Нарушая обычаи

ЛИЯ

— Трагедия обрушилась на нашу драгоценную общину.

Я грустно вздохнула, слушая нашего лидера, мы были в церкви, белый гроб перед ним.

— Пилар была яркой юной леди, которую ждало впереди невероятное будущее, сегодня мы с грустью прощаемся с ней и просим Всевышнего принять её в свои объятия, даруя ей прощение и любовь.

19-летняя Пилар Ферреро была найдена мертвой в своей комнате после приёма двух баночек с таблетками транквилизатора. Предсмертная записка не разглашается из соображений родителей. Подобное в Уилсоне происходило впервые, город был ошеломлен. Никто не хотел в это верить, самоубийство было здесь неприкосновенной темой.

Я не могла отрицать, что мне было грустно, я никогда много не разговаривала с Пилар, но мы были почти одного возраста, и всегда посещали одни и те же молодежные мероприятия в церкви и в старшей школе. Она была очень послушной девушкой, скромной и с доброй улыбкой для всех, она была лидером Просвещённых, группы, в которую вступали молодые девушки нашей церкви, когда им исполнялось 18 лет.

Надеюсь, что ты обрела покой, Пилар, что Бог примет тебя.

Я играла руками на коленях, слушая нашего лидера.

Моё чёрное платье было ниже колен, а волосы были собраны в тугой хвост. Ни макияжа, ни лака для ногтей, это было неуместно для поминок.

Закончив в церкви, мы отправились на кладбище на погребение, чёрные тучи заслонили небо, словно погода тоже присоединилась к прощанию с Пилар. Прохладный осенний воздух уже окутывал нас, предвещая прощание с летом.

Я стояла сбоку от матери, пока мы наблюдали, как мистер и миссис Ферреро оплакивают свою дочь, её гроб был готов к погребению, в окружении всех в черном.

Мой взгляд упал на ведущее семейство нашей церкви: Филипс.

Миссис Филипс была в своём закрытом черном платье, а мистер Филипс, наш лидер, в элегантном костюме. Мой взгляд переместился на их младшего сына: Картера Филипса, мальчика с милыми глазами и красивым лицом, который всегда молился Всевышнему. Он одарил меня сочувственной улыбкой, и я улыбнулась в ответ, слегка покраснев.

Внезапно повсюду воцарилась тишина, все смотрели куда-то позади нас. Мы с мамой повернулись, чтобы посмотреть, что происходит, и мои губы приоткрылись от удивления.

Штейны.

Миссис Штейн была одета в очень элегантное красное платье, доходившее до колен и обнажавшее плечи, ее светлые волосы были распущены, волнистые на кончиках. Её макияж был безупречен, огненно-красная помада. Она очень умело ходила на темных высоких каблуках. Она улыбнулась всеобщему вниманию, неся в руке огромный букет красных роз. Её муж шёл рядом с ней в темном костюме с красным галстуком, как будто хотел соответствовать одежде своей жены. Его чёрные волосы идеально зачесаны назад.

За ними шли их дети.

Кайя тоже была в красном платье, та же яркая помада, как у матери, её чёрные, короткие волосы необычайно хорошо смотрелись на её очерченном лице. Фрей держал её за руку, он тоже был в темном костюме с красным галстуком, как его отец, его чёрные волосы слегка взлохмачены.

И Хайс...

Я не знала, что у этого парня так привлекало моё внимание, при дневном свете я могла лучше его разглядеть и он выглядел так хорошо, так необычно здесь, в городке.

Хайс был одет в темный костюм с красным галстуком, как его отец и брат. Его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая резкие черты лица и подбородок. Среди бела дня его светло-голубые глаза казались более серыми.

Миссис Штейн прошла мимо нас, улыбаясь и кивая в знак приветствия мне и моей матери.

На секунду мои глаза встретились с глазами Хайса, и снова эта легкая улыбка изогнула его губы, пока он не прошёл мимо нас.

Почему ты мне так улыбаешься? Что ты находишь таким забавным?

Миссис Штейн что-то шепнула родителям Пилар и положил цветы на гроб, который они начали опускать для погребения. Мать Пилар бросила раздраженный взгляд на её платье и макияж. На самом деле, все вокруг нас подвергали сомнению и критике семью Штейн за то, что она осмелилась нарушить наш дресс-код и уважение.

Тишина сменилась бормотанием, критикой и покачиванием головы.

Как они смеют?

Они даже не знали девушку.

Зачем они пришли?

Женщины в этой семье не знают уважения.

Они оголяют свои телеса, какой позор.

Штейны повернулись, отойдя от гроба, чтобы подойти к нам и встать рядом, наблюдая за погребением. Фрей стоял рядом со мной, и я не могла не бросить на него несколько взглядов.

Почему все в этой семье так... отличаются от нас?

Они казались сошедшими со старинного семейного портрета, совершенство и симметрия их нарядов, привлекательные лица, словно высеченные из безупречного мрамора. Класс и элегантность, которые сочетались в них.

Они не принадлежат этому городу.

Я была уверена, что после этого дня люди будут говорить о них и отталкивать их, обращаясь с ними, как с чумой. Я старалась не пялиться на них, как идиотка, мамин телефон завибрировал, и она подала мне сигнал, что уже возвращается, вероятно, это был мой отец.

Когда моя мать ушла, я осмелилась повернуть голову, чтобы посмотреть на Фрея, он вообще не двигался, все время смотрел вперёд.

Но затем Хайс подошёл позади своей семьи, молчаливый, как охотящийся хищник, и встал позади нас, между мной и Фреем. Я почувствовала его позади себя, и сразу перестала смотреть на Фрея.

Лидер продолжил прощание с Пилар, со словами ободрения для её родственников и попросил Господа принять её в своём царстве, несмотря ни на что.

Хайс цокнул языком.

Я сжала руки по бокам — неужели он издевался над нашим лидером? Они для этого пришли? Чтобы посмеяться над нашими обычаями?

Поэтому они так одеты?

Через плечо я взглянула на Хайса, у него была его типичная кривая улыбка, которую он подарил мне ранее. Я видела, как он сделал шаг вперед, подойдя ко мне так близко, что мне стоило лишь немного пошевелиться, чтобы наши тела соприкоснулись.

Я смотрела прямо перед собой, не зная, что делать. Все вокруг меня внимательно слушали лидера.

— Лия, — прошептал он мне на ухо своим низким голосом.

Я слегка подпрыгнула, потому что я не ожидала этого, я полностью проигнорировал это.

— Ты словно пташка в клетке, Лия, — он заговорил так близко к моему уху шёпотом, что я была уверена, что только я слышу его акцент, — но вместо металла и решеток тебя заключили в клетку сомнительных обычаев и убеждений.

О чем он говорил? Кто он такой, чтобы говорить со мной из ниоткуда? Я его не знала.

— Интересно, должен ли я освободить тебя, — в его голосе прозвучала весёлая нотка, — Или уничтожить тебя?

Дрожь пробежала по моему телу от его слов.

Уничтожить меня? Он угрожал мне?

Я уже собиралась повернуться, чтобы ответить ему, когда он снова заговорил.

— Смотри вперед, Лия, не будь неуважительной.

Сарказм в его голосе возмутил меня, абсурдность ситуации сбила с толку, я не привыкла иметь дело с такими грубыми людьми, которые говорят со мной из ниоткуда, не зная меня.

Мне нужно было, чтобы мама вернулась, я знала, что Хайс разговаривает со мной, потому что я одна. Лидер закончил с похоронами, и когда я подумала, что хуже уже быть не может — начался дождь, и десятки людей начали уходить, другие вытащили свои зонтики, дождь привлек всеобщее внимание. О нет, зонтик был у мамы, и в тот момент я поняла, что идёт дождь, но я не промокла.

Я подняла взгляд, чтобы увидеть огромный зонт над собой, я обернулась и увидела Хайса, который держал его, с надменным выражением лица.

— Привет, Лия.

Он говорил так, как будто не сказал мне все эти бессмысленные вещи несколько минут назад. Впервые он стоял передо мной в таком виде, его привлекательное лицо вызывало у меня беспокойство и нервозность, но это не заставило меня забыть то, что он только что сказал.

— Что это было?

— Что? — притворился он невинным.

— Все, что ты мне сказал.

— Я не знаю, о чем ты говоришь. — он пожал плечами.

Хайс сделал шаг ко мне, мы вместе под зонтом, он был очень большой.

— Мне пора, — сказала я, делая шаг, чтобы уйти, но Хайс преградил мне путь, всё ещё прикрывая меня своим зонтом.

— Я из вежливости не оставлю тебя под дождем, — сообщил он мне.

— Позволь мне проводить тебя туда, — он указал на церковь, — наше кладбище было как раз рядом с ней.

Уже шёл ливень, вода, ударяясь о землю, искрила мои ботинки и ноги.

Молча я шла рядом с ним так быстро, как только могла. Хайс заставлял меня сильно нервничать, в нём было что-то, что пугало меня, но также вызывало у меня большое любопытство.

— Ты мало говоришь, Лия.

— Я обычно не разговариваю с незнакомцами.

— Ты повторяешь все, что говорит твоя мать? — он издевательски рассмеялся. — У тебя нет своей личности?

Я резко остановилась, мы были на полпути, но вокруг нас уже никого не было, только могилы.

— Кем ты себя возомнил? Не твоё дело, есть ли у меня личность, поэтому прекрати делать свои высокомерные комментарии, как будто ты меня знаешь.

Улыбка Хайса расширилась.

— Вот она.

— Что?

— Эта ярость, непостоянный характер, который, должно быть, присущ тебе, — подавление стольких чувств на протяжении столь долгого времени имеет свою цену. Могу себе представить, какой ты на самом деле вулкан, Лия Флеминг.

— Ты так разговариваешь со всеми людьми, которых едва знаешь? Ты говоришь как сумасшедший.

— Fuchsteufelswild (Немец. взбешённый)

— Что?

— "Сумасшедший" — не то прилагательное, которое я бы использовал, — он подошёл ближе ко мне, дождь сильно бил по зонту над нашими головами, окрестность казалась белой от силы дождя, я была уверена, что нас никто не увидит.

— Впрочем, не слишком ли ты доверяешь тому, кого считаешь сумасшедшим?

— Ты пытаешься меня напугать?

— Нет, — он наклонился ко мне, его голубоватые глаза вонзились в мои. — Вот ты, Лия, наедине с парнем посреди дождя, где нас никто не видит, разве тебе не запрещено оставаться наедине с парнями?

Откуда он знает?

— Я просто прячусь от дождя, ты думаешь, я хочу быть здесь с тобой? Пойдём, закончим с этим.

Но Хайс не двинулся с места.

— У меня только один вопрос, прежде чем мы уйдем.

Я посмотрела на него, скрестив руки на груди.

— Какой?

— Что бы ты сделала, если бы я поцеловал тебя, Лия?

Я удивлённо уставилась на него, а когда он наклонился ко мне, я прикрыла рот рукой.

Хайс рассмеялся.

— Я знал, что твоя реакция будет забавной.

— Ты спятил.

— Ты уже это говорила, — он протянул руку в сторону дороги. — После вас, мисс.

Мы как раз подходили к церкви, когда Хайс остановился, отдавая мне зонтик и выходя из него. Дождь падал на него и пропитывал его за считанные секунды. Её светлые волосы выглядели темными, промокая и прилипая по бокам.

— Что ты делаешь? — спросила я, смущенная. Ей-богу, этот костюм на нем не выглядел дешевым.

— Твоя мама будет не рада, если мы придём вместе в церковь, — объяснил он. — Не хочу доставлять тебе неприятностей, кроме того, — он указал на зонтик: — Это даст тебе повод снова увидеть меня, в конце концов, тебе придётся его вернуть, верно?

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он перебил меня.

— Увидимся, Лия, — он махнул рукой. — О, и сегодня я убедился.

— В чем?

— Что мне будет очень весело с тобой.

И с этими словами он развернулся, исчезая под дождем.