватил её за шею, чтобы прижать к стене.

— Ты думаешь, это игра? — сказал я сквозь зубы. — Ты хоть представляешь, на что я способен?

— Я тебя не боюсь.

Это заставило меня фыркнуть и рассмеяться.

— Тогда я причинил тебе недостаточно боли.

Её дыхание участилось, но вызов в её глазах оставался. Если я что-то и обнаружил за свою жизнь, так это то, что у каждого есть спусковой крючок, слабость, и она не была исключением. Боль не была её слабостью, поэтому я отказался от этого.

Я сжал её шею одной рукой, а другой проскользнул под её футболку. Она застыла на месте, храбрость на её лице потрескалась.

Бинго.

— В чём дело, — моя рука поднялась к одной из ее грудей, и она поморщилась. — Почему ты такой тихий?

Она уверенно смотрела на меня.

— Ты можешь делать со мной всё, что захочешь, мне всё равно.

Я отпустил её и ушёл, я был не в настроении для этого дерьма.

Когда я вернулся, она только и делала, что провоцировала меня, так что я задушил её голыми руками, я наблюдал, как жизнь покидает её глаза, и всё же нелепая улыбка украшала её губы до самого конца. И теперь он понимал причину этой улыбки. Его труп нашли через пару дней, и это не было самоубийством, которое осталось бы незамеченным, потому что это было убийство, это насторожило полицию, весь город.

Я был уверен, что это заставит полицию также пересмотреть дело Джесси. Наталья усложнила мне всё своей смертью.

Вот почему у тебя была такая победоносная улыбка в последние секунды, чёртова шлюха?

Я сжал кулаки, прежде чем начал безудержно бить ими стену, дерево хижины углублялось с каждым ударом, окрашиваясь кровью, хлынувшей из моих костяшек пальцев. Я сжал челюсть с такой силой, что мои зубы резко заскрежетали, когда я продолжил свою яростную атаку на стену. Я не остановился, даже когда дверь хижины открылась и медленные, размеренные шаги моей сестры заполнили помещение.

— О, нет, — в её голосе звучало сожаление, которое раздражало меня. — Что ты наделал?

Я остановился и повернулся к ней лицом, кровь капала с моих костяшек пальцев на пол. Она не смотрела на меня, её глаза были устремлены на тело Натальи. Она попыталась подойти ближе, и я заговорил, чтобы остановить её.

— Не трогай её, — приказал я. — Если только ты не хочешь, чтобы твои отпечатки нашли на её трупе позже.

— Но что, чёрт возьми, ты сделал? — она шагнула ко мне. — Это не входило в план, ты сошёл с ума?

Я фыркнул, улыбаясь.

— Я думал, было ясно, что я не совсем вменяем, сестрёнка.

Она зарычала от разочарования и потянулась ко мне, чтобы ударить меня в грудь и заставить отступить.

— Ты всё портишь, неужели ты этого не видишь? Это убийство, оно не останется незамеченным, как самоубийство, будет расследование, допросы, подозреваемые, — она схватилась за голову. — Это проблема.

— Я знаю, я не идиот.

Я бросил на Наталью презрительный взгляд за то, что она всё так усложнила, и прошёл мимо сестры, чтобы уйти.

— Куда ты идешь? Ты меня вообще слышишь? — она последовала за мной на улицу, пока я надевал куртку. Я проигнорировал её, садясь в свою машину. Я решил пойти за материалами, необходимыми для того, чтобы очистить тело Натальи от любых следов моих рук и хижины, которые могли бы привести их в это место.

Мне потребовался целый день, чтобы сделать уборку и избавиться от тела на заснеженном холме. Я знал, что из-за снежных бурь на её поиски уйдет не несколько дней, а недели. И я был прав.

Две недели спустя её тело было найдено, и мы все были на её похоронах, у её гроба, я был одет в костюм под зимним пальто в знак уважения, как и все, общался нормально, как и все, и мне это нравилось. Несмотря на то, что Наталье удалось немного испортить мне планы, мне было приятно осознавать, что я был там, человек, который лишил её жизни и засунул её в этот гроб, был я, и я стоял там рядом со всеми, и никто понятия не имел.

По другую сторону гроба её родители оплакивали свою утрату, её подруги и даже люди, которые только притворялись скорбящими, в то время как у меня был грустный вид, улыбка угрожала скривить мои губы, но я сдержался. Моя сестра встала рядом со мной и переплела свою руку с моей.

— Was belustigt dich? (Что тебя забавляет?) — прошептала она, я повернулся, чтобы посмотреть на неё, но она все время смотрела прямо перед собой. Её губы, идеально очерченные бледной помадой, которая была почти незаметна, она была прекрасна.

— Die Jäger gaben ihr bestes, aber das Monster schien unzerstörbar (Охотники старались изо всех сил, но чудовище казалось несокрушимым) — ответил я, не в силах удержаться от легкой улыбки.

Мы вернулись домой после окончания похорон.

#

Я выдохнул дым своей сигары и сунул свободную руку в карман плаща с капюшоном. Я знал, что чёрная одежда помогает мне прятаться в темноте. Прошло больше часа, но я знал, что она скоро проснётся, она всегда так делала, поэтому я не был удивлён, увидев, как она раздвинула занавески на своем окне и посмотрела в мою сторону. Я улыбнулся в капюшоне и шагнул из темноты, убедившись, что она меня видит.

Её глаза были прикованы ко мне, хотя она не могла видеть моего лица, я поднес сигару к губам и сделал затяжку, прежде чем выдохнул дым и увидел, как он исчезает в холодном зимнем воздухе. Воспоминание о её окровавленном лице заставило меня улыбнуться, о том, как дрожали её руки, как капала кровь с её хрупких пальцев той зимней ночью в прошлом году.

— Нет, нет, открой глаза, — умоляла она, кровь окрасила её руки, разорванное платье и щеки.

Я просто наблюдал из тени, как она падает, её слабость едва позволяла ей оставаться на коленях, я сомневался, что он сможет пережить ещё один день, поэтому я решил, что пришло время вмешаться. Я подождал пару часов, и она потеряла сознание, её дыхание было слабым, если бы я оставил её там, она бы замерзла насмерть холодной зимой. Я подошёл к ней и поднял её, чтобы нести на руках, её рука свесилась в сторону, как и её длинные чёрные волосы. Её белое платье гармонировало со снегом под нами, пятна крови на ткани придавали ему зловещий оттенок.

Вероятно, мы выглядели как портрет ангела и демона, выходящих из мрака замёрзшего леса.

Она не переставала бормотать что-то бессмысленное в своём бессознательном состоянии, и после того, как я посадил её в свою машину, я остановился на одинокой дороге и осторожно уложил её на тротуар. Я погладил её по лицу и поцеловал в лоб, прежде чем оставить её там, отойти от неё и позвонить по номеру службы экстренной помощи, сообщив местоположение и координаты, чтобы они успели найти её живой. Мне не нужна была её смерть, просто она была достаточно травмирована для моих планов.

В некотором смысле, я был её создателем, причиной того, что у неё был психический срыв, поэтому я никогда не позволял ей видеть моё лицо той ночью, чтобы я мог стоять перед ней, разделять с ней моменты и наслаждаться этим.

Всё шло по плану, хотя Наталья была небольшим промахом, всё остальное шло своим чередом, как и должно было быть.

Скоро всё закончится, и я получу то, что хотел. Я молча наблюдал за ней.

Монстры не рождаются, их создают, Лия, поклонись своему создателю.

Прошло несколько минут, и я повернулся к деревьям, чтобы уйти оттуда, оставив там одну из фигур моей игры, которая в ужасе стояла у окна своей комнаты, вероятно, задаваясь вопросом, реален ли монстр, которого она видела в темноте, но я был не единственным монстром в её жизни, в конце концов, она жила с Томасом Флемингом.